Микаэль Юрт – Темные тайны (страница 12)
– Лиза сделала это, пока болела ветрянкой. Ей было шесть. Разумеется, ей немного помогали.
– Очень красиво, – сказала Ванья, добавив про себя: «И чуть жутковато».
Женщина, которая, открывая Ванье дверь, представилась как Анн-Шарлотт, довольно кивнула в ответ на похвалу, отпила маленький глоток горячего чая и опустила чашку.
– Да, Лиза очень талантлива. Тут более пяти тысяч бусинок. На мой взгляд, потрясающе!
Анн-Шарлотт потянулась за хрустящим хлебцем и стала намазывать его маслом. Ванью не переставало занимать, откуда им известно, сколько здесь бусинок. Неужели они считали? Она чуть не спросила об этом Анн-Шарлотт, когда та вернула нож в коробочку с маслом и посмотрела на нее, озабоченно наморщив лоб.
– Как ужасно то, что случилось. С Рогером. Мы молились за него всю неделю, пока он считался пропавшим.
«И видите, насколько это помогло», – подумала Ванья, но лишь пробормотала в знак согласия что-то сочувственное, бросив одновременно, возможно, чуть слишком очевидный взгляд на часы. Анн-Шарлотт, похоже, уловила намек.
– Лиза освободится с минуты на минуту. Если бы мы знали, что вы придете… – сказала Анн-Шарлотт, разведя руками извиняющимся жестом.
– Ничего страшного. Я признательна за возможность поговорить с ней.
– А как же иначе? Если мы можем хоть чем-то помочь. Как себя чувствует его мама? Ее, кажется, зовут Лена? Она наверняка совсем убита.
– Я с ней не встречалась, – ответила Ванья, – но можно себе представить. Рогер был единственным ребенком?
Анн-Шарлотт кивнула, сразу приняв еще более озабоченный вид. Будто на ее плечи только что легла бо́льшая часть мировых проблем.
– Им жилось не слишком легко. Насколько я понимаю, одно время у них были финансовые затруднения, потом разные неприятности в старой школе Рогера. Правда, сейчас у него вроде все наладилось. И тут случилось это.
– Что за неприятности были у него в старой школе? – поинтересовалась Ванья.
– Его там травили, – донеслось из дверей.
Ванья с Анн-Шарлотт обернулись. В дверях стояла Лиза. Прямые влажные, но хорошо расчесанные волосы до плеч. Челка убрана простой заколкой. На девочке была застегнутая почти до шеи белая рубашка, а поверх нее вязаный однотонный жилет. На шее висел золотой крестик, цепочка от которого зацепилась за один из уголков воротника рубашки. Юбка заканчивалась чуть выше колен, дальше – плотные колготки. Ванья сразу подумала о девочке из какого-нибудь телевизионного сериала семидесятых годов, который повторно показывали в ее детстве. Особенно из-за серьезного, почти угрюмого выражения лица. Ванья встала, протянула вошедшей на кухню девочке руку и пододвинула стул к короткому концу стола.
– Здравствуй, Лиза, меня зовут Ванья Литнер. Я из полиции.
– Я уже разговаривала с одним полицейским, – ответила Лиза, принимая протянутую Ваньей руку, быстро пожала ее и согнула колени, сделав книксен. Потом села. Анн-Шарлотт встала, подошла к кухонному шкафу и вынула оттуда чайную чашку.
– Я знаю, – продолжила Ванья, снова усаживаясь, – но я работаю в другом отделе, поэтому мне бы очень хотелось, чтобы ты согласилась поговорить со мной тоже, хотя меня, возможно, будут интересовать те же вопросы.
Лиза пожала плечами и потянулась к стоявшему на столе пакету с мюсли. Потом вытряхнула в стоявшую перед ней глубокую тарелку солидную порцию хлопьев.
– Когда ты говоришь, что Рогера в старой школе травили, – продолжила Ванья, – знаешь ли ты, кто именно его травил?
Лиза опять пожала плечами.
– Думаю, все. Приятелей у него там, во всяком случае, не было. Он не любил об этом рассказывать. Просто радовался тому, что оставил ту школу и перешел к нам.
Лиза потянулась за простоквашей и обильно полила ею хлопья. Анн-Шарлотт поставила перед дочерью чашку с чаем.
– Рогер был очень хорошим мальчиком. Спокойным. Чувствительным. Взрослым для своего возраста. Просто непостижимо, что кто-то… – не закончив фразу, Анн-Шарлотт села на прежнее место.
Ванья открыла блокнот и записала на одной странице: «Старая школа – травля». Потом обратилась к Лизе, как раз засунувшей в рот большую ложку простокваши с хлопьями.
– Давай вернемся к той пятнице, когда он исчез. Не можешь ли ты рассказать, чем вы занимались, не случилось ли чего-нибудь особенного, когда Рогер был здесь, – все, что сможешь вспомнить, каким бы обычным и несущественным оно ни казалось.
Прежде чем ответить, Лиза не торопясь дожевала и проглотила хлопья.
– Я уже все рассказала. Другому полицейскому, – заявила она, глядя на Ванью в упор.
– Да, но как я уже говорила, мне тоже необходимо это услышать. В котором часу он сюда пришел?
– Где-то после пяти. Возможно, в половине шестого. – Лиза взглянула на мать, прося о помощи.
– Ближе к половине шестого, – сказала Анн-Шарлотт. – Нам с Эриком надо было поспеть к шести часам, и мы как раз выходили, когда появился Рогер.
Ванья кивнула и записала.
– А чем вы с ним тут занимались?
– Мы сидели у меня в комнате. Немного поготовили уроки на понедельник, потом вскипятили чай и посмотрели Let’s Dance[5]. Он ушел чуть раньше десяти.
– Он говорил, куда направляется?
Лиза снова пожала плечами.
– Сказал, что домой. Ему хотелось узнать, кто вылетел, а это сообщают только после новостей и рекламы.
– И кто вылетел?
Ванья увидела, как ложка, уже направлявшаяся в рот Лизы с новой порцией хлопьев с простоквашей, остановилась. Ненадолго. Едва заметно, но все же. Возникло сомнение. Ванья просто вела легкую беседу, чтобы снять ощущение допроса, но вопрос Лизу удивил, это точно. Лиза продолжила есть.
– Я де зда…
– Не говори с набитым ртом, – вмешалась Анн-Шарлотт.
Лиза умолкла. Она тщательно жевала, не сводя глаз с Ваньи. Выигрывает время? Почему она не ответила перед тем, как сунуть ложку в рот? Ванья ждала. Лиза жевала. И глотала.
– Не знаю. Я не посмотрела после новостей.
– Какие они исполняли танцы? Ты помнишь? – Ванья была уверена в том, что взгляд Лизы помрачнел. Вопросы ее почему-то раздражали.
– Я не знаю, как они называются. Мы смотрели не очень внимательно. Болтали, читали, слушали музыку и тому подобное. Немного переключали каналы.
– Не понимаю, почему вам так важно знать содержание телепередачи, когда надо найти того или тех, кто погубил Рогера, – вмешалась Анн-Шарлотт, с некоторым раздражением поставив чашку на стол.
– Конечно, неважно. Просто к слову пришлось, – ответила Ванья с улыбкой.
– Рогер говорил в течение вечера о том, что его что-то беспокоит? – снова обратилась она к Лизе, продолжая улыбаться.
Девочка на улыбку не ответила, а посмотрела Ванье в глаза с вызовом:
– Нет.
– Ему никто не звонил? Не получал ли он эсэмэс, о которых не хотел говорить или которые бы его взволновали?
– Нет.
– Он не вел себя как-то по-особенному, тебе не казалось, что ему трудно сконцентрироваться или что-нибудь в этом роде?
– Нет.
– И он не говорил, что собирается пойти еще к кому-то, когда уходил от тебя около… десяти, ты сказала?
Лиза разглядывала Ванью. Кого она, собственно, пытается обмануть? Ей ведь прекрасно известно, что Лиза сказала: «Рогер ушел около десяти». Значит, проверяет ее. Чтобы посмотреть, не начнет ли та противоречить сама себе. Ничего у нее не выйдет. Лиза хорошо подготовилась.
– Да, он ушел около десяти, и нет, он сказал, что пойдет домой, чтобы узнать, кто вылетел. – Лиза потянулась к корзинке с хлебом и взяла мягкий кусок.
Тут снова вмешалась Анн-Шарлотт:
– Она ведь уже говорила. Я не понимаю, зачем заставлять ее снова и снова отвечать на те же вопросы? Вы что, ей не верите? – Голос Анн-Шарлотт звучал почти оскорбленно. Будто одна мысль о том, что ее дочурка может солгать, казалась ей глубоко возмутительной.
Ванья посмотрела на Лизу. Возможно, для матери это и оскорбительно, но совершенно ясно: Лиза что-то скрывает. Что-то произошедшее тем вечером, о чем она не намерена рассказывать. По крайней мере в присутствии матери. Лиза отрезала немного сыра и раскладывала кусочки по бутерброду медленными, почти обстоятельными движениями, периодически поглядывая на Ванью. Надо проявлять осторожность. Эта женщина гораздо проницательнее того полицейского, с которым она разговаривала в школьном кафетерии. Главное – придерживаться заученной истории. Точно повторять время. Мелкие подробности вечера ей не вспомнить. Ничего особенного не произошло.
Рогер пришел.
Уроки.
Чай.
Телевизор.