Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 15)
— Святой… — с придыханием прошептал Стриж, глядя на старшего Чистого Брата.
— Хочешь увидеть Пророка, пацан? — просюсюкал тот, глядя на Стрижа снизу вверх.
— А можно? Правда?..
— Можно, малыш. — Медовым голосом пропел тощий, протиснувшись к телеге, и хлопнул Стрижа по бедру. — Слезай. Что там у тебя в котомке?
— Гитару не забудь. — Обрюзгший отодвинул тощего, огладил Стрижа в поисках спрятанного оружия, оглядел как лошадь на базаре и обернулся к тощему: — Бегом, приготовь этому славному юноше умыться и найди гребень. Негоже такому чумазому вкушать мудрость истиной веры.
Тощий злобно зыркнул на старшего, но промолчал и убежал куда-то. А тот, не скрывая довольства, повел Стрижа через лагерь к небольшой роще, темнеющей на берегу реки.
Позволяя Чистому вести себя к цели, Стриж старательно лупал глазами, задавал дурацкие вопросы, восхищенно ахал осведомленности Чистого Брата и отчаянно завидовал его близости к самому Пророку. Брат же выпячивал грудь, пыжился и разливался соловьем, все больше о себе. Под его токование Стриж отлично разглядел расположение войск, то есть сброда и швали, вооруженной больше топорами да вилами, и прикинул, что отступать в случае чего лучше по реке. Мятежники жгли костры, что-то готовили: пахло кашей и пригорелым несвежим мясом. Среди мужичья изредка встречались солдаты: потрепанные, опустившиеся, растерявшие всю гордость и блеск королевской армии. Похоже, Пророк не настолько доверял дезертирам, чтобы оставить их отдельным подразделением. А может быть, это был один из «полезных» советов Медного генерала: расформировать батальон и слить с мужицким ополчением. Отдельно от мужичья держались белобалахонные братья — избранные Пророком бдительно лезли в котлы, отдавали распоряжения, проповедовали и всячески требовали к себе уважения.
Пророк поставил свой шатер на холмике рядом с рощей, перестрелах в пяти от деревни и в двух от реки. С трех сторон его окружал лагерь — разбитый как попало, но отделенный от шатра полосой вытоптанной земли сажен тридцати шириной. Рядом с шатром Пророка стояла палатка поменьше, армейского образца. На пустой полосе толпились мятежники и с хозяйским видом прохаживались вооруженные мечами Чистые: охраняли раненого генерала наравне с самим Пророком. Военной выправки не было ни у одного, мечи держали как дубины — сброд и есть сброд.
До места оставалось не больше полусотни шагов, когда около шатра началась суета. Бритоголовые выстроились в два ряда у входа, один отдернул полог, и все дружно заорали славу: показался Пророк. Крепкий и высокий, с буйной полуседой шевелюрой, проповедник подавлял животной силой. Если бы не страх, поднявший все волоски на теле Стрижа дыбом, он бы назвал Пророка красивым: горделивая осанка, крупные черные глаза, орлиные черты. Но все инстинкты вопили: опасность! Убить, немедленно убить!
Серьга в ухе нагрелась, болью напоминая: спокойно, Стриж. Держи себя в руках.
Он еле оторвал взгляд от беспросветных глаз-колодцев, ведущих прямиком в Ургаш, и, наконец, заметил источник темной мощи. На груди Пророка висел на толстой цепи серебряный круг, а сквозь него багрово светился терцанг Хисса с черным глазом посередине.
«Иди, возьми меня, — звал дух, заключенный в амулете. — Ты достойнее. Ты будешь моими глазами и руками. Вместе мы достигнем великой цели. Мы подарим свободу этому миру!»
Острая, ослепительная боль вспыхнула в ухе и разлилась по всему телу, выжигая отраву. На миг послышались колокола Алью Райны: пол-день, пол-день. Стриж очнулся от наваждения весь в холодном поту, несмотря на жаркий вечер. Руки его дрожали, колени тряслись, по подбородку текло что-то теплое.
«Спокойно, Стриж, спокойно. — Он облизнул губы и вздрогнул от вкуса собственной крови. — Все хорошо. Ты играешь дурачка, так что все хорошо…»
Он кинул осторожный взгляд сначала на Чистых Братьев рядом: они смотрели на Пророка с обожанием курильщиков кха-бриша, не обращая внимания на пленника. Мужичье вокруг тоже притихло и пялилось на предводителя. Кто-то трясся и пускал слюни от восторга, кто-то тихо пятился. А сам Пророк, немного отойдя от шатра, разговаривал со смутно-знакомым молодым шером. Где-то Стриж уже видел этот породистый профиль, задиристо заломленную шляпу и огненные отсветы силы. Шер, в отличие от простого мужичья, держался уверено, почти на равных с Пророком.
— …Бургомистр… столица… ученик… граф Сильво… завтра… — доносилось до Стрижа сквозь лагерный гам и приветственный ор. — Сам Медный… Иверика…
Пророк что-то еще сказал шеру — конечно же, графу Сильво, как можно было не узнать бывшего фаворита старшей принцессы! — и тот, вспыхнув, проорал:
— Слава Чистоте! — и упал на одно колено.
Бережно, с видимым трудом сняв амулет, Пророк повесил его на шею Сильво. Тот встал, покачнулся.
Несколько мгновений Стриж не мог оторвать взгляда от странной, страшной и завораживающей картины: спрятанный в фальшивом круге терцанг выпустил плотные щупальца тьмы, обвил ими Сильво, сжал… нет, тьма впиталась в человека — и тут же выглянула из его глаз.
Однако и из Пророка тьма не ушла, лишь ослабла. А те черные щупальца силы, что исходили из Пророка, побледнели, истончились и заметались вокруг, словно клубок пиявок в поисках теплой вкусной крови.
— Ну, молодец, доволен? — пихнул Стрижа в бок обрюзгший и засмеялся. — Вижу, истинная чистота тебе близка! Пойдем, умоешься, и Пророк благословит тебя. А может, удостоит беседой. Он любит таких, чистеньких.
Бритоголовый захохотал и потянул Стрижа за руку. Из его глаз тоже смотрела тьма, не такая густая и плотная, но — тьма. Живущий в артефакте демон дотянулся и до него. До каждого, кто оказался поблизости.
Интересно, откуда он взялся?..
Нет. Не интересно. Ни откуда взялся, ни куда его денет граф Сильво. И Стриж не станет это выяснять — от безумного демона лучше держаться подальше. Хватит того, что он расскажет обо всем Мастеру.
Если сумеет убить Пророка и остаться в живых сам.
Тем временем другой бритоголовый подвел шеру коня, придержал стремя. Пророк громогласно пожелал верному сыну отечества удачи и осенил кривоватым Окружьем. В ответ терцанг на груди графа Сильво недовольно вспыхнул, и Стрижу почудился низкий, за пределами слышимости, стон боли.
Где-то далеко завыли собаки.
Глава 9. Познав же Бездну души своей
— Я рад приветствовать тебя, новый брат в вере, — мягким, как рысья лапа, голосом обратился к Стрижу Пророк, когда бритоголовые подвели ему добычу. — Вижу, ты чист душой и стремишься к истинному свету. Я расскажу тебе, что поведала мне Светлая Сестра.
Порадовавшись, что верно выбрал образ деревенского дурачка, Стриж изобразил восторг и умиление пополам со страхом. Страх, правда, изображать не пришлось — все внутри дрожало и гудело перетянутой струной, хотелось сей момент нырнуть в спасительную Тень. И убивать, убивать, пока Хисс не насытится — и не уснет, забыв о слуге.
Голос Пророка становился все громче, все больше мятежников оставляли дела и замирали, очарованные. Паутина проповеди обволакивала, путала мысли. Стрижа удерживала на грани сна и яви серебряная серьга. Она жгла, дергала, пульсировала, шептала: держись, не поддавайся, помни о деле!
Сквозь мутную, болезненную пелену он видел, как мужики и бывшие солдаты валятся на колени, истово орут славу, задирая головы, бьют себя в грудь. Вместо того чтобы просто и без затей вцепиться Пророку в глотку, Стриж тоже повалился на колени, потянулся к его руке — облобызать. Едва удержал рвоту, поймав ощущения проповедника: предвкушение славной трапезы, главным блюдом в которой станет гладенький, сладкий юноша.
Стриж уткнулся носом в вытоптанную землю, стиснул зубы.
«Убить, убить, — шипели со всех сторон крылатые демоны. — Сейчас же убить! Всех!»
На миг показалось, что за спиной разворачиваются призрачные крылья, пальцы заостряются лезвиями. Стриж крепко зажмурился, прогоняя морок, открыл глаза, глянул на руки…. и чуть не заорал: антрацитовые когти, оставив в земле десять аккуратных дырок, втягивались в кончики пальцев.
— Идем, юноша. Я покажу тебе величие Чистоты, — ласковый голос Пророка напомнил Стрижу, что еще рано проверять правдивость древних легенд о Воплощенном: убив предводителя на глазах всей «армии», не сможет сбежать ни ткач, ни Воплощенный, ни шис треххвостый.
Следующие полчаса Стриж сопровождал Пророка, как верная собачка. Сначала он удостоился чести присутствовать при беседе Пророка с генералом Альбарра.
Бледный, с седыми прядями в темно-медной шевелюре, со свежим рубцом через висок, генерал полулежал на подушках. Под укрывающим его до подбородка одеялом угадывался лубок: похоже, у Альбарра была серьезно повреждена правая рука. Но, несмотря на плачевное состояние здоровья, славный Медный генерал оправдывал прозвание. Сплетенная Пророком паутина очарования скользила мимо, не задевая разума генерала. За восторгом и щенячьим желанием угодить Стриж отлично видел плохую игру. К счастью, Пророк не разбирался в актерах.
Всего на миг, перед самым уходом из палатки Альбарра, Стриж испугался. Слишком внимательным и настороженным взглядом одарил генерал сопровождающего Пророка мальчишку. Но беспокоился зря: Альбарра отвернулся и, казалось, уснул.