Микита Франко – Почти 15 лет (страница 102)

— А что мне ещё остается, если я всегда знаю, каким будет следующий пункт?

— Ты про «уходи»?

— Ага.

Слава закрыл лицо ладонями, потер глаза. Устало вздохнул, снова обнимая себя за колени.

— Не знаю… — выдохнул он. – Я думал, так правильно… Ну, быть честным в желаниях и не жертвовать своими интересами.

— А я почему жертвую своими?

— Потому что ты сам так решил.

Лев, усмехнувшись, прямее сел в кресле и ровно сказал:

— А я думаю, в отношениях не бывает так, чтоб никто ничем не жертвовал. Потому что не бывает людей, совпадающих во всём на сто процентов. Всегда что-то будет не сходится и придется решать, что делать дальше. А если ты только свои интересы учитывать готов, то у тебя ни с кем ничего не получится, не только со мной.

Слава зашелся от возмущения:

— А я недостаточно учитывал твои интересы, когда жил в России?

Лев пожал плечами и ответил чуть насмешливо, в тон ему:

— Ты сам так решил.

Слава почувствовал ватное бессилие. Теперь, наверное, точно: тупик.

Он посмотрел на время: оставалось ещё полчаса.

Почти 15 лет. Лев [69]

Он вышел из кабинета – сказал, что ему необходимо попить воды – и застрял возле кулера в коридоре. Долго цедил через зубы прохладную жидкость, думая, как ему не хочется заходить обратно – непонимание между ними сгустилось до чувства задушенности. Воздух в кабинете стал тяжелым, как перед грозой, и даже свет – как будто бы тоже.

Когда в течение двух минут он не появился, за ним вышел Слава. Лев поспешно кинул стаканчик в мусорное ведро, хотя на донышке еще оставалась вода – он решил, что супруг поймёт его попытки отлынивать. И он, наверное, понял.

Но вместо ожидаемого раздражения Слава выдал совсем другую реакцию: обняв Льва со спины, он положил ладони на его грудь (Лев представил, как ощущается быстрое сердцебиение) и, чмокнув в затылок – для этого ему пришлось приподняться на носках – негромко сказал: — Пойдём обратно. Еще раз попробуем.

Лев перехватил его руку, съезжающую с грудной клетки, и переплел их пальцы.

— Пойдем, — шепотом ответил он.

Оставалось еще двадцать восемь минут.

Вернувшись в кабинет, Лев сразу вспомнил, почему ушёл. Здесь ему хотелось плакать. Но плакать нельзя, потому что… ну, как это будет выглядеть? Ладно бы хоть причина была серьёзная. В общем, в праве на слёзы он себе отказал сразу, а если не плакать, то хочется злиться, а злится тоже нельзя, и все эти сложные чувства, бегая по кругу, как белка в колесе, не находили выхода, копились и в итоге… В итоге опять хотелось плакать.

Мариам как будто бы это понимала, потому что, едва он сел в кресло, она посоветовала:

— Попробуйте проговорить, что чувствуете.

Лев, устав от формальных приличий, последовал Славиному примеру и тоже развалился в кресле: сел боком, посмотрел на мужа и протянул ему ладонь, как бы прося снова взять его за руку. Слава, потянувшись, взял.

Лев сказал, глядя ему в глаза:

— Меня обижают некоторые твои слова. Из-за них я иногда думаю, что ты не любишь меня.

— Какие слова?

— Например, что быть тем, кого я люблю, — Лев сделал вдох, загоняя слёзы, — это наказание.

— Ох, — Слава отвернулся, как будто ему стало стыдно. – Я говорю такое, когда злюсь.

— А я кидаюсь чайниками, когда злюсь, — с пониманием ответил Лев.

Слава повел бровью:

— Ну, это будет похуже, пожалуй…

Но Мариам вмешалась в разговор:

— Не думаю, что сейчас необходимо сравнивать реакции по степени худшести. Будет правильным признать, что обе реакции – и насилие, и такие резкие фразы – не конструктивны. Если вы хотите выстраивать здоровую коммуникацию, вам обоим нужно изобрести другой способ выражения злости.

— Например? – спросил Лев.

— Например, просто говорить о ней. Обсудить, почему вы злитесь. Если не готовы обсуждать, сказать: «Я сейчас злюсь и не могу продолжать разговор, давай вернемся к этому позже».

Лев почувствовал, как Слава погладил его большим пальцем по ладони, и кивнул:

— Хорошо. Я попробую так говорить.

Мариам выжидательно посмотрела на Славу, и тот дал своё согласие:

— Я тоже попробую, — и убрал свою руку от руки Льва. Стало холоднее.

Психолог вздохнула:

— Дело в том, что не будет никакого смысла от наших обсуждений эмиграции, воспитания детей и других проблемных областей ваших отношений, если вы не научитесь друг с другом просто говорить. Хоть о чём-нибудь.

Лев нахмурился:

— Мы умеем говорить «хоть о чём-нибудь».

— Видимо, ровно до того момента, пока не возникает спорная ситуация? – уточнила Мариам.

Он промолчал: это было похоже на правду.

— Какой сценарий у ваших ссор? – неожиданно спросила она.

Мужчины переглянулись.

— В смысле?

— Проблема ведь не в том, что вы поссорились, верно? Проблема в том, что это повторяется сотни раз по одному и тому же сценарию. Что это за сценарий?

Слава покосился на Льва, потом снова посмотрел на Мариам:

— Сложно сказать… Кажется, их всего три: дети, эмиграция, секс.

— Темы разные, но к ссоре вы, скорее всего, приходите одним и тем же путем. Попробуйте его вспомнить.

— Ну-у-у… — задумался Слава. – Сначала кто-то один предъявляет свою позицию. Например, я говорю, что хочу уехать, а Лев говорит, что он не хочет.

— И что происходит потом?

Лев вмешался:

— Потом он говорит: «Тогда я поехал один».

— Неправда, — нахмурился Слава. – Я не сразу это говорю. Я спрашиваю, почему не хочет ехать Лев, и объясняю, почему хочу уехать я.

— И что потом?

Слава признал:

— И потом я говорю, что поеду один…

— А вы бы правда поехали один?

Слава удивился: