Микита Франко – История Льва (страница 59)
- Блин, я так за тебя рада! Это так круто! И так романтично! Вы прям со школы встречаетесь?
- Ага, - Лев поспешно поднес к губам кружку с чаем.
- А почему сразу не поехали вместе?
Он пил мелкими глотками, стараясь быстренько придумать липовое объяснение.
- Ну… - наконец затянул он. – Там… Всякое… То, сё… Короче, не получилось.
- Ну понятно! – кивнула Карина, не переставая улыбаться.
«Да уж, очень понятно», - подумал Лев, пряча усмешку.
Сведя брови домиком, она спросила:
- Только дорого, наверное, да? Три перелёта сразу.
Дорого – не то слово. Лев никогда не видел таких денег раньше – особенно одновременно, особенно в своих руках. Передавая купюры в авиакассу, мысленно прикидывал, сколько месяцев он смог бы прожить на эту сумму.
- Дорого, – коротко ответил он.
- Ты со стипендии накопил?
Лев чуть чаем не подавился: смешно даже думать.
- Нет.
- А как? – удивилась Карина. И вдруг расплылась в восторженной улыбке: – Он за тебя платит?
- Ну, вроде того, - небрежно ответил он.
Правильным ответом было бы не: «Вроде того», а: «Да, платит, присылает огромные деньги, будто я его содержанка». Так, по крайней мере, думал Лев на самом деле.
- Это очень мило! – снова запищала Карина. – Хотя мне казалось, что у вас всё наоборот.
- Что – «наоборот»?
- Ну, ты больше похож на того, кто… ну… как бы за мальчика, а он тогда, наверное, больше похож на девочку, да? – рассудила Карина. – А платят же обычно за…
- Заткнись, – Лев зажмурился и вкрадчиво повторил: – Заткнись, заткнись, заткнись.
Карина застыла, окунув овсяное печенье в чай. Когда бисквит размок и отвалился она, ойкнув, начала вылавливать его ложкой. Лев, открыв правый глаз, виновато проследил за её действиями.
- Извини, - буркнул он.
- Нет, ты извини, - она выложила размякший кусок печеньки на блюдечко. – Я, наверное, фигню сказала.
- Да, ты фигню сказала.
- Извини, - снова повторила она.
В полночь Лев вызвал такси от Карининого дома и поехал в Толмачево. Она порывалась сесть в салон вместе с ним, но он не разрешил: нечего потом одной среди ночи добираться.
В аэропорту, не давая себе шанса на промедления и раздумья, он сразу отправился к зоне досмотра. Там выстроилась небольшая очередь, Лев встал в конец, опершись на вытянутую ручку чемодана. Когда толпа начала редеть, а он собрался пройти вперед, справа что-то щелкнуло. Лев повернул голову на звук.
Какая-то наглая девушка стояла прямо возле него, в упор прицеливаясь из квадратного фотоаппарата. Она нажимала на кнопку и тут же, из вытянутой щели, вылезал снимок. Лев нахмурился: не очень вежливо вот так фоткать незнакомцев.
Уловив его возмущение, девушка, убрав фотоаппарат от лица, быстро сказала:
- Прости, прости. Я порву и выкину при тебе, если не понравится. Просто ты так хорошо смотрелся.
Лев не поддался на эту сладкую лесть.
- Хорошо смотрелся? Уставший, в первом часу ночи?
- В этом своё очарование, - улыбнулась она.
Девушка подошла ближе и Лев заметил, какая она на самом деле юная – лет шестнадцать, не старше. На носу и щеках виднелись редкие веснушки, словно её случайно обрызгали из кисточки. Объясняясь с ним, она смущенно морщила нос, и веснушки собирались у переносицы.
- Смотри, - сказала она, показывая ему получившиеся фотографии.
На первом снимке Лев стоял, глядя в пол, а не в камеру, и выглядел очень уставшим – будто три перелёта уже позади. На втором он, услышав щелчок, приподнял голову и смотрел в камеру с несвойственным ему живым любопытством – Лев сразу отсеял этот снимок. Снимок-ложь. Он никогда так не смотрит. Третий был самым правдивым – он хмурился, готовый ворчливо спросить: «Ты чё меня фоткаешь?».
- Этот можешь оставить, - разрешил Лев.
- Спасибо!
- А ты это зачем? Ну, фоткаешь незнакомцев.
- Просто хобби, - пожала плечами девочка. – И я не незнакомцев… Я вообще больше люблю пейзажи, архитектуру. Хотела пробраться на взлётную полосу, чтобы сфотографировать самолёт, идущий на посадку, но меня не пустили.
- Ты специально для этого в аэропорт приехала? – хмыкнул он.
- Нет, вообще-то мы тут с мамой, - пояснила она. – Брата из лагеря встречаем.
- Из трудового или концентрационного? – неудачно пошутил Лев.
- Из летнего! – девочка глянула за его спину. – Тебе, наверное, пора, очередь прошла…
Он быстро обернулся.
- Ага…
Странное чувство: ему казалось, что он должен остаться с ней. Будто дежавю – или как это называется? Кто-то, кого ты никогда не встречал, кажется тебе ужасно знакомым.
Лев шагнул назад, смахивая с себя пугающее, почти мистическое ощущение.
- Я пойду, - произнёс он.
- Пока, - девушка подняла руку в прощании.
Льву запомнилось, как она странно это сделала: обычно люди машут ладонью, а она по очереди загнула пальцы, начиная от указательного. Он отвернулся, проходя через металлические рамки.
Едва Лев вышел из самолёта, как нос, рот и даже глаза забились горячим воздухом, будто ватой. Он попытался сделать вдох, но стало хуже: жар прошелся по носоглотке, обжёг легкие и вызвал чувство дурноты. «Похоже, - подумал Лев, - это был самолёт прямиком в ад». Сложно было поверить, что здесь живут люди, что все эти американцы, протискивающиеся из самолёта между ним и стюардессами, не замечают, что попали в котёл.
Делать было нечего (не оставаться же в самолёте) и Лев, кивнув на прощание стюардессам, неспешно спустился по лестнице. Миленький парень-стюард, провожающий пассажиров у подножия трапа, улыбнулся ему, желая хорошего дня. Лев задумался, оглядываясь назад: неужели он так легко выдерживает эту жару, несмотря на плотный брючный костюм?
В здании аэропорта стало легче, его окутало приятной прохладой и некоторое время парень провел у кафельной стены, опершись на неё спиной. Под тонкую ткань рубашки пролезало колючее чувство холода. Когда стало зябко и некомфортно, Лев проследил, куда направляется поток пассажиров, попадая в аэропорт, и пошёл за всеми.
Он отставал, потому что вертел головой в разные стороны: «Какое всё красивое… Потолок из стекла… Двери открываются сами… Как будто будущее из фильмов про будущее». Когда он столкнулся с первой раздвижной дверью, той, что была у входа, то затормозил от неожиданности, и кто-то врезался в него сзади, сказав невнятную гадость по-английски. Лев разозлился: легко обзываться, когда твой город на сто лет опережает всеобщую цивилизацию. Но чем дольше он бродил по лабиринтам аэропорта Сан-Франциско, тем сильнее начинал подозревать, что попал не в будущее, а в настоящее. Всё, что он видит, и есть сегодняшняя жизнь, самое настоящее «сейчас». Просто до этого он жил в тоскливом и сером «тогда».
Он вышел на пункт пограничного контроля, передал паспорт белозубому качку в белой рубашке с нашивками, тот очень долго сверял паспортное фото с реальным лицом Льва (зелёные глаза быстро бегали вверх-вниз), затем проставил печати, вернул документы и разрешил проходить.
От пограничного пункта Лев снова пошёл за всеми, не обращая внимания на указатели, набрёл на багажное отделение, забрал свой чемодан, жалобно погладив через пластиковый корпус биту («Как ты там, маленькая?») и опять – куда все, туда и он, лишь бы выйти побыстрее из этого стеклянно-кафельного царства.
Когда очередные раздвижные двери вывели его на перрон к одноногому поезду, Лев шарахнулся обратно. Он видел похожую ерунду во Франкфурте, из окна аэропорта, но сам на ней не катался: нафиг надо, на чём вообще эта громадина держится? Гигантский поезд, покачиваясь из стороны в сторону, рассекает на огромной скорости по узенькой дорожке, проложенной по воздуху – и они хотят, чтобы он в это сел? Нет уж, спасибо. Где-то там, у выхода, его должен ждать Власовский. Он и пешком справится.
Следуя по указателям, Лев шел в сторону: «Мeeting point», и, наконец, добрался до дверей с красными предупредительными треугольниками: «Exit Only». Пройдя через них, он оказался на эскалаторе, а когда вынырнул наружу, будто из-под земли, сразу увидел Якова. Тот читал книгу, расположившись на одном из соединенных металлических стульев.
Выдохнув с облегчением, Лев поспешил к нему, продираясь через толпу, и Власовский повернул голову, словно почувствовал его приближение. Улыбнувшись, он поднялся навстречу, и Лев, бросая чемодан у сидений, налетел на Якова, обнимая того за плечи: так ему было радостно, что он нашёл выход, и больше не один в этой стране с белозубыми людьми. Яков, засмеявшись, обнял его в ответ, обвив руки вокруг талии Льва, и когда тот, нахмурившись, посмотрел на него, чтобы сказать: «Так, ну за талию при всех обнимать – это чересчур», Яков потянулся к его губам. Лев, отводя голову назад, поинтересовался: - Что ты делаешь?
- Хочу тебя поцеловать.
- Не здесь же, - Лев разжал объятия, смутившись их длительностью.
Яков произнёс успокаивающим тоном: