Микаель Ниеми – Дамба (страница 33)
– Подложи ему что-нибудь под башку.
Хенни кивнула, схватила первую попавшуюся подушку и затолкала под шею Эйнара.
Винсент бросил ногу, ухватился за край ковра и перетащил тушу через порог лестницы. Ступенька за ступенькой, их можно было сосчитать по глухим ударам лопаток и необъятной задницы. Винсент старался изо всех придержать ковер, притормозить скоростной спуск. Помогало мало, к тому же Эйнару, похоже, было все равно. Лишь только когда он приземлился на паркет в гостиной, храп изменил тональность и послышалось нечто вроде стона – возможно, боли, хотя глаза оставались закрытыми.
– Проснись, умоляю, проснись…
Она погладила его небритую щеку так, что у Винсента защемило сердце.
Он понял: это любовь. Хенни никогда его не оставит.
С двух сторон подхватили Эйнара под мышки и придали ему сидячее положение.
– Эйнар, держись. Отталкивайся ногами, у нас вертолет…
Непостижимым образом слова эти дошли до отключенного сознания. Эйнар начал двигать ногами – странные челночные движения, будто решил покататься на коньках. Кое-как подняли его, закинули руки себе на плечи с обеих сторон и потащили к двери. Боком протиснулись через входную дверь. Из полуоткрытого рта Эйнара щедро несло дорогим виски. Или коньяком, определить трудно, но тоже дорогих сортов. Потребовалось не меньше пары тысяч крон, чтобы достичь такого впечатляющего результата.
Кое-как спустились по крыльцу и поволокли пьяного к вертолету. Рука Эйнара безвольно висела на шее Винсента, и он с трудом преодолевал отвращение, настолько неуместно интимной была эта близость. На его шее голая рука мужчины, укравшего у него жену.
Хенни то ли споткнулась, то ли не выдержала непомерной тяжести и упала на траву, Эйнар рухнул на нее. Выглядело это чуть ли не как акт любви. Она обхватила его руками, но это, слава богу, никакое не объятие, просто пытается выбраться из-под своего ненаглядного алкаша. Винсент с тревогой посмотрел на реку – на удивление спокойная вода с мелкой дождевой рябью. Уж не случилось ли чудо? Рука Господа остановила лавину? Создатель перегородил русло необъятной своей ладонью и предотвратил окончательную катастрофу. И грозная стена ила, воды и мусора замерла. Пенится, наращивает силу, дрожит от нетерпения, но сделать ничего не может: велено дать людям время спастись.
– Винсент, помоги же!
И вновь пришлось поднимать безжизненное пьяное тело. На этот раз было труднее – Эйнар то приходил в сознание, то вновь повисал у них на руках, трусы промокли насквозь, к тому же сильно воняли мочой.
До вертолета самое малое метров сорок. До моего вертолета, с горечью подумал Винсент. Того самого вертолета, который эти двое собираются у меня отобрать.
– Держись же на ногах, – хрипло прошипел он.
Какое там – на ногах… мешок с дерьмом. Да еще и скользкий от дождя мешок. Хенни старалась как могла, но через несколько метров они опять были вынуждены остановиться.
– Река… в любой момент… река будет здесь, – задыхаясь, почти по слогам выговорил Винсент.
– Нет…
– В любой момент. В любой момент река будет здесь.
– Эйнар! Эйнар! Проснись же…
Хенни простонала что-то неразборчиво, и им удалось протащить бесчувственного Эйнара еще несколько метров.
Вертолет по-прежнему работает на холостом ходу. Лопасти крутятся. Шанс есть.
– Попробуем. Хенни…
– Иди же сам, Эйнар! Ты должен идти сам… Я не могу…
– Слушай! – Винсент замер.
– Нет… ничего не слышно, Винсент.
Она права. Он прислушался. Тишина. Но он ясно почувствовал: что-то изменилось. Будто внезапно повысилось атмосферное давление, воздух начал вибрировать на низких, почти неуловимых, но оттого еще более тревожных частотах.
– Эйнар… ну иди же, умоляю… Иди-и-и!!!
Возможно, Эйнар и хотел предпринять попытку идти самостоятельно, но она не увенчалась успехом. Он потерял и без того шаткое равновесие и навалился на Хенни. Лицо ее побелело, потом покраснело, она попыталась его удержать, но в конце концов оба свалились на газон. Хенни схватила его руку, целовала. Кричала что-то, целовала… звук сделался странным, как в испорченном телевизоре. Винсент несколько мгновений смотрел на них, постепенно осознавая, что стал свидетелем чувства настолько сильного, что ни он, ни Хенни, пока была с ним, ничего даже близкого не испытывали.
Повернулся и побежал к вертолету. Пригибаясь и преодолевая усиливающееся с каждым шагом сопротивление ветра от лопастей. Их сплетенные тела так и лежали под дождем, и, как ему показалось, ни он ни она не делали никаких попыток подняться с земли.
Он бросился в кабину, прибавил обороты и нажал рычаг подъема. Машина зависла в полуметре от земли.
Теперь можно подняться в воздух в любой момент.
Можно… но тогда Хенни погибнет. Если он улетит, погибнут оба, и Хенни, и Эйнар.
Краем глаза Винсент заметил какое-то движение. Глянул и не поверил своим глазам. “Вольво”! Тот самый “вольво”, с детьми. Машина остановилась у въезда. Оба, и мальчик и девочка, выскочили и побежали к дому. За ними поспешила мать. Они бегали вокруг дома, заглядывая во все углы.
Ищут котенка. Вернулись спасать котенка. И он ничего, ровным счетом ничего не может сделать, чтобы им помочь.
Последнее, что он увидел, – Хенни изо всех сил пытается сдвинуть Эйнара с места, а тот не делает никаких попыток хотя бы ползти. За шумом двигателя не слышно, но по движениям губ понятно: Хенни что-то кричит. Если ей и удалось сдвинуть нового мужа с места, то на шаг, не больше.
Я остаюсь. Пусть приходит река, я встречу реку с ней, с Хенни, решил Винсент.
Мысль показалась привлекательной. Он так бы и сделал, если бы не Эйнар. Но тут же другая мысль – что им с Эйнаром суждено захлебнуться одной и той же водой – вызвала приступ отвращения. Ну нет.
Он опять опустил машину на траву, открыл дверцу и заорал:
– Хенни!
Но она не услышала. О, Хенни… будь ты проклята…
Река. Она уже здесь. Хенни только что удалось посадить Эйнара и даже заставить открыть глаза. Тот сидел и с дурацким видом смотрел на приближающуюся смерть. И Тильда, и Хампус, и их мама тоже ее увидели. Удивление, мгновенно перешедшее в ужас. Эйнар опять повалился на бок, мать инстинктивно рванулась к машине, резко развернулась и побежала за детьми. Вот и все, что они успели, прежде чем их поглотил мутный ревущий вал.
Винсент успел подняться в воздух даже не в последнюю минуту – в последнюю секунду. Все произошло автоматически, он даже не понял как. Тело решило за него, подчиняясь древнейшему инстинкту – инстинкту самосохранения. Вертолет взмыл в серую пелену дождя и круто накренился. Подул сильный ветер – гигантский вал гнал перед собой такую же гигантскую массу воздуха. Винсент на всякий случай поднял вертолет метров на тридцать и развернул к дому Эйнара.
К этому трижды проклятому дому. И река, неумолимая река, хаос глины, топляков и унесенных наводнением кустов и деревьев, ударила в него, как таран в крепостную стену. Полетели выбитые стекла, вода подпирала и подпирала козырек крыши, пока не дала слабину одна из балок, потом другая, и крыша, еще удерживаемая какими-то уцелевшими стропилами, криво и бесформенно приподнялась над домом. Река словно проверяла строение на прочность, искала слабый пункт. Вода поднималась все выше и выше, выламывала оконные рамы и перегородки, отдирала панели, изоляцию, выкидывала мебель. Потом не выдержал и каркас, дом покосился и осел, словно встал на колени, моля пощады, – но у кого? Поздно: крыша рухнула внутрь – очевидно, сдались последние потолочные балки, и все строение превратилось в кучу строительного мусора.
Дома больше не существовало.
Винсент недвижно, словно парализованный, смотрел на последний смертный поединок ненавистного дома. Сохранится ли в памяти эта картина? Будет ли она служить ему хоть каким-то утешением? Это же вилла Эйнара, а где-то там, в мутных водоворотах, и сам Эйнар. Утешением?.. Вряд ли. Фильм, который он в будущем, возможно, и найдет в себе силы пересматривать. А скорее всего, не найдет. Потому что в захватывающем полотне всемирного потопа навсегда останется, и не просто останется, а будет расти незаживающая рана под названием Хенни. Все. Хенни больше не существует. Три предмета, будь они трижды прокляты… И ведь он сам доставил ее сюда, он же собирался лететь к Порте, а вместо Порте прилетел сюда. Где-то там, в пене и обломках, альбом с детскими фотографиями Ловисы, магнитофонная запись с рассказами деда. Дневники… зачем это все? Старые бумаги… они вовсе не нужны были ни ему, ни ей, чтобы продолжать жить.
Три предмета… Он всхлипнул. На сиденье так и остался лежать белый листок с ее записями.
Винсент поднял бумажку. Всего три слова. Три слова, написанные таким знакомым, круглым и красивым почерком.
Три раза. Трижды Эйнар. И больше ничего.
Ей не было нужно ничего. Ей ничто не было дорого.
Кроме Эйнара.
Глава 38
У круговой развязки на Молочном мысу мертвая пробка. Хотя обычно именно здесь движение оживляется. Сразу за клумбой стоит знак 90, и редкие водители едут медленнее, как правило, даже превышают – торопятся в Буден, Сюндербюн или куда там им еще надо. Но не сегодня. Все въезды забиты, машины на холостом ходу стоят бампер к бамперу. Трудно дышать – выхлопные газы от множества автомобилей смешиваются с дождевой изморосью в отвратительную кислотную смесь.