Микаэла Блэй – Мрачные тайны (страница 50)
— Пятнадцать лет я не могла заставить себя спуститься к пляжу. Сейчас все нормально. Хотя я все равно каждый раз вспоминаю о том, что случилось. Раньше там был маленький пляж, теперь он весь зарос. Помнишь, как мы боролись с тростником?
Эллен кивнула, но заерзала на месте.
— Чего мы только ни делали! Подрывали дно и присыпали песком. Помню, столько сил было потрачено. Потом мы бросили это дело.
Она пожала плечами.
— Там было много кувшинок, которые мы пытались вывести.
Эллен инстинктивно сжала подвеску-кувшинку на шее.
Мама задумчиво посмотрела на нее.
— Кулон Эльзы лежит где-то на дне, под илом.
У Эллен закололо в кончиках пальцев.
— Разные мысли приходят в голову, когда я спускаюсь туда. Как сложилась бы жизнь у Эльзы, если бы она была жива? Просто невыносимо думать о том, чего она лишилась, моя девочка.
— Очень сочувствую, что вам довелось пережить такое. Хорошо понимаю, что после этого невозможно жить дальше как ни в чем не бывало. Все меняется.
Маргарета кивнула.
— У нее наверняка все было бы хорошо, я просто убеждена в этом. Сейчас у меня точно уже были бы внуки.
Эллен больно было видеть, как глаза мамы наполняются слезами. В ней нарастала физическая боль, от которой она, казалось, вот-вот рассыплется на части. Опустив руки под стол, Эллен тихо щелкнула пальцами.
Рука Джимми быстро оказалась там же и сжала ее ладонь.
Маргарета глядела в окно.
— Как бы она выглядела во взрослом возрасте?
Переведя полные слез глаза на дочь, она встретилась с ней взглядом.
Потом резко встала и отошла к кофейнику. Зачем мама все это затеяла?
— Ладно, не будем обо мне. Чем занимаются твои родители? — спросила Маргарета со слезами в голосе.
— Вы имеете в виду — где они работают?
— Мама, что за странный вопрос?
— Все нормально, — ответил ей Джимми. — Моя мама работает в прачечной, а у папы своя строительная фирма в Мальмё. Они родом из Сербии. Из Белграда.
— Вот как? А ты родился здесь?
— Да, в Мальмё.
— Понятно. Я просто подумала про твое имя, Джимми.
— Мама очень хотела, чтобы меня звали как-то по-шведски. Думала, мне так будет легче влиться в шведское общество. А получилось, что она выбрала для меня имя на «и»[13].
Он рассмеялся.
Маргарета тоже засмеялась, но, как показалось Эллен, она вряд ли поняла, что он имел в виду.
— Сама я работаю дворником, завхозом и садовником.
Джимми кивнул.
— Здорово. Вам нравится?
— Я шучу. Но ведь нужно же содержать такой дом в порядке, правда? Это отнимает много времени, мягко говоря, а мои дети не всегда помогают.
В телефоне что-то тренькнуло. Это была эсэмэска от мисс Марпл.
Ханна, 11:00
Алиса сидела, скрючившись на своей кровати, и поначалу отказывалась говорить о том, что произошло накануне вечером. Она боится, это было очевидно. Но потом Ханне все же удалось добиться от нее объяснений. Алиса услышала, как Карл и Беа обсуждали, что у Ханны телефон Лив, и, должно быть, Лив убила Ханна. Испугавшись, что маму упрячут в тюрьму, Алиса схватила телефон и попыталась спрятать. Полиции она наврала, что нашла его в ящике с песком.
Ханна бросала носки на пол, пытаясь найти хоть одну пару, но все усилия были напрасны. В конце концов она вывернула весь ящик с носками, вывалив их в кучу посреди комнаты, и упала рядом с ней на колени. Слезы все еще текли по щекам — с того момента, как ситуация стала проясняться. Беа мечтает засадить Ханну. Это она пробралась в дом, она нашла телефон в ящике у Ханны. И Карл с ней заодно — ведь ему было известно, что телефон у его мамы.
Материнское сердце разрывалось, когда она думала об этом, а также о том, на что пошла Алиса, пытаясь защитить ее. Подняв с пола носок, Ханна вытерла им мокрые щеки. Постаралась собрать жалкие остатки энергии, чтобы уложить вещи. От Карла ей не удалось добиться ни одного вразумительного слова, но она видела, что ему стыдно. Во всяком случае, надеялась, что это так.
До нее донесся звук машины, подъезжающей к дому. Ханна подошла к окну, чтобы посмотреть, кто приехал. Стоффе. Он не имеет права даже находиться здесь. При одном взгляде на него в душе всколыхнулась волна гнева.
Когда Карл позвонил и сообщил, что Алиса исчезла, Стоффе сбежал, увезя Беа с собой в город. Ханне пришлось одной встречать полицию и скорую, а также всех, кто откликнулся и пришел искать ее дочь. Не говоря уже обо всей той тревоге, которую ей не с кем было разделить. Поиски продолжались три часа, прежде чем Ханна вспомнила о ящике с песком.
— Эй, есть кто дома? — крикнул Стоффе, войдя внутрь.
Она не ответила, продолжая молча складывать одежду, хотя получалось совсем не ровно. С таким же успехом можно было все скомкать и запихнуть в чемодан.
Через пару минут Стоффе вошел в комнату Карла и огляделся.
— Что ты делаешь?
— А ты как думаешь?
— Ханна…
Он взял ее за руки, и она уронила джемпер, который пыталась свернуть.
— Отпусти меня!
— Ладно, ладно!
Он отступил на несколько шагов.
— Я не хочу видеть тебя здесь.
Она подняла с пола джемпер и потянула за рукава, пытаясь расправить.
Стоффе тяжело опустился на кровать Карла.
— Полиции известно, что у нас с Лив были отношения и сперма принадлежит мне. Но они думают, ее изнасиловали.
— Так ее изнасиловали?
— Как ты можешь такое спрашивать?
— Просто не знаю, что и подумать. — Она вспомнила о царапинах и синяках на теле Стоффе. — Сегодня утром я звонила сестре Лив. Твоей свояченице. И моей родственнице, как я понимаю. Представилась подругой Лив.
— И что?
— Похоже, она не встречалась ни с одним из мужчин Лив. Разве не странно?
Стоффе смотрел в пол.
— Они захотят допросить тебя и Александру. Возьмут у вас анализ ДНК и, возможно, отпечатки пальцев.
— Что? — воскликнула Ханна. Ее отпечатки остались на телефоне и… Хотя все это время она понимала, что рано или поздно полиция и СМИ выяснят, как связаны между собой Лив и Стоффе и все остальные, но в тот миг ей показалось, что весь мир вокруг рухнул.