Михайлов Дем – Инфер 3 (страница 6)
– А тебя, похоже, давненько не трахали, раз такая говорливая?
– Я тебя…
– Уняться всем, – лениво буркнул я, с легким одобрением глядя на разошедшегося Хорхе. – Врубай следующую монету, Ссака.
– Ощущение, будто завожу музыкальный автомат – хрен его знает какая песня выскочит следующей. Ты видел хоть раз эти автоматы, что стояли раньше в каждом баре? Стилизованные под середину двадцатого века. Пихаешь в него монету, бьешь кулаком по кнопке «случайно» и лотерея пошла – либо заиграет музыка, либо выскочит из двери какой-нибудь хрен с кастетом.
– Запись.
– Врубаю.
– Даттон здесь! – проскрежетал проигрыватель «монет». – Я снова в эфире! Интересно, разрешат ли мне проиграть пару своих записей в Проповеди Экспульсо… было бы неплохо. Недавно у меня что-то сильно кололо в правом боку, и решил я навестить гадалку. Подставил ей небритую жопу, она мне там все хорошенько осмотрела, потыкала пальцем и успокоила – ничего страшного, жить буду. И предостерегла от самой главной моей беды – не доверять чертовым бабам! Не верить ни единого их слову! Передал я слова гадалки доверенным камрадам во время последней попойки в баре Старого Дриста… а они чего-то ржать начали, спрашивают, верю ли я гаданию. Может, я не улавливаю чего? Но все знают, что Культу можно верить! Их запас сушеного экса велик! Зловонные духи предков шепчут им на ухо! И только они по морщинам в жопе могут так точно предсказать судьбу любого сурвера. Я не пожалел пяти динарио – и как по мне, сделка хороша! Итог понятен! Главное – верить предсказанию гадалки и не верить словам баб! Я понял свой курс и последую им! Проклятье… что-то опять заедает левый коленный сустав моего Патриота… не пришлось бы лезть в воду там, во внешней ауре… Почему-то вода пугает меня последнее время… может, снова навестить гадалку и спросить, почему я задыхаюсь по ночам? С вами был Даттон! Отбой связи, сурверы! Главное – не верьте бабам!
– Он реальный конченный тупой ублюдок, – с легким восхищением произнесла Ссака. – Следующую запись, лид? Они прямо заходят мне…
– Врубай, – согласился я, опуская на бревно опустевшую миску и берясь за приклад лежащего на коленях дробовика. – Гоблины! Прижать жопы к бревнам! Каппа! Продолжайте с той же скоростью.
– Да, лид.
Выше по течению показалось то, что вполне можно было бы назвать деревянной крепостью. В основании покоится множество солидных бревен вперемешку с сетками, набитыми пластиковыми шарами, там же покачиваются огромные понтоны. И все это держит на себе трехметровые дощатые стены. Дальше начинается куполообразная крыша, созданные из умело переплетенных бамбуковых стволов, охапок соломы и листьев. С двух сторон имеется что-то вроде причалов, там пришвартованы мелкие плотики и немало узкие лодок с загнутыми носами.
Колья… двойной частокол деревянных кольев окружает эту плавучую хреновину со всех сторон, причем это даже не частокол, а боевое заграждение вроде противотанковых ежей. С левой стороны часть толстенных кольев обломана, на уцелевших видна кровь. У этого пролома суетятся загорелые гоблины, что из всех сил тянут за уходящие в воду толстые веревки. Вот они дружно подались назад, над рекой пронесся их хриплый крик и… в водной толще мелькнула огромная туша с лоснящейся серой кожей.
– Гиппо, – произнеся я, с нескрываемым изумлением глядя на размеры этого зверя. – Верно?
– Гиппопотамо, – подтвердил Хорхе. – Дивинус, сеньор. Это точно дивинус…
– Он весит под шесть тонн, наверное. – присвистнула Ссака.
– Они убили божественного зверя? – прошептал кто-то из гоблинов ВестПик. – Надо помолиться… Сеньор… разрешите упасть на колени и взмолиться с плачем?
– В жопу себе поплачь, – буркнул я, поднимаясь. – Ссака, повремени с записями бравого вояки Даттона. Нас заметили…
– Путники! – на краю ближайшего к нам пирса появился тощий старик. – Мы рады вам! Добро пожаловать! Опустите оружие – в нем нет нужды! Мы мирный народ и чтим Мать и ее заветы!
Почему они всегда посылают вперед стариков? Типа мудростью своей должны покорить пришлых еще на расстоянии? Или подкупить своей ласковой беззубой улыбкой?
– Мы причаливаем! – рявкнул я.
– Племя всегда радо гостям! Мы мирный народ и чтим заветы предков. Вас будет ждать сытный ужин среди друзей и долгая ночь в безопасности! Добро пожаловать к людям большой воды, странники, добро пожаловать в племя Рио Рохо! Добро пожаловать в дом племени Аквас Транкилас!
Белозубо скалясь в ответ, Ссака прошептала:
– Будут ли они так рады нам, узнав, что случилось с той девкой и тем парнем?
– Даттон, – напомнил я, снова усаживаясь.
– Ах да…
– Даттон туточки! Сегодня великий день, сурверы! Сегодня я собственными зенками увидел засушенное и сбереженное желтушное экспульсо моего прапрадедушки Доттона! Это зрелище стоило уплаченной десятки! Только представьте – сто лет назад он, подыхая от боли, срал в последний раз на пластиковый поддончик, передавая свою мудрость Культу. Он был одним из первых, кто истинно уверовал! Мне подарили крохотный комочек его фекалий. Сегодня воскурю его вместе с какой-нибудь симпотной девкой! Может, еще курнуть тасманки? Говорят, от этого видения становятся ярче, а предки говорят громче… Пусть это запретная дурь, но правила для того и созданы, чтобы их обходить… Но я бы отдал всю свою заначку, а вместе с ней и экспульсо прапрадеда в обмен на право пощупать реально загорелую упругую жопу… Бабью жопу, конечно! Вы не подумайте там чего!..
К нам прилетела пара причальных канатов, в бревна уперлись тут же согнувшиеся от натуги шесты, и мы медленно ткнулись в причал плавучей крепости племени Аквас Транкилас. От десятка широких улыбок я аж отшатнулся и с удвоенным подозрением прошелся взглядом по чересчур улыбчивым физиономиям речных гоблинов. Те ничуть не смутились, растянув будто резиновые губы еще сильнее. Первым выпрыгнув на причал, я сделал шаг и… замер, с крайней задумчивостью глядя на длинные ряды светильников, тянущихся по периметру круглой крыши. Если их врубить разом, то пространство вокруг крепости зальет ярким светом. Одна проблема – светильников было слишком много. К тому же мое внимание к себе приковало что-то вроде тростниковой хижины со слишком уж тщательно защищенной пластиковыми листами крышей. Я сдвинулся чуть в сторону и в щелях тростниковой занавеси увидел знакомое мерцание витрин торгматов. Там минимум два таких устройства. Опустившись на колено, чем изрядно удивил смуглых гоблинов, я вгляделся в воду ниже по течению и не сразу, но все же разглядел теперь уже ожидаемое.
– Что такое, лид? – хрипло поинтересовался явно уставший, но решивший этого не показывать Каппа.
– У них море ламп, пара торгматов как минимум, а под деревянной жопой этой крепости работают мощные движки, – произнес я.
– Вон якорная цепь.
– Плюс якоря, – кивнул я. – А движками подрабатывают, чтобы снизить нагрузку на цепи. Ведь так, дедуля? У вас есть движки?
– Конечно, есть! – обрадовался тот вопросу. – Мать любит нас! Всегда любила! Двигателям уже двести лет, а все работают без единой поломки! Мы пользуемся их могучей силой с благодарностью, ежедневно молясь о их сохранности – и пока что наши мольбы достигают ушей всемогущей Матушки.
– Двести лет без единой поломки? – уточнил я. – Прямо вот, сука, как часики два века отработали, да?
– Вижу, ты злой человек…
– Злой, – кивнул я. – Так что там с движками?
– Я лишь скромный рыболов и речной трудяга, амиго. Тебе следует поговорить с нашими старшими. Про двигатели же… могу сказать, что на моей памяти они лишь однажды затихли. Нас начало сносить вниз, тягалы не справлялись…
– Тягалы?
– Сильные воины с канатами – мы помогаем божественным двигателям поднимать нас вверх по течению, когда река сужается и становится слишком быстрой.
– И движки сломались…
– Наши молитвы достигли Матери, когда мы возопили к ней! И двигатели ожили!
– Ожили?
– Ожили! – гордо заявил старик и, подпрыгнув, дал себе двойной шлепок по ягодицам. – Ух мы обрадовались!
– Не выпил ли ты, старый?
– Нажевался белой коки всласть! Дать?
– Где вы берете энергию? Для всех ламп, для двигателей…
– Нетленное сердце вечно стучит под капотом, – вдруг выдал старик и, закашлявшись, махнул рукой и куда-то заспешил, сильно при этом скособочившись. Обернувшись столь же внезапно, он с вернувшейся улыбкой, стуча при этом себя изо всех сил кулаком по груди, пояснил: – Легочные черви требуют дурманного дыма, чтобы уснуть. Но я вернусь!
– Ну да…
– Наши старшие внутри. Заходите, гости! Младшие проведут вас.
– Мы не любим такое оружие, – тихо заметил подошедший ко мне плечистый малый, умудрившись одним взглядом указать сразу на весь свисающий с меня огнестрел.
– Да что ты, – поразился я. – А че так? Потому что железные палки громко бухают?
– Э-э-э… мы не дикари, амиго, – улыбка «не дикаря» стала чуть натужной. – И мне лично знаком принцип действия огнестрельного оружия.
– А по тебе не скажешь, – признался я, критически оглядывая его.
Мышцы, мышцы, шорты, мышцы и горделивый ирокез.
– И мы не любим грубости. Мы доброе племя Тихой Воды. Мы не терпим насилия.
– Ложь, – усмехнулся я, резко останавливаясь.
Речник едва не ткнулся мне носом в плечо и изумленно заозирался, поняв, что, несмотря на попытку забрать у нас оружие еще на пирсе, мы уже стояли рядом с хижиной, скрывающей в себе торгматы.