Мик Геррон – Мертвые львы (страница 19)
(Обученную рукопашному бою, с десантными поясами и в бронежилетах.)
Но работа-геморрой лучше, чем никакой работы, и Кэлу не хотелось ее лишиться из-за того, что на объект ненароком пробралась мышь. Он взвесил в руке фонарик – тяжелый, как дубинка, – немного успокоился, вышел из дежурки и направился в северный коридор, в конце которого была лестница.
Коридоры тянулись по периметру склада. В дежурке на первом этаже сменщики – он сам и Брайан, бывший коп, которому было под семьдесят, – хранили свои вещи; на втором этаже сидели технари, обрабатывали входящую информацию. Все остальные помещения объекта представляли собой лабиринт складских отсеков, которые выглядели совершенно одинаково, если не считать номеров над входом. А еще на объекте раздавалось постоянное гудение. Так звучала информация, ждущая обработки.
Ну это Кэл узнал из разговора технарей.
Он прошел половину коридора, и тут вырубился свет.
– Никогда о нем не слышал.
– Ерундистика!
Вообще-то, С. Ч. такое было несвойственно. Ривер списал это на третий стакан виски.
– Нет, правда, – возразил он. – Все эти годы ты рассказывал мне шпионские байки, но Александр Попов в них не фигурировал.
В ответ ему достался укоризненный взгляд.
– Ривер, я не рассказывал тебе шпионские байки, а занимался твоим образованием. Во всяком случае, надеялся, что это станет твоим образованием.
Потому что если С. Ч. сообразит, что превратился в старого сплетника, то в нем что-то надломится.
– Я как раз это и имел в виду, – сказал Ривер. – Но Александр Попов в образовательную программу не входил. Я так понимаю, он из московского Центра? Таинственный волшебник, управляющий рычагами?
– Не обращай внимания на человека за Занавесом[11], – процитировал С. Ч. – Неплохо подмечено. Но нет. Не волшебник, а пугало. Туман и шепотки, и ничего больше. Если бы информация была твердой валютой, то все, что нам было известно о Попове, сводилось к сумбурно составленной долговой расписке. Его никто и никогда не видел, а все потому, что его не существовало.
– А почему же… – начал Ривер и тут же осекся. Один из первых полученных уроков гласил: «Задавать вопросы – дело хорошее. Если ты чего-то не знаешь, спроси. Но прежде чем спрашивать, попробуй разобраться самостоятельно». – Значит, туман и шепотки поползли неспроста. Попова выдумали, чтобы мы гонялись за тем, кого нет.
С. Ч. одобрительно кивнул:
– Он был вымышленным руководителем вымышленной агентурной сети. Чтобы мы его искали, высунув языки и сбиваясь с ног. Во время войны мы тоже придумали нечто подобное: операцию «Мясной фарш». Ее проведение нас кое-чему научило: из подробностей, которым ты должен поверить, можно многое извлечь. Ты же знаешь, как работает Контора. Сотрудники департамента Информации предпочитают легенды. Правда прямолинейна. А они любят выглядывать из-за угла.
Ривер привык разбираться в путаных заявлениях деда.
– То есть если тебе подсовывают заведомо ложную информацию, это еще не означает, что в ней не содержится чего-то стоящего.
– Если московский Центр говорит, мол, смотри сюда, то самым разумным будет поглядеть в противоположном направлении, – согласился С. Ч. и добавил таким тоном, будто обнаружил глубоко запрятанный секрет: – В игры играли, понимаешь. И продолжали в них играть даже после того, когда все, что у них было, оказалось доступно всем.
В камине затрещало полено, и старик взглянул на пламя. Ривер с любовью смотрел на деда и думал то, что всегда приходило ему в голову, когда они беседовали на эти темы: жаль, что он в то время не жил. А то бы принял участие. Мысли об этом были единственным, что удерживало его в Слау-башне и заставляло послушно исполнять приказы Джексона Лэма.
– Значит, было досье, – сказал он. – На Александра Попова. Пусть даже он выдумка. И что говорилось в досье?
– Ох, господи, Ривер, я десятки лет о нем не вспоминал, – сказал С. Ч. – Погоди-ка. – Он вгляделся в огонь, будто ждал, что в нем появится изображение. – Сведения были обрывочными. Как лоскутное одеяло. Но мы знали место его рождения. Точнее, думали, что оно нам известно… ну, ты понял, не будем снова о том же. Короче, он якобы родился в одном из закрытых городов. Знаешь про такие?
Смутно.
– Закрытые города были оборонными исследовательскими центрами, которые обслуживались гражданским населением. Попов родился в Грузии. В городе, у которого не было названия, только номер. ЗТ-пять-три-два-три-пять или что-то в этом роде. Население – тысяч тридцать или тридцать пять. Научные сотрудники, обслуживающий персонал и военные, которые держали всех под контролем. Как и большинство таких городов, этот возник после войны, когда в СССР развернулась масштабная программа по разработке ядерного оружия. Этим и занимались в городе. Он… он возник не сам по себе, его построили специально. Завод по производству плутония.
– ЗТ-пять-три-два-три-пять? – повторил Ривер, который любил упражнять память.
Дед взглянул на него:
– Или что-то в этом роде. – С.Ч. снова отвернулся к огню. – Они все были под номерами. – Он выпрямился в кресле, а потом встал.
– Что с тобой?
– Я… просто… Все в порядке. – Старик наклонился к дровяной корзине и вытащил из нее длинный прутик. – Ну, давай, – пробормотал он. – Давай-ка вызволим тебя отсюда. – Он поднес прутик к огню.
Ривер сообразил, что дед увидел жука. Несчастное насекомое сновало по верхнему полену в камине. Несмотря на жар, дедова рука не дрогнула. Он протянул прут так, чтобы его кончик уперся в то место, куда в очередной раз метнется жук, и тогда, наверное, насекомое благодарно взберется по прутику, как по тросу, сброшенному из вертолета. Интересно, как будет
Ривер хотел что-то сказать, но потом заменил слова покашливанием.
– Все это было давно, еще когда Контору возглавлял Чарльз. Под конец ему все это очень не нравилось. Жаловался, что все теряют время, играя в дурацкие игры, когда идет настоящая война, хотя ее и не замечают, – сказал С. Ч. чуть измененным голосом, имитируя манеру речи человека, которого его собеседник никогда не встречал.
Когда-то, в незапамятные времена, Чарльз Партнер возглавлял Контору.
– А Дикки Боу заявил, что именно этот человек его похитил.
– Да. Впрочем, тогда еще точно не установили, что Попова не существует. Вот Дикки и решил им воспользоваться как алиби для оправдания своих грешков. Он ведь и пил, и по бабам шастал, а когда дотумкал, что переполошил всех своим отсутствием, то выдумал всю эту историю с похищением.
– А выяснили, чего хотел Попов? Зачем ему было похищать бегунка?
– Дикки всем подряд рассказывал, что его пытали. Впрочем, пытка в виде насильственного вливания спиртного в глотку не вызвала особого сочувствия ни у кого. Кстати, о спиртном…
Ривер помотал головой. Еще стакан виски – и утром он об этом пожалеет. И вообще, пора уже и домой.
К его изумлению, дед налил себе еще, а потом сказал:
– Этот закрытый город… ну, из которого Попов якобы родом…
Ривер ждал продолжения.
– В пятьдесят пятом он исчез с карты. Точнее, исчез бы, если бы был на карте. – С. Ч. посмотрел на внука. – Закрытые города официально не существовали, так что больших проблем его исчезновение не доставило. Не пришлось ни ретушировать фотографии, ни вымарывать статьи из энциклопедии.
– А что случилось?
– Какая-то авария на плутониевом заводе. По нашим сведениям, уцелевших набралось с горстку. Официальных цифр, разумеется, нет, потому что официально этого никогда не было.
– Тридцать тысяч человек? – сказал Ривер.
– Говорю же, уцелевших набралось с горстку.
– И вы должны были поверить, что Попов – один из уцелевших, – сказал Ривер, представив себе сцену из комикса: мститель восстает из пламени. Только за что ему было мстить, после аварии на производстве?
– Возможно, – сказал дед. – Но им не хватило времени. Берлинская стена пала, к нам в сети набился богатый улов. Если бы Попов существовал, кто-нибудь из рыбешек покрупнее о нем бы обязательно упомянул. Выложил бы нам всю его биографию. Но Попов так и остался недоделанным лоскутным пугалом. На одном из допросов кто-то упомянул его имя, в контексте своей непричастности, потому что в него больше не верили, – сказал С. Ч. и отвернулся от огня.
Свет пламени подчеркнул морщины на лице деда, превратив его в старого вождя племени, и Ривер с болью подумал, что таких вечеров им осталось немного и что хорошо бы это как-то растянуть. Но растянуть это не получится, ни сейчас, ни вообще. Одно дело – это осознать. Другое дело – с этим жить.
Стараясь ничем не выдать своих мыслей, Ривер сказал:
– Упомянул его имя в связи с чем?
– Там был какой-то пароль. Вот только я его запамятовал. – Старик снова взглянул на стакан. – Самому интересно, сколько я всего забыл. Ну, сейчас оно, наверное, и не нужно.
Признание своих слабостей обычно не становилось темой разговоров деда с внуком.
Ривер опустил стакан на столик:
– Поздно уже.
– Надеюсь, это ты не из жалости ко мне.
– Что ты, я же не надел бронежилета.