Микаэла Блэй – Мертва для тебя (страница 59)

– Мы предполагаем, что преступники столкнули его с обрыва. Их должно было быть несколько.

– Подозрения насчет Густава и «Семьи» все еще актуальны? – быстро вставляет Габриэлла; Хенрику приходится напрячь слух, чтобы расслышать, что она говорит.

– Мы ничего не исключаем, – отвечает Лея, голос ее звучит устало. – Если кто и знает имя их первого кролика, то это брат Густава, верно?

– Я тут подумал об одном факте, – говорит Хенрик. – Выкуп хотели получить в биткоинах, но «Семья» ведь обычно работает с другими валютами. С криптовалютами, которые еще сложнее отследить.

– То есть ты хочешь сказать, что за этим стоит не «Семья»? – спрашивает Габриэлла.

– Я просто думаю, что все не настолько просто. Может быть, Густав и Каролина провернули это, чтобы заставить ее родителей раскошелиться? Йовановичам нужны деньги.

Хенрик смотрит на коллег вокруг стола.

– Но они ведь ничего не получили, – возражает Лея.

– Насколько мы знаем, – уточняет Хенрик.

– Мотив, может, и не бабки, – добавляет Карим, который молчал все совещание.

– Копайте дальше, – командует Габриэлла. – Недалеко от обрыва рыбацкая деревня и Алесстенар, куда приезжает множество туристов. Надо обратиться за помощью к общественности. Вендела, напиши пресс-релиз и пришли мне черновик. Через два часа пресс-конференция. К ней мне нужна какая-то информация. Мы не можем сказать, что дети, вероятно, погибли. Мы ищем двух девочек, живых. Это понятно? Весь мир смотрит на нас.

– Йес, – отвечает пресс-секретарь и отключает телефон.

Лея кладет голову на стол.

– Ты как, нормально? – спрашивает Хенрик.

Она кивает, но он видит, что она плохо себя чувствует. С каждой новой уликой злость подступает все ближе. В конце концов, у тебя либо вырабатывается иммунитет, либо она тебя захлестнет.

– Надо начать с начала, – говорит Хенрик, проводя рукой по волосам. – Мы должны заново просмотреть все материалы. Каждую малейшую деталь. На данный момент мы должны ко всем относиться как к подозреваемым.

– Я только что получил информацию, что к обрыву приехала Каролина, – сообщает Карим. – Согласно сотрудникам на месте, она сидит там уже какое-то время, и среди коллег нарастает беспокойство, как бы она не прыгнула в воду. Несколько полицейских пытались с ней заговорить, но она не идет на контакт.

– Я поеду туда, – восклицает Хенрик и выбегает из комнаты.

Песчаный утес возвышается над морем, вдалеке виднеются знаменитые камни Алесстенар. Хенрик понимает, что свидетелей ночных событий не обнаружится: до достопримечательности отсюда слишком далеко. На самой вершине поросших травой холмов сидит, сгорбившись, Каролина.

Хенрик подходит к ней и замечает, насколько опасно близко к краю она находится. Совсем рядом утес высотой в тридцать метров обрывается, и внизу плещется море. Хенрик избегает смотреть вниз, чтобы не закружилась голова.

Его одолевают вопросы, на которые нет ответов. «Все лгут», – думает он. Надо понять почему.

– Можно мне сесть здесь?

Каролина пожимает плечами и упирается подбородком в колени. Ветер треплет ей волосы, и джинсовая куртка раздувается за спиной, как парус.

Хенрик садится на траву. Хруст в суставах напоминает, что он уже не мальчишка, да и годы упорных тренировок оставили свой след.

Внизу сотни волонтеров в оранжевых жилетах прочесывают берег.

Слышится писк рации. Каждый раз, когда до Хенрика доносится этот звук, он напрягается.

– Третий сектор, никаких находок. Повторяю: никаких находок.

– Понял, – отвечает он в рацию, и надежда начинает покидать его.

– Их найдут? – спрашивает Каролина, поднимая взгляд.

Ее пересохшие губы потрескались и кровоточат.

Хенрик не может ей врать.

– Я только что говорил с ответственной за поиски. Их водолазы искали здесь вдоль всего побережья. Они рассчитали, где вести поиски с учетом течения и ветра, но погрешность огромна. Множество добровольцев обходят берег, у нас есть собаки, натренированные на поиск тел, в том числе в воде, – но пока мы не нашли вообще ничего. Мне очень жаль. Конечно, мы продолжим поиски, но, честно говоря…

– Молчите. Пожалуйста. Я не хочу больше ничего знать, – Каролина царапает себе шею. – Я не могу слушать, что моих детей ищут собаки, натренированные на поиск тел. Девочки не погибли. Я отказываюсь в это верить, пока это не будет доказано.

Каролина уже неоднократно давала показания о том, что помнит, и полиции не удается выудить из нее что-то еще. Каждый раз она рассказывает в точности одно и то же. Если она что-то придумала, значит, она талантливая лгунья.

– Сколько времени человек тонет? Как долго они боролись за жизнь?

Хенрик предпочел бы, чтобы она не задавала этот вопрос. Есть вещи, которых лучше не знать.

– Наиболее вероятно, что они не выжили при падении с высоты, – Хенрик смолкает и выдергивает несколько травинок.

«Правда слишком жестока», – думает он, щурясь на горизонт.

– Через несколько часов стемнеет, – говорит Каролина.

Хенрик кивает. Издалека доносится крик чаек.

– Эксперты не нашли в багажнике следов вашего пребывания.

– Что это значит? – Каролина, тоже прищурившись, смотрит на Хенрика.

– Должно быть, вас увезли в другой машине, и мы делаем все возможное, чтобы найти ее, – Хенрик выпрямляется. – Пятого июня этого года вы выложили в «Инстаграме» фото и видео, на которых вы с Астрид и Вильмой сняты на этом месте.

Выражение ее лица меняется слишком быстро, чтобы Хенрик успел его истолковать.

– Да. Мы иногда приезжаем сюда. Тогда штормило, и девочки хохотали, когда сильный ветер дул на них, и им казалось, что они умеют летать. Тогда здесь было так же красиво, как сейчас. Меня совершенно очаровал этот вид.

– Но вы бывали тут и раньше. Финальная сцена «Утраты» снималась тоже здесь…

Каролина неожиданно усмехается.

– С тех пор прошло больше десяти лет. Но вы правы, мне нравится это место. И девочкам тоже, – говорит она и закрывает глаза. – Они часто просят поехать сюда.

– Почему вы не рассказывали об этом раньше?

Учитывая, что сюда довольно сложно добраться через заросли кустарника, место явно было выбрано неслучайно.

– Не знаю, – всхлипывает Каролина и вытирает щеки. – Потому что мне ужасно страшно, – она тяжело дышит. – Вы знаете, я разговариваю с девочками. Иногда я их вижу. Я этого всего не переживу.

– Вы справитесь. Мы, люди, сильнее, чем мы думаем. Попытайтесь жить одним днем, иначе ноша станет слишком тяжелой.

– Я думаю, наоборот. Мне нужно составить план на будущее. Я не смогу оставаться здесь, если девочек не найдут. Все напоминает о них.

– Поверьте, бегство не поможет… А как справляется с этим Густав?

Она пожимает плечами.

– Мы не разговариваем. У меня не получается ничего сделать с его горем, у нас совершенно разные способы переживать случившееся. Я то чувствую полное бессилие из-за злости, беспокойства и скорби, то мне кажется, что я взорвусь.

– Он обычно так и делает?

– Что? – Каролина непонимающе смотрит на Хенрика.

– Взрывается?

Она не отвечает на вопрос и убирает волосы с лица. Кольца сверкают на солнце.

– Я вижу, вы снова носите обручальное кольцо? – говорит Хенрик.

Каролина вздрагивает и сует руку в карман. Хенрик решает пока не возвращаться к этой теме.

– Пока вас не было, мы хотели изучить вашу медицинскую карту, но ничего не нашли, и тогда мы связались с медицинскими центрами, которые не подключены к центральной базе.

– Окей.

– За последние пять лет вы наблюдались минимум у пятнадцати разных врачей. Наверняка их было даже больше. Похоже, никакого общего плана лечения для вас не существовало и вы выбирали тех докторов, которые не выкладывают записи в центральную базу. Это случайность?