Михаил Зыгарь – Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз (страница 149)

Звучат и другие фамилии. Горбачёв выслушивает все предложения и, по словам Филатова, предупреждает: «Ельцин — это война».

Как раз к российским выборам Ельцин выпускает свою книгу, написанную журналистом «Огонька» Валентином Юмашевым. Спустя годы она выглядит образцом популизма — большую часть текста составляет критика привилегий начальства.

В книге Ельцин-Юмашев описывает, что для руководителей партии коммунизм уже наступил: они живут в мраморных дворцах на берегу Москвы-реки, у них есть все продукты, о которых могут только мечтать рядовые советские граждане. Еще автор признаётся, что, пока был кандидатом в члены политбюро, у него было три повара, три официантки, горничная и садовник: «Жена, вся семья, привыкшие все делать своими руками, не знали, куда себя деть».

«Пока мы живем так бедно и убого, я не могу есть осетрину и заедать ее черной икрой, не могу мчаться на машине, минуя светофоры и шарахающиеся автомобили, не могу глотать импортные суперлекарства, зная, что у соседки нет аспирина для ребенка. Потому что стыдно» — в этом суть политической программы Ельцина в 1990 году. И такой заход работает безотказно — его популярность зашкаливает.

Но Горбачёва феномен популярности Ельцина искренне удивляет. «Происходят странные вещи, — говорит он на заседании политбюро 20 апреля. — Поведение Ельцина непонятно. И дома, и за рубежом он беспробудно пьет. Каждый понедельник его лицо в два раза шире обычного. Он косноязычен и предлагает черт знает что, он как устаревшая запись. Но люди не устают повторять: «Он наш человек…» И прощают ему всё».

В конце апреля Горбачёв специально посещает родину Ельцина, Свердловск, и выступает перед рабочими. По возвращении он уверен, что завоевал симпатии аудитории, победил Ельцина на его поле. Президент говорит, что тот «кончен как политический деятель».

26 апреля союзные власти наносят еще один удар, как они думают, по Ельцину: Верховный Совет СССР принимает закон «О разграничении полномочий между СССР и субъектами федерации». По этому закону все автономии становятся независимыми от союзных республик — это не только развитие доктрины Лукьянова, но и попытка выбить из-под Ельцина все российские автономии, включая Татарскую АССР, Башкирскую АССР, Чечено-Ингушетию и другие.

16 мая собирается съезд народных депутатов РСФСР. Проходит первый тур выборов главы парламента: первые места занимают Ельцин и Полозков, они набирают примерно поровну, но ни у кого из них нет 50%. Это явно неожиданный для Горбачёва результат, ведь он искренне уверен, что Ельцин теряет популярность. Назначен второй тур.

Аркадий Мурашёв, в тот момент депутат СССР, координатор «Демроссии», будет рассказывать, что слышал самые разнообразные слухи о том, как депутатов уговаривают голосовать за Ельцина. Например, якобы подключают нового главу Москвы Гавриила Попова и многим колеблющимся обещают выделить квартиры в столице, если они поддержат Ельцина.

Во втором туре Ельцин набирает чуть больше, но опять меньше положенного.

Многие депутаты требуют, чтобы не получившие нужного числа голосов депутаты больше не баллотировались. Эта идея явно исходит от Горбачёва, потому что она должна снять с дистанции Ельцина. Но такое правило нигде не прописано, поэтому Ельцин продолжает выдвигаться.

Незадолго до выборов журналист Владимир Познер приходит к Ельцину, чтобы взять у него интервью для Гостелерадио. У него самые худшие ожидания — он называет Ельцина «русским Хьюи Лонгом». Это американский политик 30-х годов, прототип героя классического американского романа «Вся королевская рать» Роберта Пенна Уоррена, популист и почти фашист. Но неожиданно Ельцин производит на журналиста впечатление очень искреннего и честного человека. Особенно Познера поражает один ответ.

«Люди, которые работали с вами в прошлом, рассказывают, что вы орете на подчиненных, стучите кулаками по столу. Вы можете назвать себя демократом?» — спрашивает журналист.

«Нет, вы знаете, откуда я вышел, знаете мой опыт. Там нет ничего, что бы сделало меня демократом. Но я пытаюсь учиться, надеюсь, люди вокруг меня помогут мне стать более демократичным. Но из-за моего прошлого это будет непросто».

23 мая Горбачёв сам приходит в Верховный Совет, чтобы выступить перед российскими депутатами — и убедить их не голосовать за Ельцина. Но это возымеет обратный эффект.

Зато генсек перед третьим туром решает сменить своего ставленника — и вместо Полозкова кандидатом от коммунистов становится член политбюро Александр Власов, глава российского правительства. И именно этот третий тур становится для Ельцина удачным. 29 мая он получает 535 голосов, то есть на три голоса больше, чем необходимые 50% + 1 голос.

Горбачёв узнаёт о триумфе своего врага в самолете, когда летит в США.

После избрания Ельцина председателем Верховного Совета на повестке у депутатов следующий вопрос: Россия вслед за балтийскими республиками должна принять декларацию о суверенитете. И если в момент выборов руководителя съезд был расколот пополам, то здесь никаких сомнений нет ни у кого. С трибуны съезда неоднократно повторяется тезис, что больше 75% всей промышленности СССР находится в России, а значит, именно Россия кормит всю страну. Если она станет экономически самостоятельной и не будет тратить деньги на остальные республики, жизнь наконец-то наладится — это очень популярная среди обывателей мысль. Интересно, что жители всех советских республик считают, что это они кормят остальных: все полагают, что они отдают больше, чем получают, все уверены, что Москва их эксплуатирует.

И меньше чем через две недели после избрания Ельцина, 12 июня, тот же самый съезд, который еще недавно был расколот пополам, почти единогласно голосует за текст Декларации о суверенитете России — удивительное единодушие демократов и «русской партии». Впрочем, первое и последнее.

Бунт Ахромеева

В начале июня 1990-го Горбачёв снова в Вашингтоне. В прошлый раз он гостил у президента США в 1987 году, и это был Рейган. С тех пор мир совершенно изменился. Трансформировался и сам Горбачёв, и отношения в его команде. Например, в составе делегации по-прежнему старый маршал Ахромеев, его советник по военным вопросам. Но если раньше между ними царило взаимное уважение и доверие, то теперь бывший начальник Генштаба смотрит на генсека с нескрываемым подозрением.

Ключевой момент переговоров: Горбачёв и Буш обсуждают судьбу объединенной Германии. Советский лидер считает, что новая страна могла бы стать ассоциированным членом и в НАТО, и в Организации Варшавского договора. Буш считает, что это вряд ли возможно. После долгого обсуждения Горбачёв наконец формулирует: «Соединенные Штаты и Советский Союз согласны предоставить объединенной Германии возможность самой решить, в какой организации ей находиться».

Это предложение приводит в ужас не только Ахромеева, но и даже Шеварднадзе и главу международного отдела ЦК Фалина. По воспоминаниям Буша, Ахромеев, «зло сверкая глазами», делает Фалину знаки, они начинают переговариваться громким шепотом: «Это была просто невероятная сцена, никто из нас раньше ничего подобного не видел, это был открытый бунт против советского лидера».

Даже американские переговорщики в своих воспоминаниях будут писать, что не понимают, почему Горбачёв не настаивает, чтобы сохранить Германию нейтральной. Сам Горбачёв будет объяснять, что подобные сделки кажутся ему недостойными: он привержен идее демократии и полагает, что немецкий народ имеет право сам определять свое будущее. Но многие советники президента, в первую очередь Ахромеев, в бешенстве: с этого момента начинаются разговоры о предательстве Горбачёва. Будучи честным офицером, Ахромеев никогда не позволит себе публично оскорбить своего начальника, но это будут делать многие другие. Спустя неделю после завершения визита Егор Лигачёв в своем выступлении на крестьянском съезде называет Горбачёва «предателем». Это объявление войны со стороны консервативного крыла.

Тем временем советский лидер в первую очередь обеспокоен тем, чтобы подписать торговый договор с США о предоставлении СССР режима наибольшего благоприятствования. А Буш отказывается: он требует, чтобы Горбачёв сначала отменил блокаду Литвы и разрешил свободную эмиграцию для советских граждан. Шеварднадзе почти умоляет Бейкера пойти на уступки, а Горбачёв не скрывает, как сильно он обижен: «Вы предпочли Прибалтику мне, и давайте оставим этот вопрос». Буш с улыбкой соглашается.

Советский лидер, как и раньше, чувствует себя в Америке намного лучше, чем дома, ведь тут он по-прежнему герой. Правда, из-за блокады Литвы конгресс не приглашает его выступить на объединенном заседании палат, поэтому Горбачёв зовет избранных конгрессменов в советское посольство и произносит речь перед ними там. Расходясь, они жалуются, что советский лидер слишком многословен.

По случаю визита советского лидера готовится прием в посольстве, на него зовут и Сюзан Эйзенхауэр. «А как же мой муж?» — спрашивает она у позвонившего ей дипломата. «У нас пока нет никаких указаний», — отвечают ей. «Сюзан, не отказывайся, иди спокойно», — уговаривает жену Роальд Сагдеев.