Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 119)
В начале марта император уступает жене и увольняет Поливанова. Начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу Алексееву императрица тоже не доверяет, подозревая и его в симпатиях к «младотуркам». По-настоящему верным человеком она считает «старика Иванова» (Николая Иудовича), командующего Юго-Западным фронтом, и просит взять его в штаб, чтобы он присматривал за Алексеевым.
Перевод генерала Иванова с поста командующего Юго-Западным фронтом в Ставку происходит драматично. Старого генерала вызывает к себе начальник штаба Алексеев и сообщает ему, что он отныне будет служить при императоре. Иванов начинает плакать, а потом спрашивает, за что его увольняют с поста командующего. Алексеев, смутившись, отвечает ему, что этот вопрос генералу стоило бы задать императрице Александре или Распутину. Иванов возмущен такой репликой — и при первой возможности передает Вырубовой — мол, генерал Алексеев неуважительно отзывается об императрице.
В результате этой зачистки армейской верхушки от «младотурок» командующим Юго-Западным фронтом, вместо Иванова, становится генерал Алексей Брусилов. По его словам, когда он приезжает принимать дела у Иванова, тот тоже плачет и уверяет, что армия наступать больше не может, максимум возможного — это удержание Галиции. Брусилов другого мнения, на следующий день он говорит императору, что армия в отличном состоянии и к 1 мая будет готова к наступлению. А если император не согласен, то Брусилов немедленно подаст в отставку. Николай II отвечает, что «ничего не имеет ни за, ни против» — а Брусилову надо 1 апреля все обсудить на военном совете с начальником штаба и другими главнокомандующими.
На военном совете инициатива Брусилова одобрена — хотя главнокомандующие Западным и Северным фронтами генералы Эверт и Куропаткин говорят, что за успех наступления не ручаются.
Вскоре после этого император уезжает из Ставки в Одессу — якобы на смотр войск, но, по мнению Брусилова, просто развеяться. Ему очень скучно на фронте, он совершенно не принимает участия в работе — просто, прилагая немалые усилия, выслушивает доклады и устраняется от принятия каких-либо решений. При первой возможности пытается уехать из Ставки — либо в Царское Село, либо на смотр частей — «лишь бы убить время». Настоящий Верховный главнокомандующий — это генерал Михаил Алексеев.
Наступление Брусилова начинается 22 мая. Сразу после него должен выступить Западный фронт генерала Эверта. Но из-за плохой погоды Эверт просит отложить его наступление на 4 июня.
«Мой родной голубчик! Наш Друг шлет благословение всему православному воинству, — пишет императрица мужу 4 июня. — Он просит, чтобы мы не слишком сильно продвигались на севере, потому что, по Его словам, если наши успехи на юге будут продолжаться, то они сами станут на севере отступать. Если же мы начнем там, то понесем большой урон. Он говорит это в предостережение».
На следующий день царь ей отвечает: «Моя дорогая! Нежно благодарю за дорогое письмо… Несколько дней тому назад мы с Алексеевым решили не наступать на севере, но напрячь все усилия немного южнее. Но, прошу тебя, никому об этом не говори, даже нашему Другу».
Действительно, 4 июня Эверт тоже не двигается — надо перегруппироваться. Брусилов очень злится на начальника штаба Алексеева: «Случилось то, чего я боялся, что я буду брошен без поддержки соседей и что, таким образом, мои успехи ограничатся лишь тактической победой и некоторым продвижением вперед, что на судьбу войны никакого влияния иметь не будет. Противник со всех сторон будет снимать свои войска и бросать их против меня, и очевидно, что в конце концов я буду принужден остановиться».
Алексеев сообщает, что решение Эверта уже утверждено царем и «изменить решения государя императора уже нельзя». Брусилов считает, что император тут ни при чем, «так как в военном деле его можно считать младенцем».
Наступление Брусилова начинается очень удачно. 25 мая его армии берут Луцк. Брусиловский прорыв вызывает невероятный подъем в обществе. Главнокомандующему сплошным потоком идут телеграммы с поздравлениями: пишут крестьяне, рабочие, аристократия, духовенство, интеллигенция. Его очень трогает поздравление от великого князя Николая Николаевича — а поздравление императора, наоборот, кажется слишком формальным.
Еще больше предубеждение Брусилова против императрицы. Она принимает его во время визита в Ставку незадолго до начала наступления; встречает сухо и еще суше прощается, но тем не менее дарит икону святого Николая Чудотворца. Вскоре после встречи эмалевое изображение лика святого стирается — остается только серебряная пластинка. «Суеверные люди были поражены, — вспоминает Брусилов, — а нашлись и такие, которые заподозрили нежелание святого участвовать в этом лицемерном благословении».
Политический туризм
Даже в армии императрицу Александру подозревают в том, что она немецкая шпионка. Но еще больше ненавидят бывшего военного министра Сухомлинова. Год назад он был отправлен в отставку под давлением общественного мнения, более того, пресса его фактически уже приговорила, назвав главным виновником плохого снабжения армии. Теперь ситуация со снабжением исправлена, Военно-промышленные комитеты работают по всей стране, снарядов хватает — а Сухомлинова сажают в Петропавловскую крепость.
66-летнему генералу предъявлены обвинения в хищениях и мошенничестве, но в Думе говорят и о государственной измене. Не все верят в то, что Сухомлинов — предатель, но почти все торжествуют — налицо беспрецедентное достижение гражданского общества. Против нечистого на руку министра возбуждено уголовное дело, он будет отвечать по закону. Такого в истории России еще не было[117].
Заседания Государственной думы возобновляются — и сейчас она, кажется, переживает свой звездный час. Думский «прогрессивный блок» ощущает себя настоящей политической силой. Павел Милюков вспоминает, что его в этот период как только не называют: «лидер Думы», «лидер оппозиции», «лидер прогрессивного блока». Милюков чувствует, что власть уступает и вот-вот сторонники конституции возьмут верх.
6 апреля Милюков и его однопартийцы составляют новый список потенциальных членов будущего правительства народного доверия. До сих пор очевидным фаворитом на пост премьера считался председатель Думы Родзянко. Но Милюков не терпит его и делает все, чтобы изгнать Родзянко даже из проектируемого правительства. «Родзянко продолжал мнить себя вождем и спасителем России, — вспоминает Милюков. — Его надо было сдвинуть с этого места». В результате в апрельском списке в качестве кандидата на роль премьера появляется толстовец князь Львов — руководитель Земского союза.
16 апреля делегация Думы на целых два месяца отправляется в зарубежное турне. Депутаты хотят представиться будущим партнерам по переговорам. Возглавляет делегацию зампред Думы октябрист Александр Протопопов, в состав группы входят кадеты Милюков, Шингарев и еще с десяток парламентариев. В Британии они встречаются с королем Георгом V, членами парламента и литераторами Гербертом Уэллсом и Артуром Конан Дойлом. После этого по программе Франция, Италия, Норвегия и Швеция. Парламентариев уважают, их слушают, замерев. Милюков и Протопопов на всех производят очень хорошее впечатление — благодаря прекрасному знанию языков, либеральным идеям и обещаниям не допустить сепаратного мира.
В конце мая становится известно, что в Балтийском море на немецкой мине подорвался крейсер «Хэмпшир», на котором в Россию плыл британский военный министр Горацио Китченер. Заранее о визите фельдмаршала не объявлялось — в Петрограде шепчутся, что кто-то из высших чинов сообщил немцам секретную информацию и погубил британского министра.
На обратном пути в Россию, в Стокгольме, Протопопов решает развлечься. «Нет ли в городе какого-нибудь интересного немца?» — спрашивает он, желая продолжить свой увлекательный политический туризм. Действительно, ему приводят немецкого предпринимателя по фамилии Варбург. Они выпивают, болтают о политической ситуации в мире, в Германии и России, о мире и войне. На следующий день Протопопов, вспоминая беседу, находит ее очень увлекательной и записывает тезисы в блокнот. Вернувшись в Петроград, он идет к Милюкову, чтобы рассказать, какая странная встреча была у него в Стокгольме. По записям в блокноте зачитывает идеи Варбурга: присоединение к Германии Литвы и Курляндии, пересмотр границ Лотарингии, возвращение колоний, восстановление Польши в двух частях: российской и австрийской, восстановление Бельгии — все это вполне можно трактовать как условия сепаратного мира. Милюков говорит, что это просто недоразумение, и дает Протопопову совет — никому про разговор с немцем не говорить. Протопопов делает все ровно наоборот — рассказывает всем, кому может. Еще месяц спустя случайный разговор в Стокгольме будут всерьез называть секретными переговорами Протопопова с немецким агентом — в том числе и сам Милюков.
20 июня, как раз в тот день, когда думская делегация возвращается из-за границы, премьер-министр Штюрмер объявляет о переносе сессии Думы — ближайшее заседание откладывается до 1 ноября.
Американское чудо
Еще в январе 1916 года Сергей Дягилев вместе со своей труппой садится на пароход в Бордо, чтобы отплыть на гастроли в Америку. Все безумно нервничают — особенно Дягилев, потому что он боится утонуть. Когда-то гадалка предсказала ему, что он «умрет на воде». Но не плыть невозможно, ситуация критическая — в Европе идет война, «Русский балет» не гастролирует уже полтора года, выступления в Америке — спасительная возможность выступать и зарабатывать.