Мик Зандис – Круг. Агентство чрезвычайных ситуаций (страница 9)

– Убери это, мне неприятно, – потребовала она, и рука с фаллоимитатором замерла, а на лице мужа появилось обиженное выражение, как у ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

– Я был уверен, что тебе понравится, – сказал он. – В первый раз это может показаться странным, но, поверь, ты быстро привыкнешь и будешь получать удовольствие.

– Но почему ты не спросил меня? Так нельзя! Мы пара, мы муж и жена, мы все могли обсудить.

– Прости меня. Я не решался заговорить на эту тему. Все так сложилось. Ты моложе на пятнадцать лет, и я вдруг подумал, что в будущем у меня может не хватать на тебя сил. Ну, ты понимаешь. А ты такая красивая, что любой мужчина… И еще мне безумно нравится смотреть на тебя.

Голос его звучал так виновато и так искренне, что она не знала, сердиться на него или смеяться. Меньше всего ей хотелось привыкать к фаллоимитатору. Эта игрушка, по ее убеждению, была для одиноких или престарелых, но уж никак не для молодоженов. Надо было найти нужные слова, чтобы все расставить по местам и при этом не обидеть Яниса, но они никак не приходили в голову. Он просто тревожился об их интимных отношениях на много лет вперед, в глубокой старости, и это было так мило. В конце концов, на произошедшее можно было посмотреть как на недоразумение, метод проб и ошибок. На всех женских порталах пишут, что в любовных отношениях не должно быть запретных тем, что надо исследовать друг друга, чтобы получать от любовных отношений максимум удовольствия. Янис мог начитаться подобного перед свадьбой. Где он вообще взял это устройство? Купил здесь, в Террачине, спонтанно, под воздействием внезапного импульса, пока она была в парикмахерской? Или привез его из Риги, потому что все распланировал заранее? И это тоже имело значение.

Они никогда не говорили о его бывшей жене, и она с трудом подавила мелькнувшую было мысль, что подобный опыт у него уже был. Зачем ворошить прошлое? Разве это не она сама хотела прибиться в спокойную и безопасную семейную гавань? Пусть даже со слегка треснувшим и требующим ремонта причалом.

Глава 8

Большая часть столиков в заведении со звучным названием «Монтеросса» были свободны, и Петерис уверенно провел компанию мимо огромных, выходящих на улицу окон в дальний конец зала в почти полностью прикрытый от остального мира закуток у ведущей на второй этаж лестницы.

Через несколько минут официант уже разливал в высокие бокалы розовое шампанское Petit & Bajan.

– Обожаю этот сорт, – одобрила Сандра.

Петерис довольно подмигнул Марису:

– Только прекрасные женщины способны по-настоящему оценить маленькие прелести жизни. Вы, как эксперт, наверняка знаете это лучше меня.

– Никогда не рискну сказать, что знаю женщин, – отшутился Марис. – А шампанское действительно замечательное, тут я с вами полностью согласен.

– Тогда нам стоит попробовать Дом Периньон от «Моэт и Шандон». Сейчас попрошу сомелье принести нам бутылочку. Это лучшее из того, что у них есть. Триста евро за бутылку.

Сандра погрозила ему пальцем:

– Час назад вы беспокоились, чтобы не переплатить за картину, а сейчас готовы отдать баснословную цену за шипящий напиток. Художнику эти деньги пригодились бы больше.

Петерис снисходительно улыбнулся.

– Вот тут я не уверен. Видели его компанию? Могу поспорить, что они уже сидят в дешевом баре и хлещут пойло, от которого к завтрашнему утру их жизни сократятся как минимум на год. Все имеет свою цену. А они еще не умеют распоряжаться деньгами. Считайте, я спас вашего гения. Художник должен быть бедным. Только так рождается настоящее искусство и сохраняется здоровье.

– То есть это была забота о ближнем?

– Сейчас самые ближние для меня это вы! И я плачу за собственное удовольствие. И за ваше, надеюсь, тоже. Причем с корыстной целью. Вдруг ваш замечательный эксперт согласится посмотреть мою коллекцию просто так, по дружбе… Шучу, шучу. Я не ищу халявы. Но мне действительно интересно будет услышать мнение понимающего человека. И, конечно, любая работа должна оплачиваться. Надеюсь, мы с вами договоримся?

Петерис протянул ладонь, и Марис помедлил, прежде чем пожать ее.

– А вдруг вам не понравятся мои суждения? Ладно, не беспокойтесь. Я охотно посмотрю вашу коллекцию. И без всяких денег. Для меня это хобби.

– Правда? Ребята, куда я попал! – Петерис театрально взмахнул руками. – Вокруг сплошные альтруисты. Сандра могла бы зарабатывать на продаже картин и даже завести собственную галерею, но делает это бесплатно, да еще и приплачивает художникам. Марис бесплатно консультирует. Может, и вы, Лига, удивите меня чем-то таким? Мне даже совестно становится. Нет, правда. Объясните мне, старому цинику, зачем вы это делаете?

Сандра пригубила шампанское и мечтательно закатила глаза.

– Откровенно говоря, никогда об этом не задумывалась. Однажды меня попросили помочь, и дальше как-то пошло само собой. Считайте, это мое хобби. И оно не требует особых затрат. Я плачу за аренду галереи и фуршет, а заодно приглашаю своих знакомых. С таким же успехом я могла бы устраивать тусовки в своем доме. А с художниками у меня возникает чувство причастности. Я ощущаю, что делаю что-то полезное. Кстати, ваша мысль о собственной галерее – в ней что-то есть. Надо будет подумать. Эти художники такие веселые и забавные, как дети. И я радуюсь вместе с ними, когда что-то удается продать.

– Это же замечательно, что она делает, – вступилась за подругу Лига. – Как такое можно подвергать сомнению? Делиться с ближним – разве это не одна из христианских заповедей?

Петерис наморщил лоб.

– Возможно. Я не силен в Священном Писании. Но звучит это слишком пафосно. И с неясной мотивацией. Понимаете, о чем я?

Марис промокнул рот салфеткой и отставил бокал в сторону. Шампанское давало себя знать. Петерис, похоже, смаковал не только дорогой напиток, но и нарастающий градус разговора. Самое время вывести его на правильную стезю.

– Кстати, Сандра, о галереи. Один мой товарищ работает в риелторской компании. Кажется, они как раз занимаются общественными помещениями. Если вам действительно интересно, могу с ним познакомить. А раз уж мы коснулись заповедей… Когда-то церковь продавала индульгенции и покупателей было пруд пруди. Может быть, благотворительностью мы расплачиваемся за прежние грехи? В тайной надежде, что где-то там нам зачтется?

– А что, это идея, – Петерис довольно потер руки, и глаза заядлого спорщика азартно заблестели. – При таком посыле самой большой грешницей в прошлом должна быть мать Тереза. Так?

– Ну, не знаю. Я над ней со свечкой не стоял. Но, мне кажется, у каждого в прошлом найдется что-то достойное осуждения.

Петерис откинулся в кресле.

– Слава богу, что мы живем в светском государстве и у нас только суду дозволено осуждать человека. Возьмите хотя бы наших милых дам. Вот скажите, Лига, вы занимаетесь благотворительностью?

– Пока как-то не доводилось. Чтобы было чем делиться, надо сначала заиметь какие-то излишки. Но я бы…

– Вы умница. А теперь ответьте, только как на духу. Вам есть, за что осуждать себя?

Лига на миг задумалась и озорно улыбнулась:

– Конечно! В школе я на контрольной по математике списывала у соседки по парте и получила высший балл. Отец был очень горд и подарил мне велосипед. Мне до сих пор совестно. Но так приятно было кататься на велосипеде… Вот! А вам?

– Ха! – Петерис победоносно оглядел компанию. – Вы сейчас подтвердили мою теорию о том, что красивым людям особенно и скрывать-то нечего. Да и как им это делать? Красота притягивает общественное внимание и почти всегда находится под микроскопом. Красавцам и так все само катится прямо в руки. Другое дело невзрачный человек вроде меня. Если я начну рассказывать о своих грехах, о первом миллионе, нам дня не хватит. Взять хотя бы историю, как я приватизировал свой первый завод… Но ведь мы говорим о другом. Осуждаем мы себя за это или нет. Если бы я не сделал то, что сделал, завод просто растащили бы по частям. А я все сохранил и приумножил. Во благо и себе и другим. За что мне себя осуждать? К катастрофам чаще всего приводят не такие, как я, а именно честные дураки. Разве не так?

– Подождите, – Марис поднес полупустой бокал к носу, понюхал и чуть прикрыл глаза. Разговор сам собой катился в нужном направлении, словно Петерис был членом одной с ним команды. Вот так, за бокалом шампанского, можно узнать то, что не выудишь из человека на многочасовом допросе. – Давайте спросим Сандру. Вдруг она перевернет вашу теорию.

– Не переверну. – Сандра забавно сморщила носик. – Я точно ничего не отмаливаю. И ничего не помню о своих грехах. Но ручаться ни за кого не стану, все такие разные.

– А вот и наш Дом Периньон.

Сомелье вручил бутылку Петерису. Коллекционер достал из внутреннего кармана пиджака складные очки, внимательно изучил этикетку и одобрительно кивнул. Сомелье открыл бутылку, разлил напиток по бокалам и удалился. Петерис поднял бокал и понюхал янтарную жидкость.

– Сандра мудрая женщина. Почувствуйте разницу. Выпьем за умных и успешных, которые меняют мир к лучшему. Ну, как вам?

Марис плеснул в рот шампанское, вытянул губы трубочкой и многозначительно помычал. Сандра попробовала напиток и мечтательно прикрыла глаза. И только Лига, сделав глоток, поставила бокал на стол, слизнула застывшую на губе капельку и виновато опустила голову.