Мика Танака – Первая любовь (страница 3)
Ишида проплакала весь оставшийся вечер и всю ночь, сжимая в руках подушку. Девушка и сама понимала, что тянула слишком долго. Вроде бы и казалось, что времени много. Но оно закончилось. Пролетело как мгновение. Он не может ждать вечно. Если бы она только поспособствовала хотя бы чему-то. Дала бы ему возможность увидеть, как она стремится быть с ним, то возможно было бы все совсем иначе. Но случилось то, что случилось. Каори могла бы написать сейчас Рё и поделиться с ним, как ей плохо, но боль была нестерпимая. Настолько, что ей самой расхотелось контактировать с кем-то. У Нанами же было ровно тоже самое, но в обратную сторону. Он был слишком зациклен на приятном чувстве, возникающем при прослушивании трека. Гонял его на повторе столько раз, что любого нормального человека бы уже стошнило.
– Это так по-бабски. Но я не могу перестать слушать это… Я ведь даже не знаю твое имя. Я тебя больше не увижу, – говорил он тихо, смотря в потолок.
Всю ночь Кента так и лежал звездочкой на постели. И мечтал…
Наутро, он встал довольно-таки бодрячком. Отодвинул шторы и потянулся, радуясь лучам утреннего солнышка, что ласкали его. Суббота. Да еще и свободная. Что может быть лучше? А потом он осекся. Увидел, что шторы в доме напротив тоже уже отодвинуты, поэтому скрылся, как можно скорее из зоны видимости. Каори уже не спит? Вот это новость. Не хотел сейчас он с ней сталкиваться. Чувствовал, что от нее исходит какая-то тяжесть, которую ему было неугодно прогонять через себя. В конце концов, это только ее проблемы.
Парень принял душ, совершил все необходимые утренние процедуры, а потом спустился к домашним. С этими наушниками и плеером в руке, чем вызвал неподдельное удивление у всех домочадцев. Отец аж прищурился, рассматривая кассетник в руках своего отпрыска.
– Долго спишь, – нахмурилась мать, смотря в сторону сына.
– Доброе утро. Как спалось? Кента, а что это? – поинтересовался тут же глава семьи, чуть приподнимаясь со стула. – Ну ничего себе. Не думал, что увижу в наше время что-то такое. Сынок, откуда у тебя такой старый плеер?
– Ну…
– Нет времени на болтовню. Иди и помоги мне с завтраком.
Нанами даже сопротивляться не стал. Он был готов делать все, что скажет ему мать. Тем не менее вел он себя крайне неуклюже и уже с утра успел накосячить. Когда за столом собралось все семейство, то их передернуло. Не успели они отправить себе небольшую порцию риса в рот, как тут же поморщились. Мать начала кашлять, второпях запивая пересоленный рис водой. Младшая сестренка высунула язык. А отец же продолжал терпеливо пережевывать завтрак, смотря на сына в упор.
– Ты влюбился, что ли? – спросил он отпрыска.
А тот от неожиданности поперхнулся, прикрывая рот рукой.
– Что ты несешь такое? – выдавил он из себя.
– Ты пересолил еду, сынок, – с каким-то трепетом выдал ему отец, чуть ли не расплываясь в счастливой улыбке.
– Что за вздор вообще? Что за вздор?! – завелась мать.
Наконец до нее дошло, что ее чадо за столом сидит в наушниках и с плеером. Женщину возмутило такое поведение и она сразу же потянула провод наушников на себя. Тут-то дамочку и поджидало разочарование. Когда кухня наполнилась мелодией романтичной баллады, ее аж злость захлестнула.
– Так это правда? Влюбился? Что за бредятина! Тебе сначала нужно окончить школу, а уже потом думать о любви. Ничем хорошим это не закончится. Даже не вздумай встречаться с кем-то!
И хотя со стороны звучало жестоко, она все же была права. Кента не из тех мальчиков, кто думает о последствиях ярких романов. Он волен следовать велению сердца и чувств, что может привести к тому, что уже не исправишь и назад так просто не отмотаешь. Подобные рассуждения вслух от кого-то явно бы оскорбили чувства Нанами. Возраст-то ранимый. Парень выхватил из рук матери наушники и выключил плеер.
– Это не твое дело!
Все домочадцы выпучили удивленные глаза на парня. Ведь он молчал, словно рыба до этого дня, буквально на все соглашаясь. Ни разу и слова поперек материнских наказов не вставлял. А сейчас вдруг устроил самый настоящий бунт.
– И вообще, не надо лезть в мою жизнь. Мне уже есть восемнадцать. Пора бы перестать контролировать меня!
– Ишь какой умный. Чтобы говорить матери такие вещи, ты сначала встань прочно на ноги, найди себе нормальную работу и жилье. А потом уходи из этого дома! Только тогда мы перестанем тебя контролировать.
– Ах, уйти? Ты хочешь, чтобы я ушел? – вспыхнул он, стукнув ладонями по столу.
Парень мгновенно встал, чтобы смотреть на мать сверху вниз.
– Да! Когда окончишь школу, то поскорее ищи работу, копи себе на университет, а потом собирай вещи и уматывай! Живи отдельно, раз такие условия мне выдвигаешь! Но до тех пор, пока ты живешь в этом доме, помни, что мы тебя содержим! А значит мы имеем право тебе говорить все, что посчитаем нужным! Ты здесь никто, чтобы нос ворочать! Ты понял меня, Кента? – тут же встала она следом, переходя на истеричный крик.
– Это все не значит, что надо перегибать палку! Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы я ненавидел тебя всю свою жизнь?!
Наступило молчание. Неловкое. Последнее слово всегда за ним. И оно бьет раз в десять сильнее и больнее, обезоруживая всю семью разом. Напряжение, что повисло в воздухе, никак не отпускало, а сам Кента выдержать этого более не мог. Еда его так и осталась в тарелке нетронутой.
– Я закончил. Спасибо за еду, – холодно процедил он сквозь зубы, выходя из-за стола.
Оказавшись в комнате, Нанами тут же начал собираться на улицу. Он так всегда делал, когда был в плохом настроении. Особенно в разгар семейных конфликтов. Жить с матерью одно мучение. Она решила, что раз он живет с ними под одной крышей, то можно говорить все что вздумается? Нет. Это несправедливо. Ему уже не десять. Одно дело, если бы она адекватно делала замечания. Попыталась обсудить с ним все предварительно, но ничего этого не было. Были только крики и эмоции. Никакого конструктива. Ведь он парень не глупый. До него вполне можно достучаться. А она же делала все наоборот: чтобы он сын больше и больше закрывался от нее.
На улице Нанами набрал Сакамото. А кого еще можно набрать в такой момент?
– Алло? – раздался ровный и приятный голос по ту сторону.
– Привет. Ты чем сейчас занят? – спросил парень, шаркая ногой по земле.
– Икебана. Что-то случилось?
Нанами помолчал с несколько секунд…
***
– Ну ты вспыхнул, так вспыхнул, – протянул Рё, наблюдая, как его друг заканчивает композицию за него.
Да, это нормально. Когда Нанами психует и приходит к нему, то незамедлительно чем-то себя занимает. Рёхэй уже привык к этому. И не сердился. Если это поможет другу снять стресс, то пускай заканчивает начатую им композицию. К тому же, было приятно видеть, как он увлекается тем, что самому так нравится.
– Да не понимаю я ее. Когда я заведу семью, то руку даю на отсечение, что таким не стану.
– А ты себя на ее место поставь. Представь, что твой сын будет тот еще авантюрист.
– Тогда может стоит подумать о методах, чтобы зачать дочку?
– Не глупи, – засмеялся Рё, забирая с журнального столика книгу.
– Не-не, я где-то читал, что если девочку родить, то нужно заниматься сексом не в день овуляции. И очень нежно. А ты сам кого бы хотел?
Сакамото как-то очень волнительно отвел взгляд в сторону и вдруг смущенно скрыл лицо за книгой. Что не осталось незамеченным самим Нанами.
– Рано думать еще.
– Я уверен, что ты думал. Ты ведь встречался со своей каждый день до ее отъезда. Ну было же у вас. Иначе почему ты пропускал сквозь пальцы всю дичь, что творил Кондо? Целую неделю подряд. Ты же от счастья светился весь, Рё! – настойчиво продолжал смущать друга Нанами.
– Если проболтаешься кому-то, я тебе такой начес на голове сделаю, – скромно улыбнулся Рёхэй. – А если по делу, я бы очень хотел девочек в семью. Смотря на Кондо, хочется вообще исключить возможность рождения мальчиков. Лучше уж взрастить кому-то невест, чем переживать за то, что твой сын может кого-то неосторожно поиметь.
– А я бы хотел сначала девочку, а потом мальчика. Продолжать род тоже очень хочется. Только вот знаешь… Найти бы еще ту с кем действительно этого бы захотелось.
Сакамото призадумался. Он ведь так тесно общается с Каори, которая буквально страдает от невзаимности с его стороны. А тут с другой стороны Нанами. И он даже в ус не дует об этом.
– А ты уверен, что вообще нет какой-то кандидатуры?
– Есть, конечно.
– Кто же? – оживился Рё.
– Та девушка, что оставила мне свой плеер. Я бы женился на ней.
– Но ты ведь даже о ней не знаешь ничего. Не лучше было бы жениться на той, кого знаешь достаточно долгое время? На той, в ком ты точно будешь уверен.
– На что это ты намекаешь? Таких девушек нет вообще. Ты не про Сатоко ли?
– Да вообще нет! – вздрогнул Рё, снова спрятав лицо за книгой.
– Да, она по-своему сексуальна и вызывает желание. Но это и все. Больше ничего нет. Мне мало этого. Я не хочу просто желать кого-то. Вот была бы та, кто просто любит меня за то, что я есть.
– Ну, кто знает. Вдруг такая есть? – начал уже заметнее намекать хозяин дома.
– Да нет таких, Рё. Я закончил. Смотри. Что скажешь?
Сакомото поднялся с дивана и начал оглядывать творение друга со всех сторон. Осмотрел и его, а после призадумался. Понял, что его друг, скорее всего, действительно по уши влюбился. Без каких-либо навыков, светлое чувство позволило Нанами сложить удивительно нежную и трогательную цветочную композицию.