Михей Абевега – Ярлинги поневоле (страница 26)

— Ёжики колючие! — Ярик вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там вытворяет этот зеленокожий садюга. — Ты сплющить меня напрочь что ли решил?

— Не шипи, — распрямляясь, буркнул гоблин. — Всё. Вытащил. Вот твоя стрела. Теперь будешь на свадьбе как новенький отплясывать. Если сейчас, конечно, будущие молодожены друг от друга отвлекутся и подлечат тебя хоть немного. А заодно и коня твоего.

— Дурак, — шмыгнула носом, отстраняясь от Михо, сестра и повела в сторону брата рукой.

Причем почти одновременно с Лишеком, занявшимся лечением Тайсона. Яромир даже не понял — это она так быстро новое заклинание сформировала или умудрилась предыдущее удержать и не развеять. В любом случае, можно было быть уверенным, что её мастерство здорово подросло.

На этот раз боль в ноге ушла почти мгновенно. Вот, вроде, только что ступить на неё невозможно было, а теперь хоть и вправду отплясывай.

— Спасибо, Михо! Слав, спасибо! — Ярик подошел к сестре и обнял её. — Ты у меня молодец.

— Да какой я молодец?! — подняла она голову, глядя в глаза юноше и явно собираясь снова разреветься. — Я же натурально протупила! Ты понимаешь? Я! ПРОТУПИЛА! Когда ехала и просто держала его, а должна была лечить и лечить! Может быть он тогда и выжил бы...

— Ты, давай, заканчивай. Это не твоя вина. Ты же нифига не маг. Даже не ученик мага. Ты еще не можешь действовать на автомате, полагаясь на магию, как на собственные руки и ноги. Ты правда молодец. И я поражаюсь, как ты держишься. Как справляешься со всем, что с нами произошло и происходит в этом долбаном иномирье.

— Да конечно! Скажешь тоже, справляюсь. Вся на измене да на истерике. Это ты вон — все с тебя, как с гуся вода! Вечно твои шуточки дурацкие, где надо и где нет. Ладно, я тебя знаю. Ты, когда накосячишь что-нибудь или просто волнуешься, не в меру балаболить начинаешь. Да так, что даже я порой сомневаться начинаю, не дебил ли ты у нас. Хорошо, хоть сейчас поспокойнее стал. Будто повзрослел.

— Просто я, сестрёнка, по началу вообще все это воспринимал, как какую-нибудь эрпэгешку. Типа — игра с полным погружением. Сейчас, думал, прокачаемся, уровней наберём, умений понахватаемся. Прошвырнёмся по этому зазеркалью и покрошим тут всех в капусту. Да вот только сейчас доходить начало, что покрошить-то и нас могут. А респы здесь нет, и сохраниться тоже не получится. И что-то как-то очень мне неуютно от всего этого. Я и хохмить-то начинаю, чтоб с собственными страхами справиться. Или ты думаешь, что я не боюсь ничего? Боюсь. Ещё как. Только смысла нет просто бояться. Нужно выбираться из этой задницы, в которой мы оказались. Так что, давай-ка, сестрёнка, сжимаем зубы и рвём когти. И стараемся прежде всего выжить, а уже потом — домой вернуться. Если ты, конечно, еще не передумала и замуж за местного волшебника не собралась.

— Ещё один дурак! — сделала вид, что рассердилась и стукнула кулачком в грудь брата Славка. — Несёте тут чушь всякую.

Ярик ухмыльнулся и, тоже сделав вид, что не заметил кинутого на Михо быстрого взгляда сестры, выпустил ее из своих рук.

— Все в себя пришли? — пробасил сверху, со своего коня, капитан, — Давайте, значит, грузите младшего тана, сами по сёдлам, лошадей всех собираем и вперёд. Негоже тут надолго оставаться. Скоро вечереть начнёт. Посветлу-то коротышки может и не сунутся сюда за нами, а ночью пренепременно припрутся. Так что, неплохо было бы до реки успеть до ночи добраться. А того лучше, на тот берег, значит, переправиться.

Глава 12

Хрустнула ветка. Из темноты окруживших поляну густых зарослей выдвинулось жуткое угрюмое лицо мертвеца. То самое, так сильно въевшееся в память и никак не дающее покоя, лицо баронетского воина, изуродованное его, Ярика мечом. Правая глазница с торчащими из-под рваных лоскутов серой кожи острыми обломками костей запечатана черной кровавой коркой. Левый же глаз от чего-то совсем лишился радужки. И теперь, отражающий всполохи костра, он ещё и наполнился зловещим багровым блеском.

Рука мертвеца, сжимающая меч, стала подниматься вверх и, вытянувшись вперёд, будто стрелка компаса, замерла, направив остриё клинка точно на парня, дежурившего у огня. Одновременно с этим голова воина тоже чуть повернулась и, вперившись в мальчишку единственным глазом, тут же украсилась расползшейся по изуродованному лицу и враз захолодившей душу довольной ухмылкой.

— Ничего себе, сюрпризец, — Яромира аж передернуло от такого зрелища, и он попытался нащупать рукой лежащий где-то рядом меч.

Как ни странно, оружие он не обнаружил. С трудом оторвав взгляд от мерзкой улыбки умертвия, юноша заозирался вокруг, не понимая, куда мог запропаститься клинок. Вот ведь буквально только что прошёлся по нему оселком и отложил в сторонку, доставая тряпицу для полировки.

Надо хоть остальных разбудить. Он хотел крикнуть и предупредить друзей об опасности, но из горла не смог вырваться ни один звук. Этого еще не хватало! Что за фигня такая с голосом!?

Да куда ж ты подевался-то!? Меч всё не находился, а сияющий радостью мертвец, вышагнув из зарослей, чуть пошатываясь, неспешно направился слегка вихляющей походкой прямиком к мальчишке. При этом неуклюже перешагивая через его спящих товарищей и, к счастью, не обращая на них никакого внимания.

И хоть бы кто проснулся! Нет, все, словно околдованные, даже не шелохнулись. Хотя мертвец разок запнулся об капитана, а мэтру и вовсе наступил на руку. Может и правда околдованы? Юноша, поднявшись на ноги, сунул руку за пазуху и вынул Карук. Направил его на мертвого воина и, сосредоточившись, черканул воздух крест на крест. Ничего. Умертвие, явно, не впечатлилось такими манипуляциями. Лишь только заухмылялось еще радостнее.

По телу разлилась противно-холодящая волна страха.

— Хьюстон, у нас проблемы! — Ярик, осторожно ступая, чтоб, не дай бог, не свалиться, попятился назад от почти подошедшего к нему ожившего трупа. — Что же делать-то с тобой, дядя?

Спина мальчишки внезапно уперлась в ствол дерева, а глаз мертвеца торжествующе полыхнул яростным огнем. Из горла трупа раздался пугающий своей нереальностью сиплый стон, а сам он начал поднимать меч, замахиваясь для удара. Делал он это так же, как и шел до этого — медленно и неуклюже.

Наверное, это был сейчас единственный шанс спастись. Кинуться ему навстречу и попытаться ножом ткнуть в сердце. Или рубануть по горлу? Кто ж знает, как с этими умертвиями бороться? И чего, растяпа, у мэтра не поинтересовался?!

А, была ни была! Парень оттолкнулся от дерева и попробовал ринуться на неприятеля, целясь Каруком в горло. Но ноги словно в болоте увязли, отказываясь шевелиться. Это что, ускорение сработало? Метнувшаяся было вперед рука с ножом теперь тоже словно сквозь толщу воды прорывалась.

А вот мертвец, нет, не замедлился ни на капельку. Его занесённый над головой меч уже начал своё движение вниз наискосок, грозя рубануть мальчишку прямо по шее. И Ярика тут же посетило осознание того, что он ничего не успевает сделать. Даже увернуться не получится — и ноги, и руки, словно ватные стали, напрочь отказываясь слушаться.

Во попал! Все-таки колдовство какое-то! Но почему кинжал не помогает?! И как заставить тело работать? Все что удалось сделать, это, пытаясь отодвинуться, чуть отклонить голову вправо. Больше он ничем себе помочь не мог. Оставалось только стиснуть зубы и зажмуриться, чтоб не видеть это неотвратимое приближение вражеского меча.

С громким стуком меч врубился кончиком в ствол дерева, остановившись с миллиметре от шеи.

Ярик дернулся в последней надежде уйти от неминуемой гибели. И, внезапно почувствовав, что смог шевельнуться, а теперь падает, грохнулся на землю, почему-то вдруг оказавшейся даже не землёй вовсе, а деревянным полом.

Привстав на локте, он обнаружил себя лежащим на прикроватном коврике в номере постоялого двора, где они вчера остановились на ночлег. Кинув взгляд на Михо, дрыхнувшего на соседней койке и ничуть не побеспокоенного грохотом его падения, парень чертыхнулся и вновь забрался в постель.

Вчера, пока добрались до реки, пока дождались и погрузились на большой (вошли все, вместе с лошадьми, еще и место осталось) паром, пока переправились, уже начало вечереть. На берегу, оказавшимся уже территорией империи, их встретил наряд стражников. Они же и препроводили путников в небольшую крепость-форт неподалёку.

Въехав в приоткрытые ворота под сигнальное брямканье небольшого колокола, компания тут же заполнила собой весь и без того непросторный дворик. Не успели они спешиться, как на крыльцо главного здания вышел весьма колоритный персонаж. Дед, наверное, лет под сто. Лицо, словно тщательно смятый лист бумаги, всё в морщинах. Совершенно седые волосы и борода. Китель на груди весь увешан блестящими медальками, на рукаве куча нашивок в виде полос и звёздочек. Вместо левой ноги, чуть ниже колена — деревяшка. Сразу ясно, что это вояка, прошедший, как говорится, огонь и воду. Не захотел, видать, дед в отставку выходить, вот и нашли ему тихое место для спокойной службы.

Однако, несмотря на почтенный возраст и потерю ноги, бравый старикан отнюдь не выглядел уставшим от жизненных перипетий и мечтающим о покое. Напротив, он был бодр и, похоже, весьма деятелен. Стоя на возвышающимся над землёй крыльце и опираясь одной рукой, словно на трость, на свой меч, а другой уперевшись в бок, дед взирал на прибывших гордым орлом, нахмурив брови и слегка свернув голову набок. Того и гляди, сердито клекотать начнёт. Но нет. Изучив покидающий сёдла отряд, он скользнул взглядом по девушкам и гоблину, по молодым людям, явно, заметив баронский знак Яромира. Затем тщательно всмотрелся в мэтра и капитана, слегка кивнув последнему, словно признавая в нём равного себе. Еще раз окинул всех быстрым взглядом и обратился к Ярику на удивление зычным басом: