Микита Франко – История Льва (страница 6)

- Да как-то не охота, – он пожал плечами и, отступив на шаг, устремился к гардеробу.

Лёва усмехнулся про себя этому «не охота». Нужно было найти Власовского.

Он караулил Якова на втором этаже возле спортзала – пятым уроком у «Б» класса была физкультура. Левое крыло второго этажа было полностью отдано спорту и спортивным достижениям: в холле висел стенд с кубками и медалями, а за ржавой фигурной решеткой располагались раздевалки и спортзал.

Пока Лёва делал вид, что очень увлечен разглядыванием кубков школьных команд по баскетболу и гандболу, в мужской раздевалке началась шумная перепалка с криками и ржачем. Крик был непонятный, а вот ржач – очень понятный: противный и уничижительный.

Из раздевалки выскочил Яков с раскрасневшимся лицом – Лёва отметил, что даже в футболке и спортивных шортах он выглядит, как уставший интеллигент. Остановившись возле раздевалки для девочек, Яков выпрямился и аккуратно постучал в дверь костяшкой указательного пальца. Из раздевалки мальчиков доносился хохот: - Прости, Яша, мы думали, тебе с девочками будет комфортней!

Лёва сразу понял, что случилось: вещи Якова закинули в девчачью раздевалку. Избитый трюк.

Чья-то копна рыжих волос выглянула из-за девчоночьей двери и с показательным цоканьем Якову вернули пакет с вещами. Развернувшись, он направился обратно к мужской раздевалке, но парни захлопнули дверь перед его носом и держали изнутри, не позволяя открыть. Гоготали при этом на весь этаж.

Из спортзала высунулся Костолом – физрук старшеклассников. Костоломом его прозвали за неприятную манеру выкручивать ученикам руки и ноги во время упражнений («Ну, кто так делает? Вот сюда руку, сюда» – и тянет до хруста в костях). Власовский сразу обратился к нему за помощью: - Алексей Евгеньевич, меня не пускают, - он взглядом указал на дверь раздевалки.

- И чё? – пробасил тот.

- Скажите им.

- «Скажите им», - противным голосом повторил Костолом. – Власовский, ты ж не в первом классе.

И Алексей Евгеньевич, открыв фигурную решетку, шагнул в спортивный холл, ухмыляясь собственной остро́те. Яков этого не видел, а Лёва, к которому физрук как раз повернулся самодовольным лицом, очень хорошо разглядел его гнусное выражение.

Яков, не растерявшись, принялся переодеваться прямо так – перед раздевалкой. Лёву накрыло приятное злорадство: он был на его стороне. Костолом растерянно обернулся:

- Власовский, ты ахренел?

Как ни в чём ни бывало, Яков стянул спортивные шорты и начал надевать школьные брюки. Сказал:

- Вы мне другого выбора не оставляете. В раздевалку меня не пускают, а вы ничего с этим делать не хотите. Значит, я переодеваюсь здесь.

Пока Костолом распалялся насчёт того, что Власовский «совсем берега попутал, не понимает где находится и с кем разговаривает», Яков уже успешно переоделся и заправлял рубашку в брюки. Лёва следил за этой сценой с нескрываемой радостью.

Костолом заметил его, притаившегося у стендов с довольной улыбочкой. Гнев физрука тут же перекинулся на Лёву:

- Гринёв, а тебе смешно?

- Смешно, - кивнул Лёва, не переставая улыбаться.

- Сейчас сделаю так, что будет не смешно!

- Зачем? - искренне удивился он.

Костолом не нашёлся, что на это ответить. Прошипев что-то вроде: «Совсем уже охамели», он заковылял пингвиньей походкой дальше по коридору.

Лёва и Яков встретились взглядами. Власовский, обдав Лёву порцией молчаливого презрения, сунул пакет с формой в рюкзак и направился к лестнице.

Лёва рванулся за ним и сам себе показался глупым и ненужным в этом порыве.

- Стой, подожди.

Яков обернулся:

- Чего тебе?

- Пошли домой вместе.

Было видно, как Власовский растерялся.

- Зачем?

- Так надо.

- Кому надо? – с подозрительным прищуром спросил Яков.

- Тебе надо, - раздраженно ответил Лёва. Его начала злить эта непрошибаемая упёртость.

Яков отстранился.

- Я никуда с тобой не пойду.

- Почему?

- Думаешь, я не знаю, что ты таскаешься с этим?

Под «этим», видимо, имелся в виду Грифель. Лёва устало вздохнул:

- Власовский, именно поэтому тебе лучше пойти со мной. Я знаю, что они собираются сделать.

- И что они собираются сделать?

- Подловить тебя за кинотеатром втроём и избить.

Лёва заметил, как в глазах Якова мелькнула тревога, и с твёрдым убеждением в тоне проговорил:

- Они будут ждать со стороны Фрунзе. Если не хочешь идти со мной, так хотя бы обойди по Гастелло.

Яков с сомнением посмотрел на Лёву:

- Почему я должен тебе верить?

- Потому что я знаю их планы, - Лёва был уверен, что такого аргумента будет больше, чем достаточно.

- Может, ты специально хочешь меня к ним привести? – начал предполагать Яков. – Может, они как раз будут стоять со стороны Авиационной?

Лёва должен был признать, что звучало это логично. Конечно, в глазах Якова он так и выглядел: дружок какой-то шпаны подошёл предупредить об опасности. Власовский же не знал, что это только внешне, что внутри там всё… Там всё очень сложно.

Разозлившись на идиотов из подвала, на недоверчивого Власовского и на самого себя, Лёва раздраженно проговорил:

- Ладно, я тебя предупредил, если хочешь пойти и сам проверить – иди.

Он пошёл вниз по лестнице, вперед Якова, но через один пролёт Власовский нагнал его. Сказал, будто одолжение сделал:

- Хорошо, пойдём вместе.

И они пошли, как два старых приятеля, сначала по проспекту Гагарина, а потом свернули на улицу Гастелло. Это была тихая улочка, по обе стороны от которой росли высокие пирамидальные тополя, клёны и лиственницы – редкая особенность для каменного Петербурга. Лёва не мог уложить у себя в голове: так тихо, умиротворенно, спокойно, а на параллельной улице три мразоты разгуливают с битами и монтировками. И среди них, этих мразот, его Юра.

Они неловко молчали всю дорогу. Хорошо хоть, что идти недалеко – минут пятнадцать по прямой.

Лёва проводил Якова до кирпичной пятиэтажки – она одиноко стояла среди нависающих домов с дворами-колодцами. Будто бы вырванная из эпохи.

У подъезда Яков виновато потупился – видимо, пожалел, что так резко разговаривал с Лёвой.

- Зачем ты меня предупредил? – спросил он.

Лёва ненавидел его за этот вопрос. И ещё больше ненавидел собственное осознание, что не будь Власовский геем, Лёва не стал бы его предупреждать. Не предупреждал ведь остальных – с кого они там рубли трясут каждый день. Даже не думал о них, а ведь тоже какие-то беззащитные мальчики и девочки, остающиеся без школьных завтраков. А тут… Всего лишь какой-то гомик, который сам же и нарывается.

«Да, такой же, как ты», - гаденько звучал внутренний голос в ответ на эти рассуждения.

Лёва понял, что слишком долго молчит. И поспешно брякнул первое, что пришло в голову:

- Просто так. Просто нечестно, когда трое на одного.

- А ты честный что ли? – усмехнулся Яков.

- Ну, я не люблю, когда так.

- А зачем тогда с ними таскаешься? – справедливо спросил Власовский. – У них ведь всегда «так».