Михей Абевега – Легавый (страница 4)

«Собеседование» с душами покойных ничего особенного не выявило. Злоумышленники, напавшие вчера поздно вечером на арсенал просто нашпиговали дротиками охранников, те даже прочухаться не успели. Лишь один из них умер не сразу, успев заметить достаточно много ворвавшихся через проходную на территорию склада вооружённых людей.

Я постарался разглядеть налётчиков поподробнее и потом описал, как смог, Холмову. Инспектор сделал пометки в каком-то изрядно потрёпанном служебном журнале, затем уточнил, не видел ли я среди лиходеев представителей гоблинской расы (видимо, и ему на эту тему хвоста накрутили), и сообщил, что со склада, судя по описи, пропало несколько больших ёмкостей с пирогидритом. Причём, как я понял, такого количества вполне достаточно, чтобы разнести полгорода. Герцогский дворец так точно стереть с лица земли запросто возможно.

Что-то совсем не ладно в герцогстве. Такие силы и средства задействованы, что даже странно становится. Помнится, наши бомбисты всё больше по двое — по трое предпочитали действовать, когда коронованных особ или их приближённых взорвать пытались. По крайней мере, в школе нам так рассказывали. А тут среди бела дня посреди города целый отряд террористов разгуливает. А ещё один отряд склад грабит со взрывчаткой. Или это одни и те же люди? Орк же сказал, что на площади пирогидрит взорвали. Тисканули здесь взрывчатку и быстренько нашли ей применение. Понятное дело, не всей, а лишь малой её части. Значит можно ожидать в ближайшем будущем ещё каких-нибудь диверсий. Нужно будет поглядеть на тех бандитов, что мы с орком на площади завалили. Может, опознаю кого. А главное, необходимо поскорее герцога в известность поставить. Такая мощь в руках злоумышленников — это вам не шутки.

Вот только Холмов очередные мои намерения повидаться с местным самодержцем самым беспардонным образом похерил. Типа об угрозе терактов он и так уже начальство предупредил, а с результатами моего «опроса свидетелей» отправит в управление вестового. На меня же у инспектора имелись совершенно иные виды.

— Тут, господин Штольц, одно хитрое дело образовалось. Пока я вас тут дожидался, получил депешу с предписаниями. Вас там не упоминалось, но склонен я полагать, что без способностей медиума мне в этом деле никак не обойтись. Знаю, что вы особо важными расследованиями заняты, но осмелюсь-таки просить вас об участии. Тем более, может статься, преступление сие и к вашим делам касательство имеет, ибо затрагивает интересы весьма именитых особ. Посему буду вам премного благодарен за посильную помощь.

— Ну так выкладывайте, Шарап Володович, не томите, — попенял я инспектору, — а то ходите всё вокруг да около.

— Это от того, господин Штольц, что неординарность ситуации даже меня, человека бывалого, лишает душевного равновесия. Скажите, вы ведь на механической колеснице сюда прибыли? Тогда давайте-ка, дабы сэкономить наше время, воспользуемся столь счастливой оказией и прямо отсюда направимся к месту последнего происшествия. Я вам по пути всё в подробностях и обскажу.

Глазом моргнуть не успел, Холмов уже сопроводил меня к машине и принялся втолковывать Митиано, куда тому следует нас всех отвезти. А орк и не подумал кочевряжиться, накрутил ручку завода и сразу за руль, словно ему по городу только в удовольствие колесить. Мы же с инспектором разместились позади на пассажирских местах.

— Начать мне следует, пожалуй, издалека, — повернулся ко мне Холмов, когда машина набрала ход, — дабы вы ознакомились с подоплёкой и прониклись всей степенью тревожности происшествия. Полгода назад в Крутоярске, что на самой юго-западной окраине герцогства, найдена была насильно умерщвлённая девица. Городок уездный, на самых, так сказать, задворках. В силу малости поселения, всё там у всех на виду. Опять-таки, погибшая особа была хоть и не из знатного, но из уважаемого семейства. Потому событие и всколыхнуло весь городок. А как иначе, ежели дочь городского головы обнаружили в самом жутком и неприглядном виде. Мало того, что убиенную нашли средь зимы раздетой донага, так ещё и тело её было измято и истерзано, будто злобным диким зверем. Поначалу даже решили, что оную девицу задрал медведь-шатун, тем более, что и на лице жертвы, и на её теле наблюдались глубокие раны будто от крупных когтистых лап. Однако, поразмыслив, решили, что вряд ли зверь стал бы столь тщательно тело облачения лишать. Не имеет он таких потребностей. Ну, брюхо прям сквозь одеяние вспорет, потроха разворотив, ну, лицо объест, да и то не всегда. Может бросить и уйти, почти не тронув. А так, чтоб платья лишать, уж и подавно не в привычках звериных.

Я согласно покивал, потому как и сам не смог представить медведя, раздевающего девушку догола. Тут явно не зверь орудовал. А инспектор продолжил, словно отвечая на мою невысказанную мысль:

— Однако и человека, на такие зверства способного, вообразить немыслимо. Поскольку причины для подобного действа постичь разумом невозможно. Понятно бы, взалкал кто да ограбил несчастную. Или снасильничал, посколь молода да пригожа была. Ну и умертвил, дабы не опознала после лиходея того. Так ведь не имела жертва при себе ничего ценного. А главное, следов надругательств над честью девичьей эксперты, вытребованные из Селябы, не зафиксировали.

— Ну а другие улики эксперты те не нашли? — не сдержал я своего любопытства. — Следы, может, какие? Там же, раз зима, снег наверняка лежал.

— И снег был, — подтвердил Холмов, — и следов на снегу в достатке имелось. Да толку-то. Селяне накануне наблюдали в окрестностях заезжий табор. А посему, хватившись девицы и решив, что бродяги могли оную умыкнуть, кинулись на поиски всем миром, кто с топорами-вилами, кто с собаками. И, когда сыскали пропажу в пригородном полесье, от избытка рвения и недостатка разумения истоптали всё вокруг так, что и не понять вовсе, кто где наследил. Медвежьих поступов потом, как ни старались, не нашли, лишь собачьи вроде. Но вот на дереве одном, близь жертвы как раз, обнаружили клок звериной шерсти, зацепившийся за расщеп. Длины изрядной да масти такой, что у собак здешних и не сыскать. А ещё на такой высоте, что никакой собаке не дотянуться.

— Может, кто в шубе плечом зацепился?

— Ни у кого из местных, даже у головы городского, отродясь такой богатой одёжи не имелось. Тулупы-то всё больше заячьи да волчьи. Иной раз овчину встретишь. А тут не пойми, что за зверь. Разве что верблюд некую схожесть имеет, ну так откуда ж ему в наших краях взяться?

— И что в результате?

— А ничего. Не выявлен злодей до сей поры.

— Висяк, значит, — скривился я и поспешил разъяснить непонимающе глянувшему на меня Холмову: — Дело осталось нераскрытым и зависло.

— Как есть, зависло, — согласно закивал тот. — Расследование, оно ведь сродни решению арифметической задачи. Собрал по крупицам все улики до мельчайших, произвёл сложения-вычитания и, коли всё сделал верно, получил должный результат. Но, чтобы найти все необходимые слагаемые, недостаточно одного лишь рвения и пытливого ума. Надобно ещё обладать эдаким профессиональным чутьём или, если угодно, нюхом. Дабы интуитивно понимать, в каком направлении следует двигаться в поисках истины, — инспектор разошёлся, оседлав, похоже, любимого конька. — Не зря ведь легавыми нас всяческое отребье именует. Потому как, подобно охотничьему псу, настоящий сыскарь, учуяв преступное зловоние и взяв след, идёт до конца, распутывая самое сложное дело и находя виновника.

Холмов на несколько мгновений замолк, задумавшись. Я уж хотел было вернуть его в изначальное русло беседы, которая явно свернула не туда, но инспектор справился с этой задачей самостоятельно. Встрепенувшись, будто вырываясь из вязкого болота собственных размышлений, он продолжил:

— А в этом деле, господин Штольц, сколько не пытались собрать улик, так и не смогли сложить их воедино, решив задачку. Словно отказал нам профессиональный нюх.

— Ну, тут два варианта, — решил я разбавить затянувшиеся разглагольствования Холмова шуткой. — Либо коронавирус, болезнь это такая, при которой запахи не чувствуешь, либо кто-то посыпал свои следы жгучим перцем.

— Если я правильно понимаю вашу аллегорию, — задумался Холмов, — либо мы сами чего-то не замечаем, в силу недостаточности разумения и собственной зашоренности, либо кто-то с умыслом путает нам след, скрывая истинные улики.

Ничего подобного я не имел в виду, просто ляпнул первое, что на языке повисло. Но мысль, развитая инспектором, выглядела вполне разумной, так что я не стал отнекиваться, а, напротив, состроил умное лицо и даже, покивав, добавил:

— Или, наоборот, подбрасывая ложные.

— Вынужден признать, — удивлённо глянул на меня инспектор, — с подобной точки зрения мы это дело вовсе не рассматривали. Искренне восхищён вашей проницательностью и готов повиниться в том, что первоначально воспринял вас, как человека стороннего и в деле сыска абсолютно несведущего.

Знал бы он, насколько был в том прав. Мой опыт в сфере криминальных расследований основывался лишь на чтении да на просмотрах всевозможных детективных историй.

— Полагаю, — продолжил тем временем Холмов, — следует зарыться в архивы и пересмотреть скопившиеся материалы по всем подобным делам. Авось, да угляжу что-либо ранее упущенное.