Михал Бобжиньский – История Польши. Том I. От зарождения государства до разделов Речи Посполитой. X–XVIII вв. (страница 11)

При этом реки после каждого наводнения меняли свое русло, набрасываясь с неудержимой яростью на соседние леса, опрокидывая их и пробивая себе новый путь среди торчавших пней и корней старых дубов и буков. Причем зачастую реки и вовсе исчезали, распадаясь на бесчисленное множество рукавов, образуя массу больших и малых островов, чтобы затем ниже по течению вновь появиться из поросших кустарником заболоченных озер.

Хозяйство

Жителей среди бесчисленных рек, болот, озер и обширных дремучих лесов было немного. Для поселения они выбирали себе места посуше. А для того чтобы защитить себя от диких зверей и не менее диких врагов, строили свои жилища на многочисленных островах посреди озер, а еще раньше и на самих озерах, вбивая в них тысячи свай, следы от которых сохранились и по сей день. Причем такие жилища соединялись с ближайшим берегом длинными мостами, которые в минуту опасности могли подниматься.

Население жило охотой, рыбной ловлей, пчеловодством, скотоводством и хлебопашеством. Однако сельское хозяйство имело лишь второстепенное значение, поскольку необъятные леса давали много дичи, а широко разлившиеся воды изобиловали рыбой. К тому же обширные луга и дубравы позволяли без всякого труда содержать лошадей, крупный и мелкий скот.

Тем не менее по мере роста числа населения сельское хозяйство постепенно развивалось и с началом корчевания лесов стало приобретать все большие размеры. Посреди лесов появились обширные поля, а возле Варты они вообще раскинулись так далеко от лесов, что местных жителей стали называть полянами.

Хозяйство велось только для личных нужд за счет переработки сырья, и поэтому предметом торговли могли выступать только воск, добываемый из многочисленных лесных ульев, и дорогие меха, а в Померании – янтарь. Причем продавались и рабы.

В роли торговцев очень скоро стали выступать в основном евреи, которые вывозили купленный товар на Восток и в Испанию. Об экспорте, а следовательно, о более широком производстве зерна или крупного рогатого скота тогда никто не мог и думать, хотя бы потому, что этого не позволяли имевшиеся тогда средства коммуникации.

Существовало два вида таких средств. Там, где было возможно, пользовались спокойными водами и доступными берегами озер, соединявшихся естественными каналами. Реки только местами облегчали коммуникацию, но роли крупных водных торговых артерий из-за отсутствия постоянных русел играть не могли.

Главными являлись сухопутные торговые пути. При этом дороги прокладывались по местам, где почва была суше. Они извивались, словно змеи, среди болот и топей, по которым иногда приходилось настилать тянувшиеся на многие мили гати. Такие настилы обычно вели в те места, где реки, стесненные высокими берегами, были более удобны для переправы.

Через торговлю, преимущественно меновую, в край завозились плоды более высокой цивилизации, какие сегодня при раскопках мы находим в большом количестве. Причем с древнейших времен существовало два торговых пути, шедшие к берегам Балтийского моря, где собирался дорого ценившийся в античном мире янтарь. Один путь шел с юга из Италии, а другой – с юго-востока из греческих колоний, располагавшихся по берегам Черного моря.

Таким образом, на нашей территории встречались две цивилизации. Конечно, характер и значение влияния каждой из них в течение веков, особенно после переселения народов, менялись. Через франкское государство и Чехию к нам приближалась цивилизация Запада, а через Русь с трудом проникала цивилизация Востока. Позже же ареной самостоятельной торговли, а вместе с ней и распространения цивилизации среди ближайших племен, а затем при их посредничестве и среди живших в отдалении племен сделались берега Балтийского моря.

Однако насколько слабо было это культурное влияние, лучше всего видно из того, что, за исключением, пожалуй, одного Поморья, население нигде не сосредоточилось в одном месте и городов не знало.

Семейные, родовые и народные связи

Прямых источников, характеризующих социальный строй польских племен до создания государства, у нас нет. Тем не менее можно с большой вероятностью предполагать, что он основывался на ощущении близкого или далекого родства.

Население территориально расселялось, сгруппировавшись по семьям и родам, состоявшим из нескольких или десятков семей. Большое число родов, в свою очередь, объединялось в так называемые люды, а те – в племена, складывающиеся из определенного числа людов. При этом экономическая организация, которая на протяжении веков проходила через различные, не поддающиеся определению общинные типы вплоть до индивидуального хозяйства, основывалась на союзах семьи и рода. Эти союзы, остававшиеся под властью отца семьи и главы рода (старейшины), заботились о своих членах и обеспечивали им защиту.

Народные союзы сохранились и в организации государства Пястов. При этом несколько родов, связанных между собой кровными узами и проживавших поблизости друг от друга, по-прежнему составляли люд. Каждый такой люд насчитывал несколько тысяч человек. Он чуждался других людов и имел свое особое управление.

Верховная власть в нем принадлежала вече, то есть собранию всего люда, на котором предводительствовал старейшина. Вече решало вопросы о войне и мире, разбирало судебные тяжбы и вообще ведало всеми важнейшими делами. Решения веча в исполнение приводили старейшины, и главным образом князья, существовавшие, впрочем, не у всех людов. При этом у людей, составлявших один люд, сохранялось столь живое осознание кровного родства, что они смотрели на вече как на собрание рода, а на князя, там, где он был, – как на его главу. Именно на этом чувстве основывалось уважение к вечевым постановлениям, княжеским приказам и повиновение им.

Население было редким, а невозделанной земли так много, что использованные поля часто бросались, а их бывшие владельцы в поисках лучшего поля переносили свои жилища на новые места. Никто в люде не дорожил правом владения своим куском земли, никто не назывался его собственником, и никто не отмежевывался от других соплеменников. Однако при этом каждый люд очень стойко защищал занятую им территорию от других людов, считая себя единственным ее владельцем и собственником. Ведь земля принадлежала не отдельным лицам, не семье, не роду, а всему люду. Но там, где устанавливалась абсолютная княжеская власть, там собственником земли становился князь.

Центром общественной и хозяйственной жизни каждого люда являлся «грод», или «гродзиско», представлявший собой место, укрепленное самой природой, то есть находившееся или на возвышенности, или среди непроходимых лесов и болот, окруженное к тому же рвом, валом и засеками. Именно там люд собирался на вече, поклонялся богам, обменивался плодами своего земледельческого и ремесленного труда, создавал запасы на случай нужды. И именно сюда в случае опасности члены этого люда сносили свои пожитки, защищая их всеми силами.

В мирное же время в гроде находилась постоянно меняющаяся стража или гарнизон, но в целом этот грод был пуст и не походил на город в его истинном значении. Однако если у люда был князь, то он жил в нем, а его многочисленный двор придавал гроду больше жизни, что повышало его значение. Но все это настоящим городом его все-таки не делало.

Религия. Племена

Все славяне, жившие на территории между Эльбой и Вислой, были язычниками и почитали бога под разными именами. Лютичи, например, поклонялись Даждьбогу, сыну Сварога, как богу солнца и огня. В померанских племенах бога называли Святовитом и Яровитом, а у ругов – Руевитом, а также Треглавом. Кроме того, народная фантазия создала бесчисленное множество второстепенных добрых и злых духов как представителей творческих и разрушительных сил природы, которыми наполнялись леса и рощи, поля и пустоши, реки, ручьи и озера, деревья и цветы. Веруя в загробную жизнь, славяне приносили в дар покойникам, тела которых сжигались, напитки и кушанья.

Эта религия, богатая обрядами, суевериями и колдовством, столь разная в своих проявлениях, представляла собой, однако, определенное соединительное звено между людами, которые во всем остальном отличались один от другого. Несколько или даже десятки родственных людов, поселившихся рядом и составлявших одно племя, имели одинаковые религиозные представления, признавали одни и те же божества, одинаково их называя и поклоняясь им.

Обычно они имели даже один храм, в котором стояло изваяние верховного бога и который являлся центром всей их религиозной жизни. В определенные времена года там собирались все люды, принадлежавшие к одному племени, или, по крайней мере, их представители, которые от их имени приносили богу жертвы, так называемые «объяты», занимались предсказаниями и молились.

Такие святыни или, по крайней мере, рощи и священные места, а при них жрецы имелись, в частности, в Ретре⁸² у лютичей, в Щецине у померанцев и в городе Арконы⁸³ на острове Руян (ныне Рюген), которые сохранялись еще очень длительное время.

Аналогичной должна была быть религия и у других польских племен. Однако достоверных сведений о ней не сохранилось, так как ни один из апостолов христианства об этом не писал⁸⁴.

С течением времени религиозная общность превратилась в основу политического единства в пределах каждого племени. В момент общей опасности люды, принадлежавшие к одному племени, собирались у храма своего божества, где заключали союз для отражения нападения, выбирали одного вождя, а потом подчинялись его приказам. И чем чаще происходили неприятельские нашествия, чем больше они угрожали польскому славянству, тем теснее сплачивались люды одного племени, тем крепче становился племенной военный союз и тем более усиливалась его верховная власть.