Мика Ртуть – Черный вдовец (СИ) (страница 21)
Когда он вошел, резко, на всю глубину, Ринка застонала и откинула голову, вцепившись его плечи. Мощные, бугрящиеся мускулами. Это было так хорошо… так правильно… Только мало, мало!
И она подавалась навстречу каждому его движению, чтобы быть еще ближе, чувствовать его еще полнее, быть с ним одним целым…
Где-то на задворках сознания мелькнуло недоумение: неужели бывает настолько хорошо? Вот именно так, как нужно, как просит ее тело, с правильной скоростью, и она точно знает – он не остановится, будет двигаться именно столько, сколько ей нужно…
Да, именно так!..
Жар внутри ее рос, ширился, вытеснял случайно забредшие мысли, выжигал все страхи и сомнения – и переплавлялся в чистейшее, невероятное наслаждение. Огромное. Неудержимое. Как цунами.
И перед самым пиком, просто чтобы быть еще ближе, она запустила руку ему в волосы, потянула к себе – сильнее, ну же, сейчас!.. – и рассыпалась на мелкие осколки, на крохотные звездочки… а над ней, в ней, вокруг нее – был он, ее мужчина. Людвиг.
– Людвиг, – шепнула она, чувствуя, как он содрогается внутри нее, как отчаянно быстро бьется его пульс, и как его дыхание щекочет влажные волосы на ее виске.
И его усталую улыбку она тоже чувствовала. Вместе крепкими, надежными объятиями. И почти успела услышать, как он шепчет ее имя – нежно, сумасшедше нежно…
– Рина… Рина!
И открыла глаза.
На нее очень внимательно смотрели синие, как летнее небо, глаза с узкими вертикальными зрачками.
– Мр-рр? – сказала кошка по имени Собака и переступила лапками по Ринкиной груди. – Мр-мр!
Ринка догадалась, что это означало «хватит спать, ленивый человек, чеши!»
Чесать кошку не хотелось, так что Ринка протянула к ней руку из чистой вежливости. А хотелось обратно в сон… ох, какой был сон!..
Жар залил ее от самых ушей – и сконцентрировался сладкой тяжестью между бедер. Вот что с ней такое, а? Меньше суток знакомы с Людвигом, а она уже смотрит про него такие сны! Такие…
На этом месте слова закончились, остался один немой восторг и обида – ну почему это был всего лишь сон? Почему в реальности мужчины не бывают настолько чуткими, понимающими, сильными и уверенными! То есть бывают, но как-то по отдельности. Вот Петр всегда был уверен, что лучше знает, что ей нужно, и как-то не слишком прислушивался к ее желаниям. Влад… о том разе даже вспоминать не хотелось. Гормоны, угар первой любви, все второпях, на эмоциях, и она даже толком ничего не почувствовала… Великий Ктулху, какой она была дурой! По сравнению с Людвигом… да никакого сравнения!..
И как же трудно напоминать себе, что это был всего лишь сон! Ощущения-то самые настоящие!
Ринка снова залилась жаром и зажмурилась, вспомнив ощущение губ Людвига. Сладко-о…
– Мадам Рина, вы проснулися! – вырвала ее из грез Магда. – К вам герр Мессер пожаловали! Вам платье подать? Их светлость вам платьев назаказали, красивенные! Аж целый шкап!
– Ага, – неуверенно отозвалась Ринка.
Через мгновение ее закружил рыжий ураган, сияющий счастливой улыбкой. Причесывая и одевая ее в сливочное, вышитое букетиками фиалок домашнее платье, Магда умудрялась одновременно восхищаться красотой своей хозяйки, строгостью Рихарда, волшебным штруделем фрау Шлиммахер, виллой, мобилем герра доктора и его обходительностью, и все это с неподражаемым деревенским прононсом.
– Не так быстро, – наконец, взмолилась Ринка.
Рыжая тут же зажала рот ладошкой и сделала круглые глаза:
– Ай, простите, мадам! Вы ж только со сна, а я тут с глупостями-то со своими!.. А велите, я вам в утрешний будуар подам чаю со штруделем? Рихард говорит, в утрешном будуаре прилично принимать герра доктора! Или лучше в столовой?
В голосе Магды звенел детский восторг: ах, какой дом! Фрау Цветочнице и не снилось! А Ганс, глупый Ганс, умер бы от зависти, увидев ее здесь, рядом с настоящей герцогиней! Ринке не надо было магического дара, чтобы прочитать все это на открытом, почти детском лице… Наверняка девчонке еще шестнадцати нет.
– Хорошо, доктора приму в будуаре, а чай подавай в столовой, – вздохнула Ринка.
Она чувствовала себя хозяйкой ирландского сеттера: очень много радости, дружелюбия, энергии, рыжей шерсти и умильных глазок, но полностью отсутствующие в лексиконе слова «тишина» и «покой». И ведь на это совершенно невозможно сердиться! Особенно когда рыжая непоседа с искренним восхищением достает из коробки атласные туфельки и примеряет их на тебя:
– Вам ножку не обжало, нет? Они ж маленькие! Как на куколку! Вот свезло-то Черному герцогу… – Магда осеклась и подняла на Ринку обеспокоенный взгляд. – Вы простите, мадам, я не… ну… все так говорят. Только их светлость совсем не такие, они… они хорошие, да! А эти пусть…
Ринка засмеялась. Магда с распирающими ее сплетнями была такой забавной и трогательной! Вот точно, сеттер-уши-по-ветру.
– Ты мне все-все расскажешь, только после ухода доктора, хорошо? – улыбнулась ей Ринка.
Магда тут же закивала, да так, что косы запрыгали по плечам. Видно было, что ее распирает со страшной силой, но она держится, как партизанка на допросе.
– Беги, приглашай герра Мессера в будуар и вели накрывать к чаю.
Магда снова закивала, сияя голубыми глазищами. А Ринке очень-очень захотелось приказать: «апорт!». Но она удержалась. Нехорошо обижать девушку, пусть даже прислугу…
О Великий Ктулху! Я что, уже начала мыслить, как герцогиня? Всего лишь прислугу! Буржуйская твоя морда, Агриппина Николаевна. Давно ли сама мыла пробирки в лаборатории, чтоб протянуть от стипендии до стипендии? Аристократка из Нью-Васюков!
Магда убежала звать доктора, так что Ринка без опаски показала своему отражению язык. Отражение, кстати, было неприлично раскрасневшимся и довольным. Никакой аристократической бледности, здоровый рязанский румянец. И глаза, как у обожравшейся сметаны кошки. Кстати о!
– Кис-кис, – позвала она.
Собака тут же запрыгнула ей на колени, словно только и ждала приглашения. И замурлыкала.
Вот так, с кошкой на руках, Ринка и явилась в утренний будуар, такой же светлый, просторный и ни капельки не напоминающий замок некроманта. Правда, выглядел он нежилым, да и спальня тоже. Как будто оформлял нанятый дизайнер, а не хозяйка дома.
Впрочем, о предыдущих хозяйках она скоро все узнает. С таким-то шпионом, как Магда!
– Герр Мессер, рада вас видеть, – она улыбнулась и протянула руку для поцелуя жизнерадостному толстячку.
– Прекрасно выглядите, ваша светлость, – поставив у двери кожаный саквояж, наверное, одинаковый у всех докторов всех миров, герр Мессер приложился к Ринкиной руке, заодно прощупав пульс. – Я несказанно рад прекрасному началу вашего брака!
Ринка не совсем поняла, что именно доктор назвал прекрасным началом брака, может быть, что ее до сих пор не съели фамильные привидения? А, неважно. У нее слишком хорошее настроение, чтобы думать о всякой ерунде. Тем более что она ужасно, просто ужасно голодна!
Как всегда после хорошего секса… но… это же был сон! Так что – просто потому что завтрак был очень давно.
– Для вас – фрау Рина, доктор. Сегодня фрау Шлиммахер приготовила вишневый штрудель, вы же не откажетесь составить мне компанию?
– Божественный запах!.. Но сначала позвольте, я вас осмотрю.
– Э… мне нужно раздеться?
– Нет-нет, что вы! – доктор попятился в удивлении, а Ринка мысленно надавала себе тумаков: как можно было забыть, что здесь не двадцать первый век с его свободой нравов! – Я все прекрасно увижу и так.
– У вас все совсем иначе, чем я привыкла, – вздохнула она и похлопала ресницами: роль блондинки – спасение от любых неудобных вопросов. – Сложно вот так сразу в незнакомую культуру, не зная толком ни ваших традиций, ни взаимоотношений. Как нырнуть в реку с пираньями.
– Что такое пираньи?
– Такие зубастые рыбы. Герр Мессер, я не знаю, что вам рассказал Людвиг…
Доктор поднял раскрытые ладони:
– Ничего, ровным счетом ничего! – разулыбался он. – Ваши секреты пусть останутся при вас. Я, видите ли, очень ценю спокойный сон и рассчитываю дожить до старости. Глубокой старости. Моя забота – ваше здоровье, фрау Рина. Надеюсь, ваш супруг не будет против вопроса: атипичная реакция на проклятия – это свойство всей вашей семьи или только ваше?
– Понятия не имею, – она снова похлопала ресницами как можно наивнее. – Видите ли, до сих пор никто не пытался нас проклинать, – Ринка одарила его очаровательной улыбкой.
– У вас, видимо, крайне благоразумные соотечественники. Вы позволите вашу руку?
– Разумеется! – по крайней мере, тут она не опростоволосится. Это всего лишь рука. – А скажите, герр Мессер, вы были знакомы с фрау Эльзой Бастельеро?..
На лице доктора расплылась чисто мужская самодовольная улыбка, он кивнул и начал было говорить, но тут распахнулась дверь, и на пороге показался Людвиг.
Ринка шагнула ему навстречу, позабыв, что доктор держит ее за руку – так рада была, что супруг вернулся…
– Фрау Рина, герр Мессер.
И без того хмурый Людвиг нахмурился еще больше, от него пахнуло физически ощутимой злостью. Ринка в недоумении замерла.
– Людвиг?
– Продолжайте, не буду вам мешать, – бросил он холодно, развернулся и буквально вылетел из будуара.
Ринка перевела удивленный взгляд на доктора.
– Что это было?
– У вашего супруга очень нервная и ответственная служба. Возможно, он просто устал.
Ринке очень, очень хотелось, чтобы доктор оказался прав. Но что-то ей подсказывало, что дело гораздо серьезнее. И она совершенно не понимает, что происходит и что ей с этим всем делать! А главное, почему ей не все равно, в каком чертовом настроении явился ее чертов супруг! Она, между прочим, как приличная жена – ждала, радовалась его приходу, чуть на шею не бросилась! А он? Какого черта ему вообще надо, этому… этому проклятому некроманту?!