Микаэла Вэйбуш – Родовая летопись (страница 2)
Ветви деревьев раскачивались из-за порывов холодного ветра. Мороз, с каждым днем все сильнее становящийся, вынудил Радмилу сменить одежку на более теплую.
Девица плотнее запахнула кожух. На ногах, в урожайную пору босых, нынче кожаные сапоги были – не особо теплые, но все же способные от слякоти и ветра защитить. Последний, будто проведав о ее думах, резко подул. Радмила вздрогнула от мороза, проникающего за ворот кожух, и попыталась стряхнуть цепкие снежинки, облепившие покрасневшие щеки и осевшие на светлых ресницах.
Капище встретило Радмилу тишиной. Божественный идол, Мокошь собою воплощающий, стоял тут совсем один – лик его в сторону девицы был обращен. За спиною Радмилы раскинулся Лесной удел, не способный скрыться от Матушкиного взора. Радмила застыла поодаль, не решаясь к приблизиться к идолу Мокоши, что стоял под редкими и тонкими веточками.
Из лесу доносился шум. С трудом Радмила разобрала в нем чавканье – оно словно прозвенело в ушах и заставило сильно вздрогнуть да все же поспешить к идолу Матушки. Весь путь до него она взирала на древесное обличие так, словно то было способно защитить ее – и от зимних духов, и от настоящей Мокоши, что по весне проснется – да молча к последней обращалась с просьбами, такими, смысл коих даже сама едва ли осознавала – просила не гневаться Матушку на нее, Радмилу, за то, что не сумела та исполнить ее воли.
– Отчего ты в сапогах? – раздавшийся в тиши вопрос заставил сердце сильнее забиться от резко накатившего страха. Радмила слегка на месте подскочила да резко замерла. Медленно повернулась, назад оглядываясь, увидала в темной чаще духов да к идолу попятилась.
Трескун внимательно разглядывал ее кожаные сапоги. Другие Неспящие позади него стояли – одежды их были покрыты пятнами, а с подбородков капала кровь. Радмила оглядела их всех испуганно, силясь увидать среди пришедших ирийскую княжну. Но ее не было, и то дурным знаком над людской головою повисло. Зато был изодранный труп, за волосы сюда приволоченный.
Спешно взгляд отведя, Радмила сглотнула и с трудом из себя выдавила:
– Так холодно ведь. Да и Матушка спит, босой не к чему ходить.
Услыхав то, Трескун несколько шагов в ее сторону задел, да вскоре вновь замер: голову поднял, на деревянного идола уставившись, хмуро на Радмилу глянул на кинул труп вперед, словно над Мокошь хотел потешиться. Покосившись на труп, Радмила тут же исподлобья, зло, поглядела на Трескуна, глядящего на нее в ответ льдистыми очами.
– Чужеземец пытался пробраться в лесную чащу, дабы встретиться с ирийской княжною.
Это не было кривдою – много кто время от времени сюда приходил, чтобы встретиться с нею. Некоторые из этих людей и вовсе княжну хотели убить.
Радмила расслабленно плечи вниз опустила и слабо кивнула, молча показывая, что все услыхала да поняла. Ей поведали это, дабы передала она эту весть всему люду – и местному, и чужому. Дабы дошла молва о том даже до княгини ее родных земель.
– Сын его, Лесному уделу отданный, в нем же и останется – так княжна пожелала.
Боле не говоря ни слова, Трескун развернулся да направился обратно в лес. Остальные Неспящие также вскоре из виду скрылись, оставляя Радмилу наедине с безжизненным трупом и идолом Мокоши.