Микаель Ниеми – Дамба (страница 26)
Не без усилия воли удержался, не стал заглядывать в листок. Надо смотреть не на бумажки бросившей тебя жены, а на реку. Река как река. Невозможно представить, в какой ад она превратится через считаные минуты. Дом Эйнара, конечно, наиболее уязвим, но есть и другие. Построены вроде бы не так близко к воде, но вряд ли уцелеют. Всего-то в нескольких километрах вверх по течению дамба в Порси. Винсент почти не сомневался, что прорвет и ее, и тогда уровень поднимется еще выше. Хотя если вспомнить, что они видели, выше уже некуда. Выше – это всемирный потоп. А над потопом он, Винсент, порхает, как бабочка, на своем вертолетике.
И тут он заметил девочку. Лет пять, от силы шесть. Розовая дождевая курточка, розовые же непромокаемые штанишки на помочах и резиновые сапожки – те совсем уж ярко-розовые. Тянет за собой крошечный велосипедик с опорными колесами. Винсента прошил такой спазм страха, что он едва не обмочился. Как она здесь оказалась? Откуда? Из какой-то соседней виллы… значит, там тоже есть люди?
Девочка, осторожно оглядываясь, подошла поближе, за ней подбежал мальчонка. Такой же малыш, на пару лет постарше.
Что они здесь делают? Их тут быть не должно! Неужели никто ничего не знает? Чем занимаются власти? Почему не предупредили? Он же сразу позвонил авиадиспетчеру, просил немедленно объявить тревогу…
Винсент сорвал шлемофон и выпрыгнул. Ноги утонули в мокрой траве. Мать-Земля… опять. Он же твердо решил: никогда больше нога его не коснется земной поверхности…
Дождь не унимался. Тихий, неторопливый осенний дождь. Летная куртка заблестела, будто ее смазали маслом.
Он пошел к девочке, с трудом соорудив улыбку.
– Привет! – Как можно более весело и миролюбиво.
– Отолёт! – Девчушка округлила глаза и показала на вращающиеся лопасти вертолета.
Нет, ей никак не пять и тем более не шесть. Года четыре, не больше.
– А где твоя мама? Где мама?
Девчушка сделала серьезные глаза и показала на дом. Винсент раньше не смотрел в ту сторону, а теперь увидел: во дворе стоит машина.
– Побежали? – предложил он, очень стараясь, чтобы его слова прозвучали как приглашение к игре. И трусцой пустился к дому.
Дети остались на месте. Они с удивлением смотрели на странного дядю.
– Быстро! – крикнул он, обернувшись на бегу. – Бежим к маме!
Его собственное запаленное дыхание заглушало рев лопастей. Форма хуже некуда, после ухода Хенни он совершенно забросил тренировки. Свернул во двор. В два прыжка взлетел по крыльцу и рванул незапертую входную дверь.
Яркие пластмассовые игрушки на полу – и женщина у газовой плиты. Очень стройная, с короткими светлыми волосами.
– Уезжайте! – крикнул он таким отчаянным голосом, что нисколько не удивился, когда она точно так же отчаянно закричала и закрыла лицо белыми от муки руками.
– Простите… – он с трудом боролся с одышкой, – но дело такое… Я хочу помочь…
Женщина, не сводя с него глаз, отступила на пару шагов. Сейчас схватит кухонный нож. Как же доказать, что он никакой не грабитель, а пытается спасти жизнь ей и ее детям?
– Наводнение, – прохрипел Винсент. – Дамбы прорвало… там, в верховьях… неужели вас не предупредили?
Женщина молча покачала головой.
– Должны были сообщить по радио! Срочная эвакуация…
– Ничего не работает… света нет.
– Света? У вас обесточка?
– Да… вот плюшки пеку… а где дети? – внезапно встрепенулась она.
– Да слушайте же, ради бога… она появится в любую минуту.
– Кто? Кто появится?
– Не кто, а что… Вода! Река! Я же сказал – наводнение! – Винсент пытался говорить как можно спокойнее, но получалось плохо.
Ее лицо окаменело. Она подставила перепачканные мукой руки под тонкую прозрачную струю из крана.
– Ключи от машины! – хрипло заорал Винсент.
– Возьми, – мертво сказала женщина. – Возьми машину. Возьми все, не трогай детей…
– Твои дети погибнут! Не понимаешь? Погибнут!
– Не трогай детей…
– Не я! Река! – Мотнул головой в сторону двери, схватил женщину за руку и потащил за собой.
Она не успела надеть туфли, ноги в носках шлепали по мокрому асфальту. Похоже, начала что-то понимать.
– Позови их!
– Тильда! Хампус!
Слава тебе господи, дети стоят у дороги.
– Отолёт! – Тильда никак не могла поверить, что на их газон села огромная рычащая стрекоза.
– Быстро в машину!
Он рванул дверцу автомобиля, забросил детей – они тут же затеяли возню. Запустил двигатель и втолкнул мать на водительское сиденье.
– Там есть еще кто-то?
Он яростно засигналил и несколько секунд под вой сигнала смотрел на дом.
Наверное, никого нет. Иначе кто-то наверняка открыл бы окно. Или, по крайней мере, откинул занавеску.
– Немедленно уезжайте! Немедленно!
Она обернулась – на месте ли дети.
– А Моллан? – жалобно спросил мальчик.
– Моллан, Моллан! – позвала девочка.
Винсент краем глаза заметил проскользнувшего за куст сирени мяукающего котенка.
– Полный газ! Успеешь! Наводнение… Старайся забирать в гору…
Женщина включила скорость, судорожно газанула, и “вольво” тронулся с места – еле-еле, будто кто-то привязал его к опустевшему дому. Тут она, видимо, вспомнила про ручник и опустила рычаг. Машина рванула с места и почти мгновенно скрылась из виду. Винсент с облегчением выдохнул.
Надо еще раз связаться с Каллаксом. Еще раз предупредить. И еще раз, и еще, если понадобится. Кричать в трубку одно и то же, пока не дойдет. Или диспетчера в аэропорту вообще ничего не интересует, кроме светящихся точек на радаре?
И что дальше? Радио слушают не все. Винсент попытался среди знакомых найти хоть одного, кто регулярно слушает радио, – и не нашел. И телефон не у всех под рукой… и потом… сколько времени займет, чтобы всех обзвонить? Хорошо… кажется, можно всем сразу послать эсэмэски. И опять: есть больные, кто-то поработал и решил вздремнуть. Но что-то же надо делать! Иначе всех смоет, как муравьев с веранды. Как крыс…
Это сравнение привело его в отчаяние. Как крыс! Живые люди тонут, как крысы… сейчас, в эти мгновения, люди тонут, как крысы, и он бессилен им помочь. Сколько? Десять? Пятьдесят? А может, сотни или даже тысячи? Но ведь есть еще время, кого-то можно спасти. Хотя бы так, как он только что спас мамашу с детьми.
Где сейчас река? Сколько дамб успела прорвать? Какие еще держатся? Винсент прислушался, попробовал уловить роковой гул, но за воем двигателя и вращающегося ротора ничего не услышал. А где Хенни? Уже пора бы… три вещи. Не просто три, а три
“А мне-то что? – пробовал уговорить себя Винсент. – Это твой выбор, а я сажусь за штурвал и кладу руки на рычаги. Как только замечу воду, поднимаюсь в воздух. Если будешь сидеть рядом – уцелеешь. Нет – утонешь в обнимку со своими вазами и серебряными вилками”.
Он посмотрел на свой
Винсент еще раз взглянул на вращающиеся на холостом ходу лопасти и побежал к дому.
Глава 32
А вот это полная неожиданность: ребенок начал толкаться! Едва ощутимое сотрясение в прочной скорлупе таза – и захлестнувшее сердце чувство неуместного в ее отчаянном положении счастья. Ребеночек хочет напомнить о своем существовании: не забудь, я тут…
Ловиса не сразу поняла, что это всего лишь сон. Ей приснилось. Как он может толкаться? У него еще нет ни ног ни рук. Ничего нет – мягкая фасолинка, не более того.
До чего же все-таки холодно… Она поплотнее закуталась в одеяло. Невылупившийся птенец в ожидании счастливого стечения обстоятельств, чтобы можно было безопасно проклюнуться. Как она замечательно поела! Теперь тепло шло изнутри, из желудка. Дрожь постепенно унялась, хотя брюки промокли до нитки.
Уле Хенрик… Она вспомнила его короткие и широкие пальцы. Как им, этим грубым простонародным пальцам, удается иной раз становиться такими мягкими и ласковыми? Вспомнила, как ловко разделывает он только что забитого оленя. И она, конечно, тоже тут – помогает вывесить на просушку стейки и антрекоты, взбивает кровь для пудинга, замачивает в тузлуке шкуру с густым и приятным на ощупь осенним мехом. И еще картинка: они мчат на мотоцикле в чум на пастбище… кровь, моторное масло, запах его шеи, горячая мускулистая спина.