Микаэла Блэй – Мертва для тебя (страница 43)

Она качает головой.

– Прости. Почему я ничего не помню, Густав? Это так ужасно. Я боюсь.

– У тебя не в первый раз провалы в памяти… Где твое кольцо?

Карро смотрит на свою руку.

– Ты забыла обручальное кольцо в больнице? – спрашивает Густав и искоса наблюдает за ее реакцией.

– Нет. Точнее, не знаю. Наверное, у меня его забрали. Когда я очнулась в багажнике, его не было. Прости.

– Неважно, забудь. Страховка покроет его стоимость, – говорит Густав и берется за руль обеими руками.

Она лжет. Но он не понимает почему.

– Сегодня Вильма должна была пойти в школу, – всхлипывает Каролина.

Новый розовый рюкзачок так и висит в детской. Густав не в состоянии думать о пустой парте в школе, в которую должна была пойти Вильма.

– Я не хочу давить на тебя, но поскольку ты помнишь, что кольца не было, может быть, ты помнишь что-то еще о той машине?

– Нет, – Каролина прячет лицо в ладонях. – Я была заперта, я ничего не видела, ничего не слышала и не могла пошевелиться. Я была связана. Это было ужасно.

– Какой урод смеет так поступать с нами? – орет Густав и бьет ладонями по рулю. – Тебя изнасиловали?

Она отворачивается, чтобы он не видел выражения ее лица.

– Отвечай, тебя изнасиловали?

– Я не помню, – шепчет Каролина, по-прежнему отвернувшись от Густава.

Обстановка накаляется, Густаву приходится взять себя в руки, чтобы не схватить Карро за плечи и не вытрясти из нее правду. Он старается говорить как можно спокойнее.

– Ну хоть что-то ты должна помнить.

Она настораживается.

– Не говори мне, что я сошла с ума, но в тот день, когда нас похитили, он снова был рядом с домом.

– Кто?

– Человек, которого я видела несколько раз до этого. Он дал девочкам леденцы.

– О чем ты говоришь? – спрашивает Густав с наигранным удивлением. – Бритоголовый мужик? Который, как ты утверждала, качал девочек на качелях?

Адреналин несется по венам быстрее, чем рождаются мысли.

– Да, именно.

– Карро, ты же знаешь, что просто придумала все это. И вот опять. Ты говорила об этом с полицейскими?

– Нет, но он там был! Клянусь, я его видела. Вильма сказала, что он тебя знает.

Это тот амбал, который появлялся в больнице. Это не случайность. Они уже несколько раз дали понять, что следят за ним. Но Густав не может рассказать Карро, как обстоят дела. Пока рано.

Он выезжает на Густавсгатан, поворачивается, чтобы дотянуться до лежащей на заднем сиденье бейсболки.

– Вот, надень это. Журналисты с ума все посходили. Попробуй просто не обращать на них внимания.

Густаву опять приходится лавировать между репортерами и фотографами, стараясь никого не задавить. Ему очень хочется показать осаждающим его машину идиотам средний палец, но он сдерживается.

Карро прячется за козырьком и закрывает лицо руками. Репортеры кричат и стучат в окна, пока взбешенный Густав въезжает в ворота. Он нервно стучит пальцами по рулю, ожидая, пока откроется дверь гаража, и слушая крики, доносящиеся с той стороны забора.

В зеркале заднего вида он наблюдает за фотографами, которые лезут на забор. В небе вертятся дроны.

– Не может быть, чтобы это было законно, – цедит Густав сквозь зубы, въезжая в гараж.

Он нажимает на кнопку на пульте управления, и дверь гаража медленно опускается за ними. Густав расстегивает ремень безопасности, открывает дверь и собирается выйти из машины, но Карро вдруг хватается за его руку.

– Я не могу пошевелиться. Мои ноги…

– Я тебе помогу, – отвечает он.

Он выходит, захлопывает дверь и обходит машину. Открыв дверь со стороны пассажира, Густав берет Карро на руки и несет в дом. Она дрожит как осиновый лист, обвивая руками его шею и прижимаясь к груди. Густав нежно целует ее в лоб. Волосы жесткие и пахнут больницей.

Он осторожно кладет Каролину на диван, как будто она разобьется, если он положит ее неправильно. Карро притягивает его к себе и целует. Дрожь прошла, и лицо выглядит спокойным. Густав пытается истолковать его выражение. Он целует Каролину в шею. Кожа горячая, как угли. Тяжелое дыхание говорит ему, что она хочет большего.

Густав расстегивает маленькие пуговки и спрашивает себя, помнит ли Карро, когда она в последний раз надевала это платье. Сердцебиение учащается, и Густав чувствует эрекцию. Рука проникает под платье, и Карро вздрагивает, когда он начинает ласкать ее грудь. Видя голод в ее взгляде, Густав стягивает с нее платье, слегка покусывает соски и гладит внутреннюю поверхность бедер. Каролина прижимается к нему животом. Густав срывает с себя футболку и набрасывает ее на лицо Карро. Он думает только о том, что похитители насиловали его жену. Он убьет этих ублюдков.

Прижимаясь к Каролине, он впервые за долгое время чувствует, что контролирует ситуацию. И не встречает сопротивления.

Когда он входит в нее, она проглатывает крик.

– Пожалуйста, перестань, – шепчет она под его футболкой, и слезы текут по щекам.

Но он возбуждается все больше и больше, и крепко держит Каролину за руки. Его тяжелое тело наваливается на нее, ей больно и тяжело дышать. Врачи сказали ей, что она несколько недель должна воздерживаться от секса.

Густав громко стонет, а Каролина лежит совершенно неподвижно, закрыв глаза и надеясь, что это скоро закончится.

– Мне нужно принять душ, – неожиданно говорит Густав и убирает футболку с лица Карро. – Тебе тоже не помешало бы привести себя в порядок.

Он встает, застегивает брюки, не глядя на нее, и направляется в спа на самом нижнем, подземном, этаже их дома. Ее щеки горят от стыда, когда она смотрит ему вслед.

Дрожащими руками Каролина поднимает с пола платье и осторожно вытирает им кровь с бедер. Она поднимает взгляд и смотрит на постер с Мухаммедом Али. «Я лучше всех», – думает она.

Постер целехонек. Все было лишь сном. Здесь не было пожара. Все выглядит как всегда. Каролина проскальзывает по лестнице на верхний этаж. С каждым шагом ей становится все страшнее, она противна самой себе. Не надо было искушать его и посылать неверные сигналы. Надо было яснее дать ему понять, что она не хочет секса.

Дома все пугающе обычно, но неприятно тихо и пусто.

Дверь в детскую открыта. Каролина чуть-чуть колеблется, но все же заходит туда, задерживая дыхание, когда переступает через порог. Увидев, что здесь тоже ничего не изменилось, она выдыхает. Постели застелены, игрушки аккуратно разложены по местам в ожидании возвращения девочек из детского сада. Каролина представляет себе, как Астрид и Вильма приходят домой, разбрасывают игрушки по полу, играют, бегают, возятся друг с другом. Хоть они иногда и ссорятся, обычно они неразлучны. Девочки всегда делили комнату, и Каролина обычно находила их утром спящими вместе в постели Вильмы.

«Надеюсь, они и сейчас вместе, – думает она. – Где бы они ни были».

На тумбочке возле кровати лежат «Сказки на ночь для маленьких озорниц», которые Каролина читала вслух каждый вечер с того дня, когда она с девочками вернулась домой из Франции.

Рюкзак Вильмы висит на стуле около письменного стола. Он был собран еще в начале лета. Весь год Вильма мечтала о том, как пойдет в школу. Каролина ложится на ее постель и вдыхает запах подушки.

– Где вы? – шепчет она.

Она осматривается в поисках любимых игрушек девочек, но не видит ни плюшевого кролика Астрид, ни тряпичной куклы Вильмы. Перед отъездом во Францию Каролина забыла упаковать их в сумку, и пришлось развернуть такси, чтобы вернуться за любимцами дочек. Они тогда чуть не опоздали на самолет из-за них. Вообще-то Вильма уже подросла и могла бы обходиться без своей куклы Китти, но все равно не может уснуть без нее. А Астрид делается сама не своя, если забрать у нее ее кролика, – она и метра не пройдет без этой затисканной мягкой игрушки.

«Надеюсь, девочки взяли их с собой», – думает Каролина и натягивает на себя покрывало.

Глядя в окно на звездное небо, она дрожит. Она не может ни защитить, ни утешить своих девочек, и кто-то хочет ее смерти. И хуже всего, что она не знает, откуда исходит опасность.

Каролина поднимается, низ живота сводит судорогой. Она проходит мимо комнаты Людвига, не заглядывая внутрь. Боится, что у нее случится истерика, если она увидит недавно выкрашенные в голубой цвет стены, колыбель и детскую одежду, которую она накупила во Франции… Глотая слезы, она входит в их с Густавом спальню и проходит в ванную. Включает душ и смотрит на разноцветные зубные щетки девочек.

Чтобы не упасть, она держится за раковину и глядит на свое отражение в зеркале. Огромные черные круги мешками висят под глазами. Взгляд мертвый. Худое тело выглядит больным, на бедрах засохла кровь. Каролина кладет ладонь на живот. Сейчас она была бы на двадцать второй неделе. Больше половины срока.

Горячая вода обжигает кожу, Каролина трет себя щеткой. Выключая воду, она не знает, как долго простояла под душем. Она вытирается мягким полотенцем, наматывает его на голову и кутается в банный халат.

В гардеробной она находит старый, весь в катышках, темно-синий кашемировый домашний костюм. Она не надевала его с тех пор, как была беременна во второй раз, он ей очень велик и висит на ней как на вешалке. Ровно то, что ей сейчас нужно. Совершенно не похоже на короткое белое платье с кружевом, которое Густав привез ей в больницу. Пару недель назад на одном приеме он сказал Каролине, что она выглядит в этом платье как шлюха. Почему же он привез в больницу именно его? Она не понимает. Это такой способ извиниться или он просто забыл?