Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 94)
Здоровье Гершуни после сибирской ссылки подорвано, он едет в Швейцарию, где у него находят опухоль — саркому легкого — на последней стадии. Известие деморализует парижских эсеров. В марте 1908 года к ним приезжает «Шерлок Холмс революции» Владимир Бурцев — журналист, специализирующийся на разоблачениях незаконных методов работы полиции. Бурцев приходит в ЦК партии и говорит, что у него есть доказательства того, что Азеф — агент. Бурцев даже разработал сложную теорию, что вся Боевая организация эсеров — детище тайной полиции и почти все теракты эсеров — результат заговора властей.
Лидерам эсеров слова Бурцева кажутся бредом, Чернов и его товарищи срываются на него, находят в его расследовании сотни противоречий, а главного источника (агента полиции — перебежчика) называют дезинформатором. Тем не менее теорию Бурцева излагают больному Гершуни. Чтобы доказать несостоятельность всех обвинений, Гершуни хочет с Азефом вдвоем поехать в Россию и убить императора. Скорее всего, оба погибнут, но очистят Боевую организацию от ложных обвинений. Через несколько дней Григорий Гершуни умирает.
Так с коротким интервалом умирают Михаил Гоц и Григорий Гершуни, самая мощная оппозиционная партия в России лишается своих харизматичных лидеров. 35-летний публицист и теоретик Виктор Чернов очень уважаем, но однозначным лидером партии не становится. А саратовское расследование, заказанное Гершуни, так и не будет окончено.
Ленин на тонком льду
Зимой 1907 года Николай II вызывает к себе главу столичной тайной полиции полковника Герасимова, чтобы выяснить, почему никак не удается окончательно разделаться с террористами. Император очень нервничает из-за продолжающихся убийств чиновников — в частности столичного градоначальника фон дер Лауница. Николаю II не по чину принимать полковника, по неписаным правилам Герасимов даже не имеет права сидеть в присутствии императора — все полтора часа разговора они стоят у окна и смотрят в парк.
Почему не удается уничтожить всех террористов, спрашивает император. У Герасимова есть простой ответ: Финляндия. Финская граница находится всего лишь в двух часах езды от Петербурга, революционеры легко могут выбираться оттуда в Петербург, совершать преступления и возвращаться. Финская полиция враждебно относится к русской и сама настроена революционно: приезжающих по делам в Финляндию чиновников российской полиции арестовывают и высылают обратно в Петербург, жалуется Герасимов.
Император изумлен. Что же делать? Отменить дарованную Финляндии конституцию, говорит Герасимов. «Я готов все сделать, чтобы положить конец этому невыносимому положению. Я поговорю с Петром Аркадьевичем», — отвечает Николай II.
Удивительно, но Финляндия в 1907 году, оставаясь частью Российской империи, является самой свободной страной в Европе. К этому моменту она находится в составе России почти 100 лет. В 1807 году российский император Александр I заключил союз с Францией (против Англии) и присоединился к «континентальной блокаде» Британских островов. Поскольку Швеция была союзницей Англии, Россия напала на Швецию и к 1809 году оккупировала принадлежавшую ей Финляндию: удовлетворившись этим, Александр уже не мешал Наполеону дальше завоевывать Европу. В 1812 году Наполеон закончил все свои дела в Европе и напал на Россию. Потом война закончилась, дым развеялся, и империя Наполеона рухнула, а Финляндия так и осталась автономным княжеством (со своей конституцией и сеймом) в составе России.
Проблемы возникли на рубеже веков, когда статс-секретарем Финляндии стал Плеве. Он, вместе с генерал-губернатором Николаем Бобриковым, начал русификацию Финляндии: введение русского языка в делопроизводство, пересмотр учебников истории, введение цензуры, распространение русских школ, наконец, обязательная воинская повинность для финнов в составе российской армии. Это настроило население Финляндии против России. В 1904 году и Плеве, и Бобриков убиты — они так и не увидели результата своих реформ. А он таков: оппозиционно настроенная Финляндия становится очагом русской революции 1905 года. Здесь прячутся от властей Гапон, Милюков, Троцкий, сюда плывет «Джон Графтон», именно финские националисты добывают основное финансирование для русской революции (в том числе у японцев).
Финская революция побеждает. К 1906 году все законы Бобрикова и Плеве отменены, более того, Финляндия оказывается первой в Европе страной, обладающей всеобщим избирательным правом, в том числе и для женщин. Финляндия становится российским внутренним политическим офшором.
Но в 1907 году все разворачивается обратно. Николай II действительно просит Столыпина «положить конец этому невыносимому положению». В октябре 1907 года правительство распускает финский сейм. Российские власти начинают постепенную зачистку Финляндии от русских революционеров — всем им приходится переместиться в Западную Европу.
В декабре 1907 году из Хельсинки (тогда — Гельсингфорс) уезжает Ленин. Он садится в поезд, который идет до Турку (тогда этот город называется Або), но в пути Ленину кажется, что за ним следят агенты полиции, и он спрыгивает — до Або ему приходится идти пешком. Оттуда ему надо пробраться на пароход, который уходит в Стокгольм, — именно в этот момент Ленин и совершает свой знаменитый переход «по тонкому льду Финского залива», который через много лет будет романтически описываться советскими историками. Идет Ленин не далеко, сам Финский залив он пересекает все же на пароходе. Но лед действительно трещит под ногами, и Ленин уверен, что провалится. В голове только одна мысль: до чего же глупо погибнуть таким образом! Через месяц он приезжает в безлюдную Женеву. Никаких перспектив: в России стабильность, революция подавлена, и Ленин уныло размышляет, что в этом мрачном городе его и похоронят.
В мае 1908 года Столыпин предлагает Думе свой план решения финского вопроса. Поколения финнов считают свою страну особым правовым государством. Однако, говорит Столыпин, у России тоже есть права: не зря Петр Великий «проливал потоки русской крови» на берегах Финского залива, когда строил на границе с Финляндией столицу, Петербург. Отказ от Финляндии «нанес бы беспримерный ущерб русской державе», поскольку «сокровище русской нравственной, духовной силы затрачено в скалах и водах Финляндии». Депутаты рукоплещут и предоставляют правительству самые широкие полномочия в отношении Финляндии. В течение двух лет автономия Финляндии будет почти полностью ликвидирована.
Столыпин не увидит, к чему приведет предложенный им курс, — как не увидели результат своих трудов Плеве и Бобриков. А Ленину еще придется вернуться в Финляндию — в 1917 году именно финны сделают все, чтобы помочь ему прийти к власти.
Масоны. Инсталляция
Открытая политическая дискуссия, привычная в 1905–1906 годах, в 1907-м исчезает. Все разговоры намного чаще ведутся тайно — за закрытыми дверями, в частных клубах.
Разочарование в политике возвращает к жизни старое увлечение — масонские ложи. Масоны существовали в России еще в XVIII веке, в начале XIX века это важный культурный тренд, описанный Толстым в «Войне и мире». Однако в 1822 году Александр I запретил любые тайные общества — и традиция прервалась. Через 85 лет, после роспуска первой Думы, либеральная интеллигенция вновь завозит масонство из Франции. После роспуска второй Думы расцветает тайная масонская жизнь.
8 мая 1908 года в Петербург приезжают масоны Бертран Сеншоль и Жорж Буле, чтобы официально открыть в России самостоятельную ложу «Северная звезда». Церемония происходит дома у знаменитого адвоката Василия Маклакова (это он вел ночные переговоры со Столыпиным, пытаясь спасти Думу от роспуска). Маклаков — депутат и третьей Думы тоже, именно поэтому выбрана его квартира; скопление народа днем у депутата не должно вызвать подозрений. Для постоянных встреч масоны снимают квартиру — прямо над офисом думской фракции кадетов. Еще одну ложу — «Возрождение» — французы открывают в Москве.
Один из первых масонов «новой волны» Давид Бебутов очень гордится тем, что все удалось провернуть тайно (хотя новоявленные масоны обедают в самых многолюдных ресторанах на виду у публики): «Почти на глазах Столыпина и его многочисленной охраны, при всех строгостях всяких собраний, было организовано по всем правилам, с полным ритуалом масонство. Масоны устраивали ложи в двух столицах, а правительство со Столыпиным ничего не подозревало».
Тем не менее слухи о масонах распространяются быстрее, чем сами ложи. Правая печать вспоминает термин «жидомасоны», придуманный еще во время правления Александра I, — теперь так называют почти всех немонархистов, которых ненавидят черносотенцы: евреев и интеллигентов-западников. В Думе тоже часто обвиняют во всех бедах масонов, хотя на всю страну их меньше сотни.
Николай II читает правую прессу и верит ей. Он спрашивает у полковника Герасимова про связь между революционерами и масонами. Герасимов отвечает, что масоны не играют никакой роли. Император не верит, поручает составить доклад о русских и заграничных масонах, а полиции — создать комиссию по борьбе с ними.
Настоящий переполох среди масонов начинается, когда один из «братьев», князь Сергей Урусов, бывший бессарабский губернатор, замминистра МВД, популярный депутат первой Думы, рассказывает в ложе, что Евгений Азеф на самом деле — агент полиции. Урусов это точно знает от зятя и своего лучшего друга Алексея Лопухина, бывшего начальника департамента полиции, то есть бывшего куратора Азефа (того самого Лопухина, который перевернул ход суда над Троцким и Петросовета, когда дал показания против МВД). Новость повергает масонов в ужас. Им не столько обидно за эсеров (хотя и это тоже), сколько страшно за себя, ведь в их рядах тоже могут появиться агенты. На случай обыска они даже уничтожают диплом — символический документ из Франции.