Михей Абевега – Агент (страница 28)

Что ж, оружия у девушки не было — некуда его тут было прятать. И на мастера каких-нибудь боевых искусств Мелисса не походила. Никаких тебе рельефных мышц, одни лишь плавные линии и изгибы немного субтильного, но очень красивого женского тела. Сил скрутить меня ей вряд ли бы хватило. Разве что горло попытаться перегрызть. Ну так, чтобы уберечься от этого, достаточно было просто не позволять эльфийке поворачиваться ко мне лицом.

Тем более она и сама, словно чувствуя мой настрой, перевернулась на животик и призывно выгнула спинку, приподнимая шикарной округлости зад и похотливо елозя бёдрами. Будто кошка, незамедлительно требующая кота.

В общем, я плюнул на сомнения и принял вызов судьбы. Уж не знаю, насколько удовлетворённой покинула мою спальню эльфийка, но меня она за пару часов вымотала так, что я еле набрался сил закрыть дверь за улизнувшей прочь девушкой и с трудом доплестись обратно до кровати.

А утром, за довольно поздним завтраком, когда все мы, хорошенько выспавшись, собрались за общим столом, эта хитрюга вела себя так, будто ничего нынче ночью и не произошло, вновь предоставив право любезничать со мной Елизавете Тихоновне. Воспитанница графа за ночь успокоилась и сменила гнев на милость. Опять радостно щебетала, подсев мне на ухо и окружив вроде как заботливой пустяшной суетой.

Под конец трапезы меня это даже стало утомлять. Но к счастью вовремя появившийся дворецкий прервал мои мучения, объявив о посетительнице, требующей безотлагательной аудиенции графа. Старик Миассов, извинившись, покинул нас, но буквально через несколько минут послал слугу за мной, приглашая присоединиться к беседе.

— Позвольте представить вам Федору Кузьминичну Гросс, — указал мне граф на молодую светловолосую девушку, одетую не так чтобы богато, но вполне прилично и очень даже со вкусом. Стройная фигура, милое личико и, чёрт побери, чуть оттопыренные эльфийские ушки. — И знаете ли, голубчик, Федора Кузьминична явилась не столько по мою, сколько по вашу душу. Прознала, что гостит у меня столичный дознатчик и явилась со своей бедой, прося о помощи.

— Покорно умоляя, ваша милость, а не прося, — девушка чуть склонила голову и слегка присела, изображая почтительный книксен. — Поскольку лишь в ваших силах предотвратить чудовищную несправедливость, угрожающую моему жениху.

— И что же стало причиной той несправедливости? — поинтересовался я, впрочем, совсем без энтузиазма. У меня тут планов громадьё, и любое расследование, занимая лишнее время, могло эти планы нарушить.

— Да-да, голубушка, не стесняйтесь, — подбодрил юную посетительницу старый граф, — поведайте Владиславу Сергеевичу о том, что случилось.

— Сегодня рано утром, — пустила вдруг слезу Федора Кузьминична, — почтенного Пантелея Марковича, батюшку моего жениха, обнаружили убитым. А самого Еремея Пантелеевича околоточный надзиратель приказал взять под стражу, ложно обвинив в содеянном. И лишь в вашей власти опровергнуть подлый навет, дабы высвободить моего суженного из заточения. Не откажите, ваша милость, — заламывая руки, девица бухнулась передо мною на колени, — проявите сострадание, спасите Ерёмушку от злого навета!

— Полно вам, сударыня, — кинулся я поднимать её, подхватывая под локотки. — Это совсем уж лишнее. Давайте-давайте, вставайте.

— А и правда, голубчик, — легонько похлопал меня по плечу граф, — отчего бы вам и не помочь по-соседски? Пантелей Непряхин человеком был почтенным, сумевшим из худого двора крепкое хозяйство сколотить, а после к тому ж мануфактуру ткацкую запустить. Да такую, что для него и для герцогства большой прибыток давала. Съездили бы вы, глянули бы хоть одним глазком, что там да как. Может, сынок Пантелея Марковича и невиновен вовсе. Тем более от подворья его до Карасей ваших рукой подать. Может, и своё имение заодно навестить успеете. Считайте это моей личной просьбой, голубчик. А я уж делу этому пригляд обеспечу, чтоб ни в пути, ни на месте никто вас не потревожил.

Пренебречь просьбой графа, давшего нашей кампании приют, да и вообще так по-дружески к нам относившегося, я не посмел. Утро раннее, до деревни Непряхина и впрямь ехать недолго — к вечеру по-любому вернуться успеем.

— Я правильно понял, — обратился я к утирающей слёзы просительнице, — что Еремей Пантелеевич и есть ваш жених?

Федора Кузьминична активно закивала в ответ.

— Что ж, попробую вам помочь. Но вы должны понимать, что, в случае виновности вашего жениха, я дам показания против него.

— И не сомневайтесь, не виновен он, — прижав руки к груди, принялась убеждать меня барышня. — Он хоть и пришёл ко мне под утро, сильно выпивши и вовсе ничего не помня, да только не таков он, чтобы батюшке своему даже в нетрезвости смерти желать. Потому я, как становой пристав за Ерёмушкой заявился, прямиком к вам и кинулась спасения искать.

Мутная какая история. Что-то после всего сказанного у меня наоборот только сомнения появились в невиновности сына-алкаша. У меня у самого бывший одноклассник, в одном со мной подъезде проживавший, совсем недавно по пьяни отца прирезал. Причём инвалида, к постели прикованного. Правда, одноклассничек по жизни сидельцем был, подолгу на свободе обычно не задерживаясь, и характер имел не приведи господь. Вот только мне и на «Ерёмушку» пока характеристик никто читать не давал. Не удивлюсь, если он тоже тот ещё подарочек, особенно когда выпьет. Однако, раз обещание дал, нужно как-то помогать Федориному горю.

— А ты, братец, уверен, что нас не в очередную ловушку заманивают? — первым делом поинтересовался Тимон, после того, как я, зазвав к себе в комнату друзей, озвучил им план ближайших мероприятий. — Послали ещё одну девицу смазливую, зная про нрав твой ветреный да неуёмный. Наказали ей слезами тебя разжалобить, а на самом деле заманить в самую глухомань и кончить там по-тихому.

— Хорош меня подкалывать, — покривившись, глянул я с укором на орка. — Я её особо и не рассматривал даже.

— Странно, — гоготнул Тимон, — я думал, после ночи в обществе эльфийки ты теперь только на них заглядываться и будешь, а все остальные девицы тебе уродинами казаться будут.

— Сам виноват, — обиделся я. — Нечего было пускать её ко мне.

— А и то правда, Владислав Сергеевич, — между тем, не обращая внимание на наши препирательства, задумчиво изрёк инспектор, — граф ведь только с семейством этого Непряхина знаком. А оную девицу, чьей-то там невестой назвавшуюся, он ранее наверняка и в глаза не видывал. Сомнительно всё это. Тем паче, как вы сказали, барышня сопровождать нас непосредственно на место преступления отказалась.

— Она сослалась на личные обстоятельства, — кивнул я. — Не стал уточнять, какие именно, но, согласен, выглядит всё это несколько подозрительно. Поэтому не станем исключать возможность засады и проявим осторожность. Предупреждён, значит вооружён. Да и граф нам дополнительную охрану обещал.

Собрались быстро. Я так только и сбегал в форменный мундир переодеться для солидности, ну и оружие проверить, с собой прихватив. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы отговорить Елизавету Тихоновну с Мелиссой ехать с нами. На этот раз, кажется, обиделись на меня уже обе и по-настоящему.

— Скажите, Шарап Володович, — насел я на Холмова, когда мы отъехали, — вам не показалось странным, что эта Федора назвала подозреваемого своим женихом? Я слышал, что у людей не может быть детей с представителями других рас.

— Правильно слышали, — кивнул инспектор. — Однако смешанные браки законом не возбраняются. Общественное мнение, конечно же, подобные мезальянсы не поддерживает, но и воспрепятствовать таковым, коли случаются прецеденты, не может. И да, раз уж мы о том заговорили. Вы меня простите за бестактность, но позвольте-таки полюбопытствовать, каково это иметь близость с девицей эльфийских кровей? Правда ли, что в пылкой страстности с ними никто более не сравнится?

— Шарап Володович, — с укоризной глянул я на инспектора, — неужто и вы туда же?! Ну ладно ещё этот зубоскал неотёсанный всё подколоть меня норовит. Но от вас-то я такого вовсе не ожидал.

— Да что вы, Владислав Сергеевич, — взволновался Холмов, — я без всякой задней мысли. Ваше дело молодое, а вот я всю жизнь прожил бок о бок со своей Прасковьей Львовной, на сторонних барышень нисколько даже не заглядываясь. А тут, раз такая оказия подвернулась, увы, не сдержал любопытства, отнюдь не желая ни упрекнуть вас, ни обид причинить.

— Да какие обиды, — отмахнулся я. — Просто вы меня своим вопросом малость огорошили. А в эльфийках ничего особенного нет, орчанки даже поактивнее будут. Впрочем, мой опыт не настолько богат, чтобы судить о том с полной уверенностью.

— Опыт — понятие относительное, — пожал плечами Холмов. — По мне, так вы ходок ещё тот. И, хоть укорять вас я не в праве, не могу всё же не предупредить. Вы с похождениями своими будьте поаккуратнее. Нынче за завтраком Елизавета Тихоновна очень уж подозрительно на вас поглядывала.

— Да? А я и не заметил.

— Не удивительно, вы всё больше госпоже Филси внимание уделяли, глаз с неё не сводя.

— Что ж, — кивнул я инспектору растерянно, — спасибо за совет, учту.

Да уж, как бы мне не заиграться напрочь с моими барышнями. Ревнивые женщины, они ведь могут доставить хлопот и неприятностей больше, чем даже охотящиеся на нас убийцы.