Михей Абевега – Агент (страница 9)

Пришлось терпеть и как-то общаться с крохой, поскольку Агафья Егоровна категорично заявила, что не намерена позволить гостям сбежать прежде, чем она накормит их, в смысле нас, обедом. К счастью для меня, основное внимание мелкая егоза уделяла Тимону. Вертелась вокруг юлой и лазала по нему, как обезьяна по дереву, совершенно не пугаясь огромных габаритов орка и его устрашающе выпирающих из-под губы клыков. А тот особо и не сопротивлялся. И, похоже даже, воспринимал взявшую его в плен девчушку с нежным пиететом.

Я же, пока хозяйка накрывала на стол, заинтересовался висящими на стене семейными фотографиями. Имелись тут и портреты счастливых родителей с дочкой, и более ранние без неё.

Агафья Егоровна была очень фотогенична и выглядела всегда совершенно безукоризненно. Её строгие позы, не лишённые тем не менее грациозного изящества, полные достоинства и явно высокой самооценки, каким-то образом умудрялись ещё выразить и подчеркнуть любовь к стоящему подле мужу.

Однако сам Иван Федотович заинтересовал меня много больше. Гладко выбритый худощавый господин довольно высокого роста. Супруга ему на фотографиях едва доставала до плеча, а значит, инженер был даже чуточку выше, чем я. Одет, надо сказать, всегда вычурно по-деловому. Длинный форменный чёрный сюртук с блестящими петлицами и стоячим воротником под горло, белая сорочка, галстук, чуть зауженные брюки со стрелками и до блеска начищенные ботинки. В руках или на голове похожая на офицерскую фуражка. Только тоже чёрная и с чёрным же околышем. На носу неизменное пенсне.

— Агафья Егоровна, — окликнул я вдову, как раз с супницей в руках проходившую мимо, — скажите, а как ваш муж одевался на работе?

— Да так же и одевался, — кинув быстрый взгляд на фотографии, ответила та. — Ни к чему ему было наряды менять, да и не по нраву. Порядок в одежде, как и во всём, любил. И всенепременно соблюдал.

— Тогда, — поразмыслив, высказал я, — скорее всего, на кладбище похоронен не ваш муж.

Если бы Агафья Егоровна не успела уже поставить супницу, скорее всего, грохнула бы её на пол.

— Отчего вы так решили? — спросила она, торопливо оперевшись на стол одной рукой, а другой зачем-то коснувшись брови, залепленной пластырем.

— Ты уверен? — орк, на огромной раскрытой ладони которого довольная Сонюшка, тихонько что-то напевая, вырисовывала пальчиком непонятные загогулины, тоже одарил меня удивлённым взглядом.

— На девяносто девять процентов, — развёл я руками. — И сейчас поясню, почему.

Глава 5

— Прежде всего, — взялся я излагать свои соображения, будто какой-нибудь киношный Эркюль Пуаро, — стоит рассказать вам, свидетелем чего я стал. Человек, глазами которого я смотрел на события, в компании с ещё одним господином, скажем так, шёл пешком вдоль железнодорожного полотна. Причём, должен заметить, с соблюдением всех норм безопасности.

Чтобы получше сконцентрироваться на мысли, я и сам стал расхаживать по комнате взад-вперёд. Не нервно, как какой-нибудь злой тигр в клетке, а вполне себе размеренно и неспешно.

— Приближение паровоза они видели оба, и падение моего подопечного под поезд, вероятнее всего, было организовано именно его спутником. Разглядеть которого, — я покаянно склонил голову, — мне, увы, не удалось. Просто какой-то мужик в пальто и картузе. Зеркала, чтобы увидеть лицо самого убитого, как вы понимаете, возле путей тоже не имелось. И даже луж не было.

Орк, казалось, слушал меня в пол уха, гораздо больше внимания уделяя скачущей вокруг него Сонюшке. Хотя Тимон наверняка и без того оставался бы совершенно невозмутимым, переваривая полученную информацию. А вот Агафья Егоровна, видимо, не имея сил справиться с волнением, осторожно присела на краешек стула, но не переставала при этом безотрывно следить за моими перемещениями.

— Однако, — поднял я указательный палец, — как вы, Агафья Егоровна, сказали, на работу ваш супруг одевался в полном соответствии с изображением на этих фотографиях. Что называется, при полном параде и с иголочки. А тот тип, с душой которого я общался, расхаживал по насыпи в обуви, если мягко выражаться, видавшей виды. И я сомневаюсь, что инженер Ильин ни с того, ни с сего променял свои отличные ботинки на какие-то изношенные сапоги, к тому же ещё и совершенно не знающие чистки.

Вопросительно глянув на хозяйку дома, я дождался её кивка, явно означающего согласие с моей теорией, и продолжил:

— Кроме того, мой подопечный обращался к неизвестному спутнику со словами «ваше благородие». И, как мне показалось, несколько заискивающим тоном. Что несомненно указывает на более высокий чин собеседника, предположительно, офицерский. Хотя неизвестный злоумышленник и носил цивильную одежду, но выправкой своей сильно походил на моего знакомого ротмистра Пехова, мир его праху. Такой же вояка-строевик до мозга костей. Так вот, такое обращение к тому господину совсем не вяжется с положением самого инженера Ильина. Он ведь, Агафья Егоровна, какой чин имел? Титулярный советник? Во-о-от. А это, насколько мне помнится, соответствует званию капитана. Не думаю, что в исполнители покушения подался аж целый майор. Тут кого попроще нашли бы. Да и взгляд во время беседы моего подопечного с убийцей, как мне показалось, был направлен немного снизу-вверх. А ваш супруг, сударыня, поправьте меня, если я ошибаюсь, ростом был даже выше меня.

Очередной кивок подтвердил правильность моих предположений.

— Ну и наконец, целью путешествия потенциальной жертвы преступления являлся перевод ручной железнодорожной стрелки, перенаправляющей движение поезда. И я уверен, в обязанности инженера исполнение подобных функций не входило. Было у него, чем заняться, и посерьёзнее. Да и к тому же манера изъясняться у моего подопечного была слишком уж простоватой, не соответствующей хорошо образованному человеку. Вот из всего вышесказанного я и делаю вывод, что под поезд угодил вовсе не господин Ильин. Скорее всего я общался с душой Никодима Поздеева, пропавшего без вести путевого обходчика.

— Ну ты, братец, силён, — одобрительно сморщил физиономию Тимонилино. — Знатно расписал.

— А где же тогда Иван Федотович? — на взволнованном лице Агафьи Егоровны промелькнула тень облегчения. — Неужто жив?

— Не смею утверждать этого с полной уверенностью, — пожал я плечами, — но такая вероятность существует. Скажите, много ли ещё вы знаете инженеров на железной дороге?

— Нет-нет, что вы, — всплеснула руками слегка воспрянувшая духом хозяйка дома. — Таких, как Иван Федотович, раз-два да обчёлся. Его ведь и обучали-то в Европе, потому как у нас такое сильно внове. Его ведь сам граф Миассов рекомендовал тогдашнему главе железнодорожного управления. А прежде, когда вместе с сынком своим Ивана Федотовича железнодорожному делу учиться отправлял, ещё и выделению стипендии от герцогства поспособствовал, как особо подающему надежды будущему специалисту. И потом в получении чина протекцию благоволил составить.

— Ну вот видите. Такими специалистами вряд ли имеет смысл разбрасываться. А что, сын графа тоже на железной дороге служит? Что-то он нам про это ничего не упоминал.

— Потому и не упоминал, что Зигмунд Зигмундович так в заграницах и остался проживать, в дом отцовский лишь изредка наведываясь.

— Хм, понятно. Видимо, не сильно приятная для старика тема. В общем, я так думаю, что захватили Ивана Федотовича в плен, чтобы и дальше использовать его знания.

— Да неужто возможно такое, — недоумённо всплеснула руками Агафья Егоровна, — чтобы подневольно и с кем-то знаниями делиться? Это ведь не камень на каторге рубить.

— Уж поверьте, — вздохнул я, — очень даже возможно. В моём мире имеется достаточно примеров. Во время одной войны целые исследовательские институты состояли из заключённых и ссыльных научных работников. От лаборантов и до профессоров.

— Так вот откуда у вас способности, — сообразила Агафья Егоровна. — Вы, стало быть, из иномирцев будете.

— Из них, — и не подумал я отрицать данный факт, поскольку скрывать ещё и это мне указаний не давали.

— Вот бы Иван Федотович рад был с вами побеседовать. Наверняка, что-нибудь интересное вызнал бы. Уж больно охоч он до новшеств разных, особенно тех, что к делу возможно приспособить.

— Надеюсь очень, хозяюшка, — Тимон, аккуратно спустил на пол сидевшую у него на коленях Сонюшку и поднялся со своего места, — что таковому суждено ещё будет случится. Уж братец мой расстарается, будьте уверены. Надобно только на погост нам вернуться да дело продолжить.

— Погодите, господа, — резво вскочила и хозяйка дома, — а как же обед? Уже и готово всё. Извольте к столу, я сейчас подам.

Она умчалась на кухню и через минуту вернулась с огромной, литров на пять, керамической супницей в руках:

— Вот, прошу вас, господа, вчерашние щи. Не откажите в любезности, откушайте с нами.

Отказать ей было невозможно. Тем более, запах горячего варева пробудил во мне такой зверский аппетит, что я и сам никуда не ушёл бы, предварительно не поев как следует. Так что на кладбище нам удалось вернуться лишь спустя, наверное, ещё с полчасика.

И вот тут я вынужден был признать, что зря не послушал орка, когда тот сразу предлагал никуда с кладбища не уезжать. Может, и грозила нам тут какая опасность, но поди уж отбились бы. Зато не остались бы у разбитого корыта, как теперь. Мало того, что пропали тела всех перебитых нами землекопов, так ещё ведь кто-то напрочь раскурочил фальшивую могилу инженера Ильина. Свежий земляной раскоп зиял пустотой, столбик с табличкой валялся поблизости, а чуть поодаль Тимон углядел и разбитую погребальную урну.