Михей Абевега – Муайто (страница 40)

— Представляю, — засмеялся Прут.

— Да ничего подобного, — Плинто и сам хихикнул. — Даже не представляешь. Это потом он отмылся и стал на орка похож. А тогда чумазый, весь сажей, грязью и кровью перемазанный, как вынырнет из темноты передо мной. Только глаза да наконечник копья сверкают. У меня сердце в пятки ушло.

— На самом деле, — обернулся улыбающийся Муайто, — твой друг очень храбро себя повёл. Кинулся на меня с голыми кулаками и чуть зубами не вцепился. Я думал, порвёт меня сейчас на мелкие клочки.

— Так это я с перепугу, — пожал плечами Плинто.

— Надо почаще тебя пугать, — хлопнул его по спине Прут. — Глядишь, и передумаешь в шаманы идти. Нормальным воином станешь.

— Не передумаю, — отчего-то посмурнел тот и замолчал.

Теперь понятно, почему этот малёк так хорошо общий язык знает. Шаманом собрался стать. А те, как главные хранители всех знаний, общий язык перво-наперво изучают. А вот Муайто с общим не очень дружит. Ну так он и в шаманы идти не собирается. Не его это стезя. Уж лучше охотником останется, если выбраться отсюда сумеет. А вот Плинто самая дорога в шаманы, с его-то телосложением. По сравнению со своим приятелем Прутом, мальчишка выглядел настоящим хилым хлюпиком. Хотя, следовало признать, отнюдь не лишённым храбрости да отваги, что куда важнее.

Какое-то время шли молча, пока впереди свет факела не замелькал. Значит, коблиттов там не сильно много.

— Идите за мной, но не спешите, — обернулся орк к малькам. — Как разберусь с недомерками, тогда и нагоняйте.

Кинулся вперёд, стараясь не топать громко. Шум водопадов за спиной поутих и не в силах уже был звуки шагов заглушить.

Правда коблитты его всё равно издали заметили, успели к бою приготовиться. Рука воинов всего. Сбегать даже не подумали. Два копейщика вперёд выскочили, а то, что с факелом шёл, наоборот, за спины своих товарищей спрятался.

Едва Муайто приблизился да в коротышку справа копьём ткнул, левый в ответ удар нанёс, в грудь орку метя. Уклонился, сбивая локтем в сторону каменный наконечник. И зашипел от боли, резанувшей правый бок.

Это другой недомерок, на колени упав да выгнувшись, выпад охотника над собой пропустил и сам напал. Будь чуть поудачливее да ростом побольше, пробил бы орку печень. Но ниже его копьецо бок пробороздило, в аккурат под старой раной кожу разодрав.

Заехал поганцу древком по голове и рубанул первому копейщику почти без замаха да поперёк туловища, вскрыв брюхо. Вонь продранных внутренностей поганца в миг наполнила коридор, и без того в присутствии коблиттов не страдающий свежестью воздуха.

Отбил древком в сторону летящую в голову дубину нового врага. Пнул его в живот, отбрасывая назад. Двинул кулаком в морду выпотрошенному коротышке, чтоб не выл. Добил того, что справа, так с колен ещё и не вставшего. Ринулся ко вновь замахнувшемуся дубиной уродцу.

Пропустил мимо себя тяжёлую деревяшку и врезался в коблитта, крепко обхватывая и сдавливая шею поганца свободной рукой. Ткнул копьём четвёртого недомерка, уже вознамерившегося рубануть орка топором.

Достал гада, но недостаточно - от его удара пришлось уклоняться и прикрываться нежно прижатым к себе недомерком, вместе с ним заваливаясь набок.

Грохнулся на землю, отбивая плечо и спину. Отпихнул от себя полузадушенного коблитта.

Того, что с топором, едва дотянувшись, ещё разок угостил лезвием копья, угодив куда-то в пах.

Вскочил на четвереньки и затем на колени.

Прямо так метнул копьё в пятого коротышку, явно надумавшего сбежать. Тот уже и факел бросил, развернувшись и позабыв про необходимость сражаться. Однако, поймав спиной оружие орка, успел сделать лишь пару шагов, споткнувшись и повалившись наземь.

Последнего, усиленно хватающего воздух ртом, коблитта, вместо Муайто отхватившего топором по спине, добил, поднявшись на ноги и втоптав голову в каменный пол.

Сильно саднящую рану постарался прикрыть, натянув на неё так и не снятую с бока повязку. Перебинтовываться времени не было. Грязная тряпка, некогда бывшая рубахой Туако, тут же пропиталась кровью. Пришлось поверх пристроить, затянув посильнее, собственный пояс. Полностью кровотечение, конечно, это не остановит, но хотя бы спрячет. Малькам видеть, что охотник ранен, вовсе не обязательно.

Прикрыв дохлым коротышкой факел, загасил его, предпочитая и дальше в темноте передвигаться. Но сам факел забрал и запалил его, лишь приведя мальков в камору старого кобла. А те, увидев его, рты пораскрывали и выпялились без малейшего стеснения. Не ожидали тут обнаружить эдакое чудо.

— Кер кобл, - обратился Муайто к старцу, - я пришёл за тобой, как тебе и говорил.

Тот медленно повёл на голос трясущейся головой и упёрся своим невидящим взглядом в молодого охотника.

— А я тебе говорил, — раскрыл он беззубый рот, — что не нужно этого делать.

— Тем не менее, кер Вайс, я выполнил своё обещание, — малость поморщился Муайто. Сильно его задевало, что не смог он выполнить обещание, данное Триске.

— Напрасно, — кобл склонил голову чуть набок. — Я всё равно не смогу с тобой пойти. Глаза мои не видят, а руки и ноги совсем не держат. Не стоит отягощать свою судьбу непереносимой ношей. Я не изменю решения. Иди уже без меня. Мне кажется или ты пришёл не один?

— Со мной несколько детей. Я намерен вытащить их из этой задницы.

— Что ж ты тогда при детях так грубо выражаешься? — надумал пожурить Муайто старик.

— Дети человеков один трогл меня не понимают. А юные орчата уже настоящие воины. Их задницей не напугать, - пускай мальки, такие слова услыхав, приободрятся хоть немного. А то, хоть и храбрятся, заметно, что в сильном волнении пребывают.

— Это хорошо, — довольно кивнул старый кобл. — Вот их и спасай. А меня даже не уговаривай. Мне всё едино: совсем недолго в этом мире жить осталось. Заждались меня Туманные Пределы.

— Достопочтенный кер Вайс, — выдвинулся вдруг вперёд Плинто. — Вижу я по рубищу твоему и голове бритой: принадлежишь ты к числу Ведающих. К тем, что Ушедшим служат да с духами разговаривать умеют, как шаманы наши. Не мог бы ты рассказать мне, что творится в этих пещерах? Что за чудеса творят с коблиттами их новые боги?

— Что ж, — выслушав малька, кобл ухмыльнулся, — хоть и волос на моей голове нет вовсе не потому, что брею я их, Ушедшим служа, а из-за того, что время безжалостно над старым кером, в словах твоих звучит истина. Когда-то я действительно был Ведающим. Потому и держали меня поганые предатели столько лет в плену, истязая нещадно и энергию мучений пользуя.

Лица мальков, даже в неверном свете факела заметно было, малость побледнели. Не по себе им похоже от слов таких стало. А вот дети человеков, ничего не понимая, просто с тревогой, но и любопытством, старого кера Вайса разглядывали.

— Так что, — продолжил тем временем кобл, — про тайны этих серых пещер я вполне мог бы тебе поведать, юный любознательный орк. Да только лучше будет, если поспешите вы отсюда сбежать, спасаясь от коблиттов и богов их злых.

— Я должен рассказать Старшим, что тут происходит, — проявил твёрдость Плинто.

А Муайто его поддержал:

— Расскажи ему всё, кобл. Раз ты сам не пойдёшь с нами, расскажи. Старшие должны узнать, что тут творится.

— И то верно, — вздохнул старик. — Народам этого мира стоит узнать и задуматься над происходящим. Что ж, слушайте. Всё началось ещё в те времена, когда Великий Торкус, спасаясь от человеков, решил увести через магический портал только лишь один свой народ. На остальных мощности заклинания могло не хватить, — старик развёл руками, словно извинялся за слабость заклинания. — Вы же наверняка знаете, что мы, коблы и орки, два вассальных народа Древних, с гордостью отправились, согласно приказу Торкуса, прикрывать отход его народа, защищая место исхода от нападения армий человеков. И мы с достоинством выполнили свой долг, положив в бою чуть ли не всё своё войско. Уцелеть смогла лишь малая толика воинов.

Серый же народец, — губы старика скривились в презрительной усмешке, — ходивший в слугах у Древних, отчего-то решил, что обязаны те были забрать коблиттов с собой, не оставляя на расправу человекам. И столь сильна была их обида, когда Торкус отказал коротышкам, что решили те на мнимое предательство ответить предательством настоящим. И выдали человекам время и место исхода. Подлость серого народца чуть не погубила Древних. Потому-то Торкусу и пришлось сотворить заклинание «Дикого огня», став за это навеки Про́клятым. Он отбросил прочь армии человеков, беспощадно испепелив их и позволив своему народу почти невредимым пройти через Портальное Зеркало.

Кобл замолк на миг, переводя дыхание, а затем продолжил, нахмурив брови:

— Но как только он сам прошёл через портал, закрыв за собой проход, эти предатели и тут проявили мерзость характера своего, разбив величайший из артефактов и превратив Зеркало в груду блестящих осколков. И растащили они все эти осколки по многочисленным своим племенам и родам, припрятав в самых потаённых уголках. Дабы никто не смог восстановить зеркальный портал и народ Древних никогда не вернулся бы в этот мир.

Но и на этом не успокоились глупые коротышки, — вздохнул старик глубоко и печально. — Стали они подле осколков творить тёмные обряды, сыпля проклятиями в адрес бывших своих хозяев. Стали приносить жертвы перед зеркальными алтарями, напитывая их энергией смерти да эманациями боли и страданий. И призывая любых богов, способных отомстить Древним и всем остальным, отвернувшимся от коблиттов и презревшим их за предательство.