Микита Франко – Почти 15 лет (страница 10)
Лев, пройдя к столу, аккуратно отодвинул стул и сел напротив Славы. Спросил, как ему показалось, весьма доброжелательно:
- Это всё?
Слава, оторвавшись от новостной ленты в мобильном, поднял взгляд.
- Что «всё»? – уточнил он, откладывая телефон.
- Это всё, что я получу, переехав сюда? – произнёс Лев, чувствуя как начинает заводиться. – Ваше бытовое обслуживание, школьные разборки и проверки уроков по вечерам – это всё, что ждало меня здесь взамен?
- Права человека, - подсказал Слава.
- А нахрена мне нужны эти права, если…
Слава жестом показал: сбавь громкость. Лев обернулся: дверь была открыта. Он негромко, но четко проговорил:
- А нахрена мне нужны эти права, если я даже не выхожу из дома?
Слава ответил очень просто:
- Так давай сходим куда-нибудь.
Он тяжело вздохнул, откидываясь на спинку стула.
- Ты не понимаешь меня, да?
- Не понимаю, - признался Слава. – В чём проблема? Если хочешь куда-то сходить – пойдём, хоть сейчас.
- Да не хочу я никуда идти! – выкрикнул Лев, и Слава снова показал: тише.
- Тогда к чему ты сказал, что не выходишь из дома? – спросил он.
Лев, отчаявшись, начал призывать к Славиным чувствам:
- Тебе что, совершенно плевать, что здесь у нас ничего нет? Ничего нашего, только для тебя и меня. Тебе плевать, что мы целыми днями говорим о деньгах, детях и школе? Разве смысл переезда был не в том, чтобы мы стали… счастливей?
- Слушай, прошло только две недели, - справедливо заметил Слава. – Рано судить о нашем счастье. И здесь тоже можно создать «наше место».
- Домик на берегу Английского залива? – усмехнулся Лев. – Здесь мы никогда не сможем позволить себе то, что могли позволить там.
- Что значит «никогда»? После резидентуры ты будешь зарабатывать здесь огромные деньги.
- Вот видишь, мы опять говорим про деньги.
- Это не я начал.
Лев заглянул в его глаза (ему казалось, что его собственные глаза при этом слезились) и сказал то, что последний месяц не покидало мыслей.
- Ты меня не любишь.
- Что? – возмутился Слава, как посчитал Лев, не слишком натурально.
- Ты меня даже не слышишь, - продолжал он. – Я говорю тебе, что наши отношения разваливаются, а ты меня не слышишь.
Слава, стремительно поднявшись из-за стола, направился к выходу из гостиной. Лев посмотрел ему в след, тоже вставая:
- Что, даже не будешь отрицать?
Слава замер на середине комнаты, обернулся.
- Я каждый день говорю, что люблю тебя. Какие отрицания ты хочешь услышать?
Лев, подойдя ближе, остановился напротив. Их отделяло друг от друга меньше метра, казалось, сделай ещё шаг, и расстояние станет почти интимным, подходящим для поцелуя, но Лев этот шаг делать не хотел.
Глядя на Славу сверху-вниз, он произнес:
- Да, ты дохрена говоришь, но ничего не делаешь. Это я делаю, это я ломаю свою жизнь ради тебя, а ты… Просто говоришь.
- Ты сломал свою жизнь? – с удивлением уточнил Слава.
- Ты сломал мою жизнь! – жестко ответил Лев. – У меня была самая высокооплачиваемая медицинская должность в России, которая меня полностью устраивала. А теперь я здесь, с тобой, смешанный с нищетой, дерьмом и китайцами! – он сам не уловил, в какой момент перешёл на крик.
Боковым зрением Лев заметил остановившуюся фигурку в дверном проеме. Мики, взъерошенный и напуганный, смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого.
- Выйди, мы разговариваем, - приказал Лев.
- Ты не разговариваешь, ты… ты давишь, - возразил Мики.
«Конечно, опять я плохой. Я у них всегда плохой», - зло подумал Лев, снова поворачиваясь к Славе.
- Значит, это я виноват? – спросил он, не обращая внимания на Мики.
- А что я, по собственной воле сюда потащился?
- Прекрасное заявление накануне свадьбы. Я думал, мы семья.
Лев чуть не рассмеялся от этих слов: семья! Семья – это когда все заодно, а не когда один человек делает, что хочет, наплевав на всех. Но разве ему это объяснишь? Лев ещё никогда не чувствовал Славу таким далеким, таким непонятным, таким… таким раздражающим, как в тот момент.
- Мне плевать, что ты думал! — резко ответил он, не найдя в себе силы на аргументы.
- Что?
- Ничего!
Ему казалось, он сейчас расплачется: слёзы, застывшие в глазах, просились наружу, в груди тяжелело, горло сжималось. Ему стало так жалко себя: он опять здесь, за океаном, вдали от дома, уехавший из-за очередной мнимой любви, за ещё одной «лучшей жизнью», которая превратила его настоящую жизнь в ад.
Славино лицо расплывалось перед глазами неясным пятном, оно больше не казалось ему ни родным, ни даже хоть сколько-нибудь знакомым. Будто бы Слава перестал быть прежним, став частью этой чужой, обманчивой среды.
- В смысле, тебе плевать…
Он сделал шаг – тот шаг, оставленный между ними для поцелуя – и ударил его наотмашь. Слёзы высохли.
Бей, чтобы не заплакать.
Слава машинально коснулся щеки – левой щеки, прямо там, где, если он улыбнется, появляется ямочка. Льва как холодно водой окатили, он застыл на месте, возвращаясь к реальности: это же его любимая ямочка…
Ещё не до конца осознавая, какой ужас совершил, он метнулся к Славе:
- Прости, прости, прости, я не хотел!
Тот, вывернувшись из его рук, как из опасного капкана, посмотрел в сторону, и Лев вспомнил:
Мальчик так и стоял на пороге комнаты. Слава в два счёта преодолел расстояние до Мики и захлопнул перед ним дверь. Обернулся и они встретились взглядами.
- Прости, - почти шепотом повторил Лев. – Я не знаю, почему это сделал, я не знаю…
Он физически ощутил себя там, в душевой, услышал стук капель воды по кафелю, увидел голое тело, в страхе вжимающееся в угол, услышал собственные слова, точно такие же, как в тот раз:
- Я не хотел, - проговорил Лев.
И в тот раз он говорил то же самое.
Слава долго молчал, заставляя его то и дело повторять извинения, оправдания и объяснения, которые звучали одно жальче другого. Но он повторял и повторял – всё лучше, чем эта невыносимая тишина. Лев так и стоял посреди комнаты, а Слава так и стоял у дверей.
Потом Слава заговорил.
- Ты – насильник и психопат, а я доверил тебе самого дорогого человека в моей жизни. Сына моей сестры, ближе которой у меня не было никого, и которой я обещал, что позабочусь о нём. Я надеюсь, она всего этого не видит, потому что… - Слава замолчал, его глаза влажно блеснули в предзакатных сумерках гостиной. – Я не понимаю, как это всё могло случиться. Почему я поверил, что ты изменился? Ты же регулярно доказывал мне, что нет. Ты бил моего ребёнка, а я говорил себе: «Ладно, он просто один раз сорвался». Потом ты ударил его ещё раз, а я подумал: «Ну ничего, с прошлого раза прошло несколько лет». Теперь ты ударил меня на его глазах, и я уже не знаю, что думать.