Михей Абевега – Сыскарь (страница 6)

Забавный типчик. Ему было, наверное, за пятьдесят. Немного взлохмаченная тёмная шевелюра. Распахнутый и гордо демонстрирующий солидное пузо длинный зелёный камзол поверх белой сорочки, расстёгнутой чуть ли не до пупа. Короткие тёмно-коричневые бриджи. Высокие светлые гетры и кожаные тупоносые туфли с большими блестящими металлическими пряжками вместо шнурков.

Удостовериться в том, что это обычный человек, удалось, лишь поднявшись на крыльцо вслед за старым орком. Хоть и была рожа этого радостно встречающего нас товарища почти такой же красной, как у деда, но относительно невысокий рост, нормальные ровные зубы и вполне привычные черты лица однозначно указывали на принадлежность индивидуума к человеческой породе. А краснота кожи, скорее всего, являлась следствием неумеренного потребления горячительных напитков. Встретившим нас амбре легко можно было сбить с ног подошедшего слишком близко и неготового к перегарной атаке собеседника.

Но дед, видимо, к такому был привычен. Да и меня подобным не удивить. Тот же Марат бывало «радовал» периодическими запоями и следовавшим за ними стремлением пообщаться по душам. Так что радостные объятия встречающего были нами приняты, хоть и без энтузиазма, но вполне спокойно.

— Кого ты мне привёл, Трунио? — вдоволь наобнимавшись и радостно пялясь на меня, поинтересовался излучающий счастье человек у по-прежнему хмурого деда. Вот оно как оказывается. Трунио. А я до сих пор так и не узнал, как зовут старика. Да и он особо не стремился к знакомству. — И что за странную колесницу вы с собой приволокли?

— А это, господин комиссар, самый что ни на есть попаданец, — отчитался дед. — Наш разъезд шайку луннитов обнаружил. И в самый разгар боя портал открылся. Вот доставили один из появившихся объектов, подлежащих отправке к господину дознатчику. Второй погиб от рук диверсантов.

— Очень хорошо, — не прекращая лыбиться, заявил толстяк. — В том смысле, что только один погиб. А то могли бы и оба. А так всего один.

— Отряд диверсантов почти полностью ликвидирован, — продолжил свой доклад старик. — Часть убита, часть, согласно приказу, казнена на месте. За теми, кто смог сбежать, отправлены пластуны-следопыты. Надеемся обнаружить скрытую базу лазутчиков. Среди газагов потерь нет. Один тяжело раненный доставлен в станицу.

— Очень хорошо, — покивал довольный комиссар. — Я напишу Лорду-Куратору рапорт о ваших доблестных действиях. Думаю, вскоре награда найдёт своих героев. Разрешите представиться, — слега поклонился мне толстяк. — Районный комиссар Валяй Бронев. Направлен в этот приграничный район для организации противодействия враждебным элементам силами военной милиции, созданной на основе местных поселений орков-газагов. А так же решения других административно-правовых вопросов.

Комиссар забавно шоркнул ножкой и щёлкнул каблуком о каблук, а я, выслушав длинную тираду, удивлённо отметил про себя, что был прав, и красномордые здоровяки — это действительно, мать их, орки.

Что ж, попробую это как-нибудь переварить. А пока что, успокоив волнение и из вежливости слегка склонив голову, неплохо было бы представиться в ответ:

— Владислав Штольц. Медпред.

— М-м-м-м, — многозначительно протянул, выпятив губы, толстяк. — Думаю, барон Штольц будет рад встретиться со своим вариативным родственником. Обязательно поспособствую вашей встрече. Ты можешь быть свободен, — благосклонно, взмахнув пухлой ручкой, отпустил комиссар старого орка. — А вас, Штольц, я попросил бы остаться.

Точно! А я-то думал, кого он мне напоминает! Весь из себя добродушный простачок — рот до ушей и душа нараспашку. А глаза-то так и буравят, пытаясь холодным пытливым взглядом прозондировать всю мою подноготную. Этот местный Мюллер, наверняка, совмещает в посёлке функции администратора, надсмотрщика-особиста и контрразведчика.

— Никак не могу вам отказать, — развёл я руками. Да и впрямь, а куда мне было деваться? — И скажите, как я могу к вам обращаться?

— О-о-о, господин Штольц, ко мне можно обращаться на «ты». Можно просто — комиссар. Я человек простого звания и знатным происхождением похвастаться не могу. А потому и выкать мне, одновременно обращаясь ко всему роду, нет необходимости.

— Обязательно учту, — сделав рожу кирпичом, слегка кивнул я в ответ. Распространяться о своей безродности не стал. Мнимая близость к какому-то там баронскому роду может в будущем сыграть мне на руку. Я же не обманываю, присваивая себе чужие заслуги. Да и в чём тут, собственно, заслуги? Родителей не выбирают, и это больше вопрос везения.

Толстяк между тем спустился с крыльца и подошёл к машине.

— Какая интересная колесница, — обернулся ко мне, — не видно никаких агрегатов и механизмов. Ваша?

— Моя, личная, — кивнул я, тоже спускаясь по ступеням и направляясь к комиссару. — Совсем новая была. Недавно приобрёл. И вот такое безобразие.

Я развёл руками, а Мюллер, состроив сострадательную физиономию, покачал головой:

— Да-да-да. Понимаю вас. Дорогая, небось, колесница-то. А где ваш спутник?

— Здесь, — шагнув к багажнику, я приподнял крышку и продемонстрировал комиссару покойного соотечественника.

— Угу, угу, — кивнул тот. — Ваш механик? — поинтересовался, вытянув шею и с интересом осматривая труп.

— Нет, — без всякой задней мысли мотнул я головой. — Случайный попутчик.

— Ну да, ну да, — улыбнулся однако толстяк, всем своим видом показывая, что понимает мой сарказм, вызванный глупым вопросом. Видимо, посчитал, что каждый владелец такого дорогого девайса обязан иметь своего механика-водителя. Не разубеждать же товарища.

— Что ж, скоро вечереть начнёт, — комиссар указал рукой на небо, где солнце и в самом деле готовилось завалиться, спрятавшись за верхушки леса, темнеющего вдали. — Я предлагаю

остаться на ночь здесь, отведав местных яств и передохнув после дороги. На вас, я гляжу, прямо-таки лица нет.

— С удовольствием приму ваше приглашение, — несмотря на его разрешение, «тыкать» толстяку я не стал. От меня не убудет, а ему, может, приятное сделаю. А перекусить и вновь спать завалиться — идея просто замечательная. Грех от такого отказываться. Не собирается же этот тип меня коварно отравить. А мне после такого душевного и физического раздрая силы восстановить просто необходимо.

Комиссар широким жестом распахнул перед моим носом дверь в дом и приглашающе повёл руками:

— Проходите, любезный Штольц, будьте моим гостем.

Внутри бревенчатые стены терема оказались выбелены, что вкупе со множеством высоких, но узких окон, делало просторное помещение гостиного зала довольно светлым. В центре комнаты стоял большой массивный стол, окружённый не менее массивными грубовато сколоченными стульями. В центре стола сиял нарезным узором большой хрустальный графин, на треть заполненный бардовой жидкостью. Рядом стояло несколько хрустальных же стаканов и какая-то мисочка, накрытая тканой салфеткой.

— Прошу к столу, — пригласил меня толстяк и, пока я сражался с тяжеленным стулом, отворил дверь в смежную комнату, громко крикнув: — Фимка, подавай ужин! Да два прибора неси. Гость у нас. Вы не будете против, — повернулся он ко мне, вытаскивая из-за пазухи записную книжку в кожаном переплёте, — если я пока ваши приметы для рапорта запишу? Тут всего ничего писать-то: расы человеческой, роста выше среднего, волосы тёмно-русые, глаза серо-голубые, лоб высокий, нос прямой. Особых примет не имеет. Фимка, ну где ты там уже?

Подоспевшая вскоре Фимка являла собой статную молодую орчанку внушительных габаритов. Облачённая в тёмно-зелёное, богато украшенное вышивкой и по фигуре приталенное платье в пол, с накинутым на плечи цветастым платком и огненно-рыжими волосами, заплетёнными в толстую длинную косу, девушка являла собой удивительное зрелище. Красна девица, да и только. Ей бы ещё кокошник на голову да сверхкомплект зубов как-то спрятать. И даже румян не нужно, ибо красноты и так в избытке. Пропорции радуют глаз: высокая пышная грудь, изящная тонкая талия, полные крутые бёдра. Это бы всё ещё уменьшить раза в полтора...

— А?! — хлопнув ладонью по монументальному заду орчанку, подмигнул мне комиссар. — Хороша красотка?!

— Угу, — кивнул я, на всякий случай чуть отстраняясь и ожидая, что в ответ на шлепок толстяк огребёт сейчас от зубастой «красотки» нехилую оплеуху.

Однако ожидания мои не были оправданы. Девица, всего лишь снисходительно фыркнув, преспокойно разложила и расставила на столе принесённые приборы с посудой и гордо удалилась, плавно покачивая мощными бёдрами.

— А давайте-ка, любезный Штольц, — толстяк потянулся к графину, — по стаканчику за знакомство. Вы же не против? Для улучшения пищеварения, так сказать.

— Почему бы и нет, уважаемый комиссар, — против я не был. Соревноваться в пьянстве с таким закалённым выпивохой, как этот Мюллер, я бы не стал, но немного расслабиться можно. Никаких государственных тайн господину особисту я всё равно не выболтаю, ибо не знаю. Можно не переживать.

Содержимое графина оказалось какой-то фруктовой или ягодной настойкой, очень даже приятной на вкус.

— А вот скажите, уважаемый, — после приговорённого стакана решился я задать давно волнующий меня вопрос, — если я действительно оказался в другом мире, почему я понимаю ваш язык. Да ладно человеческий, почему я орков ваших понимаю?