Мик Геррон – Мертвые львы (страница 65)
Колонна демонстрантов ползла по Лондону длинным червяком; между головой и вьющимся по центру города хвостом образовался разрыв. Начало колонны перевалило через виадук в Холборне, а отставшая часть еще волочилась по Оксфорд-стрит. Никто не торопился. Чем теплее становилось, тем больше замедлялось продвижение.
У башни Центр-Пойнт, где барьеры стройплощадок перекрывали Чаринг-Кросс-роуд, шум экскаваторов заглушил выкрики. Пока колонна демонстрантов протискивалась по суженной улице, какой-то мальчуган выдернул ручонку из папиной ладони и указал в небо. Отец прищурился и заметил, как в синеве что-то блеснуло – наверное, блики солнечного света, отраженного от окон «Иглы». Он подхватил смеющегося сына на руки, усадил на плечи и пошел дальше.
Второй патрульный выстрелил, и Ривер выронил телефон. Пуля ушла вверх, но кто его знает, куда целился солдатик. Первый патрульный вскочил и замахнулся на Ривера. Ривер отступил на шаг, поскользнулся и упал на колени. Тяжелый ботинок шарахнул по телефону. Грифф Йейтс завопил – то ли в ярости, то ли по наивности, а Ривер полез за Конторским удостоверением…
Ривер распростерся на земле.
Руки Ривера были пусты.
Второй патрульный с ужасающим равнодушием шарахнул прикладом в лицо Гриффа Йейтса. Йейтс упал на колени, кровь брызнула во все стороны.
– Я из госбезопасности! – выкрикнул Ривер. – МИ-пять! Вот-вот произойдет ужасная…
– Заткнись! – завопил первый патрульный. – Заткнись, кому говорят!
– …катастрофа, а вы тут…
– Заткнись!
Ривер заложил руки за голову.
Йейтс, всхлипывая, непрерывно бормотал:
– Мудаки! Сволочи! Какого хера вы так, а?
– Заткнись!
– Суки!
Ривер не успел рта раскрыть, как второй патрульный снова замахнулся на Гриффа.
В Риджентс-Парке одна из энного числа изящных, стильных и убийственно деятельных женщин сняла трубку зазвонившего телефона, выслушала, перевела звонившего в режим ожидания и набрала стеклянный кабинет Центра оперативного управления, где Диана Тавернер вот уже два часа переживала не самое приятное утро, потому что была не одна. Роджер Лотчинг, который в настоящее время курировал все происходящее в Центре оперативного управления Конторы, вторгся в личное пространство Тавернер с таким видом, будто делал ей одолжение, – в последнее время он взял за правило являться в Риджентс-Парк почти так же рано, как сама Леди Ди: редеющие светлые волосы пышно зачесаны, чтобы шевелюра казалась гуще, тяжелый подбородок розово выскоблен и спрыснут одеколоном, вальяжный торс обтянут элегантным костюмом в тончайшую полоску; очевидно, все это должно было создавать впечатление, что они с Тавернер
Сегодня он пристально изучал черное кожаное кресло на хромированных ножках, предназначенное для посетителей, но сам в него не садился. Тавернер унаследовала кресло от предыдущего хозяина стеклянного кабинета.
– Это Мис ван дер Роэ?[37] Подлинник?
– А как ты думаешь?
– Он же стоит целое состояние. Не дело в наше непростое время транжирить бюджет Конторы на усладу изнеженных седалищ.
«Услада изнеженных седалищ» – типичная фразочка из репертуара Лотчинга, который любил выражаться так затейливо, что в сравнении с ним Стивен Фрай был краток и прямолинеен.
– Роджер, это дешевая копия из магазина офисной мебели. Кресло не отправили на свалку только потому, что в наше непростое время в бюджете Конторы нет денег на его замену. – (Телефон Тавернер зазвонил.) – Извини, я отвечу.
Лотчинг уселся на предмет дискуссии.
Подавив вздох, Леди Ди взяла трубку и через миг сказала:
– Соедините.
Подошвы колотили по тротуару ритмично, в такт биению сердца Ширли Дандер. Надо бы замедлиться, перейти с бега на быстрый шаг, а потом с быстрого шага снова на бег, вроде так положено.
Может быть, в руководстве для бегунов-любителей. Но не в инструкциях Конторы.
Она украдкой оглянулась. В нескольких сотнях метров позади ковылял Хо, будто пьянчужка, вывихнувший ногу, явно не в состоянии следить за Ширли, поэтому она остановилась, левой рукой сжала ребра, а правой оперлась о стену. Скверик: деревья, кусты, детская площадка, трава. Молодые мамаши, с потомством в колясках и в переносках, пили кофе, купленный в ларьке по эту сторону переулка, ведущего к Уайткросс-стрит. Ширли прошла по переулку, посмотрела вверх. Вот он, кончик «Иглы», виден даже отсюда, со дна застроенного каньона.
В «Игле» что-то происходило; Ширли понятия не имела, что именно, но ей наконец-то позволили принять в этом участие.
Она набрала полную грудь воздуха, совершила стремительную пробежку. Хо куда-то пропал. Ничего страшного. От него есть польза только в тех случаях, когда у тебя не запускается компьютер. Все остальное время Родерик Хо просто зря занимает место.
В голове жужжало, как машинка для стрижки.
У входа в тот самый скверик Родерик Хо вцепился в ограду и взмолился, сам не зная о чем. О том, чтобы его легкие в конце концов его простили. Сейчас в них бушевало пламя.
У него за спиной остановилась машина.
– Что с тобой, приятель?
Хо обернулся. Вот оно, чудо. Черное такси. Огромное, прекрасное, великолепное черное такси. Свободное.
Он упал на заднее сиденье и просипел:
– В «Иглу».
– Поехали.
Такси тронулось.
Ривер моргнул.
Второй патрульный снова замахнулся на Гриффа, а тот плавно, как будто заранее отрепетировав, схватил солдата за руку, вывернул ему запястье, выдернул автомат из его рук и завалил беднягу на землю. Кровавые потеки на лице Гриффа превратили его в демона. На миг Риверу почудилось, что Грифф вот-вот выстрелит, но тот наставил ствол на первого патрульного и выкрикнул:
– Бросай оружие! Кому говорят!
Патрульный, молоденький паренек – оба солдатика были совсем еще мальчишками, – держал автомат дрожащими руками. Ривер отобрал у него оружие и сказал Гриффу:
– Дай сюда.
– Этот мудак мне всю рожу в кровь разбил!
– Грифф, отдай мне автомат.
Грифф отдал ему автомат.
– Я из МИ-пять, – сказал Ривер.
На этот раз его выслушали.
За последние пару часов здание ожило, но в архиве слышно было только как журчит и побулькивает горячая вода в лабиринтах водопроводных труб. Под элегантным глянцевым фасадом Риджентс-Парка скрывался ветхий экзоскелет, и, будто в новом доме, выстроенном на кладбищенской земле, в нем иногда ощущалось трепетное присутствие неупокоенных призраков.
Ну, так считала Молли.
– Ты слишком много времени проводишь в одиночестве, – сказал Лэм.
Они перебрали все возможные и вероятные варианты, связанные с недавним открытием. Все сведения о Николае Катинском и об Александре Попове умещались на одну страницу. Сеть, сплетенная из лжи, вымысла и недомолвок, подумал Лэм, похожа на зрительную иллюзию: очертания то ли вазы, то ли двух профилей. Правильный ответ: ни то ни другое. Это всего лишь линия, карандашные пометки, оставленные на странице для отвода глаз.
– И что теперь? – спросила Молли.
– Мне надо подумать. Пойду-ка я домой.
– Домой?
– В Слау-башню.
Молли изогнула бровь. По слою пудры на лице расползлись трещины.
– Если хочешь посидеть в тишине, у меня тут найдется уголок.
– Мне нужен не уголок, а пара свежих ушей, – рассеянно сказал Лэм.