Микаель Ниеми – Дамба (страница 23)
Марину осаждал чудовищный толстяк с грозной физиономией. Он выставил на прилавок машину для приготовления суши и требовал вернуть деньги. Он не понимал, что это умело оксидированное, загадочного и волнующего вида высокотехнологичное изделие предназначено исключительно для украшения особой полочки (которая, кстати, прилагалась в качестве подарка при покупке экзотической машинки).
– Надо обязательно увлажнить нори, – робко попыталась Марина.
– Верните деньги, – коротко и мрачно произнес необъятный клиент.
– Мы не можем вернуть вам деньги без квитанции. У вас должна быть квитанция на покупку. Мы даже не знаем, у нас ли вы ее купили.
Внезапно София поняла, что в торговом зале тоже темно. Потолочные светильники, которые великолепно освещали стразовые ожерелья в застекленном выставочном стенде, погасли. Стразы выглядели как осколки разбитой бутылки.
– Обесточка, – заметив ее недоумение, пояснила Марина.
– Как это не у вас? – Покупатель ткнул пальцем чуть не в самое сердце Софии. – Вот у нее и купил. Она и продала.
– Сначала надо обрызгать листья нори из пульверизатора, тогда они не трескаются… у нас не было ни одной жалобы… – продолжала Марина приводить очевидно неубедительные аргументы.
– Вы же меня помните! – прервал ее толстяк и повернулся к Софии: – Вы сами тогда сказали – если что не так, есть гарантия. И право на возврат тоже…
– Вы получите от нас чек, – мгновенно решила София.
– Но… – Марина глянула на нее с неодобрением.
– Чек действителен только в нашем магазине. Можете выбрать товары на ту же сумму прямо сейчас. А если хотите, позже… – Она скептически провела рукой по машине и понюхала пальцы.
Плохо отмыта, воняет рыбой. Естественно, ни один дурак ее теперь не купит. Ну что ж, если продаешь идиотам бесполезное барахло, такие удары судьбы неизбежны.
Клиент начал возражать – наличные, и никак иначе. София незаметно ущипнула Марину за попу – поторопись. Чек и красивая печать с логотипом. Не может не подействовать.
Марина достала подарочный чек, вписала сумму, поставила печать, вложила в красивый, тоже с печатью, конверт и протянула толстяку.
– Действителен полгода, – ласково улыбнулась София. – Желаю хорошего дня!
Марина, глядя на нее, тоже расцвела приветливой улыбкой. Покупатель, по-видимому, решил, что победа все-таки на его стороне, взял прислоненные к прилавку палки для скандинавской ходьбы и с довольной миной ушел.
Марина перестала улыбаться.
– Не-е-е… Она же дорогая как сволочь. Карлос лопнет от злости.
– Через полгода мы все равно банкроты.
– Ты что?
– Думай головой. У нас лучшее место, пешеходная улица, в самом центре – а продаем мы шиш да маленько, едва хватает на аренду.
София раздраженно пощелкала выключателем, выглянула в окно. Понурые жители Люлео спешили куда-то под дождем – кто с зонтом, кто без. Сидели бы в кафе в такую погоду, пили кофе. Или дома, с чашкой горячего чая. Оказывается, не только у них – весь квартал без света.
– Не-е-е… – опять проблеяла Марина.
Умом девица не блещет. Но добрая. Глупая и добрая. Мелкий бесполезный винтик в этой неизвестно откуда взявшейся экономике временной занятости. В этом подозрительном механизме любую шестеренку легко заменить на другую такую же. Или похожую – неважно. К тому же влюблена в Карлоса. А может, пока не влюблена, но определенно намеревается влюбиться. Сидеть под звуки сальсы с развевающимися от ветра волосами в его кабриолете того типа, который на жаргоне искательниц счастья называется “удлинителем члена”. Закрыть глаза и наслаждаться приятным головокружением от открывающихся возможностей. Вступи она в профсоюз, получала бы самое малое на тысячу крон в месяц больше, но Марина не любит профсоюзы. Старомодная затея. И профсоюзное бабье – глянуть не на что. Даже смешно представить профсоюзную тетку на шпильках.
– Пытаюсь дозвониться дочери… должно быть, что-то с покрытием, – поделилась беспокойством София. А вдруг у Марины есть какое-то простое объяснение.
– С покрытием? А что с покрытием?
– Можешь проверить? Как с твоим мобильником – работает?
Марина вытащила телефон в красивом темно-фиолетовом чехольчике, сосредоточенно нажала несколько кнопок и нахмурилась.
– Перезвоните позже? – кивнула София. – Понятно… из конторы, что ли, попробовать…
– Подожди! Ты же знаешь, Карлос неохотно…
София, не слушая, вернулась в комнатку отдыха. Там в уголке помещалась и так называемая контора Карлоса – забитый одинаковыми картонными папками шкаф и письменный стол с телефоном. Набрала домашний номер – длинные сигналы. Никто не берет трубку, но телефон, по крайней мере, работает. А мобильник Эвелины по-прежнему недоступен.
Поморщилась и вернулась к прилавку.
– Что-то с сетью. Может, проклятая обесточка и на них влияет? Все звонят друг другу как подорванные… перегрузка или что-то в этом роде.
– А ты серьезно? Я имею в виду, ты сказала что-то… насчет банкротства?
– Мы же очень мало продаем.
– Странно… мне кажется, покупателей полно.
– Сама видишь.
– Но это же только сегодня! Все сидят без света… Тебе кто сказал, что мы мало продаем? Карлос? Жаловался?
– А у тебя своей головы нет?
– Мы не должны были принимать назад эту дрянь, – Марина мотнула головой в сторону суши-машины, – она вся липкая.
Скоро можно будет выйти во двор и побыть одной. Очень благородное законодательство: курить, конечно, вредно, но раз уж ты такой куряка, то имеешь право на перекур.
Тревога за Эвелину не отступала. Легкая, хорошо знакомая тошнота – никакая это не тошнота. Тревога. Постоянная, изматывающая тревога. Девчачье тельце под одеялом, тонкие ручки, икры… холодные и влажные. Час за часом, день за днем – ни слова, ни звука, ни малейшего движения. Легла и раздумала жить. Даже дыхание не уловить – застывшая, как у восковой куклы, грудная клетка. Неужели опять? Опять выпила что-то? Девочка моя, крошка, идиотка, будь ты проклята, Эвелина… не делай этого… умоляю, пожалуйста, не надо…
Дверь со стуком открылась. Ввалилась рослая тетка в ярко-желтом дождевике. Сразу видно – ничего она покупать не собирается. Походит между полками, все перещупает своими мокрыми пальцами, оставит безобразные влажные следы, согреется и двинет дальше, под этот никогда не кончающийся дождь.
– Нужна помощь? – как могла приветливо улыбнулась Марина.
– Нет, спасибо. Посмотрю, что у вас интересного.
С дождевика капало на пол. София с отвращением отвернулась.
– У нас, к сожалению, нет света.
– Не только у вас. Весь город сидит в темноте.
– Люлео?
– Говорят, не только Люлео. И Буден тоже.
– Могу зажечь ароматические свечи, вам будет лучше видно, – продолжала Марина обхаживать безнадежную посетительницу.
София Пеллебру опять пошла к конторскому телефону. Удивительно – на этот раз и в нем не было сигнала соединения, трубка молчала. Что-то случилось. Где-то что-то случилось. Что-то серьезное.
Посмотрела в окно – все как всегда. Пробежала смеющаяся стайка гимназистов. Веселые и нахальные, какими и должны быть подростки. Вон та девчушка похожа на Эвелину. На какой-то миг Софии даже показалось, что не просто похожа. Это и есть Эвелина. Ее дочь. Но видение тут же растворилось, оставив за собой пустое место. Тревожную дыру в пропитанном влагой воздухе.
Глава 29
Вода неумолимо поднималась. Как железо, подумал Адольф Павваль. Черное железо, расплавленное, но почему-то очень холодное медленно заполняет пространство в его хрупкой, как оказалось, коробке. А потом придет зима, железо застынет, и он останется вечным пленником, как комар в янтаре, – янтарь ведь тоже когда-то был жидким.
Любой ценой вырваться. Его последний шанс, другого не будет.
Отвел рукоятку дверцы и нажал плечом. Дверца не сдвинулась ни на миллиметр.
Он зажал в зубах айпод и нажал на кнопку. Вода уже дошла до пояса. Может, надо подождать, пока уровень в салоне поднимется еще выше, пока выровняется давление? Может быть… но что тогда с рукояткой? Почему нет привычного чмокающего звука, когда тянешь ее на себя? Дотянулся до правой дверцы – та же история. Лихорадочно перепробовал все кнопки стеклоподъемников, но тут удивляться нечему – аккумулятор мертв, он не может работать под водой.
По коже побежали мурашки ужаса. Адольф все время повторял вслух, как мантру:
Опять толкнул дверцу – бессмысленно. Спокойно, приятель. Спокойно, спокойно… Время еще есть. Несколько минут в твоем распоряжении…
Точно как тогда, в Пеурауре… Они со старшим братом катались на снегоходах. Стояла ранняя, еще не оформившаяся, постоянно соскальзывающая в минус весна, но солнце уже сияло вовсю. Скутер то и дело проваливался в жидкую кашу подтаявшего снега, прячущегося под прочной на вид игольчатой скорлупой весеннего наста.
Прогулка не удалась. Брат молчал, но было видно, насколько он зол и раздражен и как мечтает поскорее вернуться к дымящемуся кофейнику.
Так и решили. Пересечь протоку – и дома. Снежный мостик через протоку был еще цел и, судя по всему, прочен. Еще бы не прочен – видна совсем свежая колея от недавно прошедших снегоходов. Собственно, они даже об этом не думали. Газанул посильнее – и пролетишь с рычанием несколько метров, даже не заметишь. С братом так и вышло. Секундное дело. Адольф тоже направил снегоход в колею, крутанул рукоятку газа – и тут же почувствовал, как полозья прорезали наст, машина осела, и в следующее мгновение он оказался в воде.