Михаил Звягинцев – Хроники Пограничного племени (страница 9)
«Записи, которые вы ищете, в дальнем зале, – сказал Форос, указывая вглубь темного коридора. – Секция «Геометрия Земли». Я не пойду с вами. Мое место здесь, среди живых книг. Когда часы пробьют закат, двери архива запрутся до восхода. Таков порядок. Если вы не успеете выйти… молитесь тому богу, в которого еще верите».
Старик вернулся за свой стол, зажег еще одну свечу и углубился в чтение, словно их больше не существовало. Он дал им информацию, дал им предупреждение. Остальное было их делом.
Они бросились вглубь архива, их шаги гулко отдавались в тишине. Воздух здесь был спертым, пах пылью и тленом. Лира зажгла небольшой фонарь, и его узкий луч выхватывал из темноты ряды стеллажей, уходящих в бесконечность.
«Он лжет или безумен?» – спросил Кайлан, перепрыгивая через стопку свитков.
«Ни то, ни другое, – ответила Лира, не сбавляя шага. – Он напуган. А страх заставляет людей говорить правду, которую в обычное время они прячут за зубами. Я верю ему. Этот город – рана, которая каждую ночь открывается и кровоточит».
Они нашли нужную секцию. Это был круглый зал, стены которого были сплошь уставлены толстыми, переплетенными в кожу книгами. В центре стоял большой стол с геомантическими картами. Времени на методичный поиск не было. Они начали лихорадочно выхватывать книги, пролистывая их в поисках нужных дат.
В этот момент снаружи ударил колокол. Глухой, протяжный удар, возвещающий о закате. И тут же, ему в ответ, раздался другой звук. Он пришел не с улицы. Он родился в самом воздухе, в камнях стен. Это был далекий, едва слышный крик, полный невыразимой агонии.
Кайлан замер, прислушиваясь. Свет в окошке под потолком сменился с оранжевого на кроваво-красный. Стены архива содрогнулись. С потолка посыпалась пыль. Штукатурка на стенах пошла трещинами, но из этих трещин сочилась не тьма, а копоть, словно за стеной бушевал невидимый пожар. Запах пыли сменился запахом гари и пролитой крови.
«Быстрее», – прошипела Лира. Ее лицо в свете фонаря было бледным и напряженным.
Крики снаружи стали громче, ближе. К ним добавились другие звуки – лязг стали, предсмертные хрипы, треск ломающегося дерева. Это была симфония резни, исполняемая оркестром призраков.
Кайлан увидел ее. Толстую книгу с тиснением в виде сейсмической волны. «Годовой отчет геомантической службы Миража». Он схватил ее, раскрыл на столе. Пальцы его дрожали. Лира посветила фонарем. Они быстро нашли нужный раздел. Сто лет назад. Вот она, запись. Резкий скачок активности, отмеченный красными чернилами. А рядом – приписка дрожащим почерком: «Аномалия совпала с атакой. Не уверен, что было причиной, а что следствием. Свет померк».
«Листай дальше, – скомандовала Лира. – Нам нужно наше время».
Кайлан перевернул несколько десятков страниц, каждая из которых, казалось, весила тонну. Год за годом отчеты были скучными и монотонными. Земля спала. И вот… последняя страница. Несколько дней назад. Он увидел точно такую же диаграмму. Такой же резкий, вертикальный скачок активности. Но он был в десять раз мощнее предыдущего. И приписка, сделанная, видимо, рукой Фороса, была короткой и страшной: «Он проснулся. Или его разбудили. Удар пришелся изнутри. Источник искусственный. Модулированный. Это не землетрясение. Это убийство».
Вот оно. Доказательство. Подтверждение слов Элдана.
В этот момент свет фонаря Лиры задрожал и начал меркнуть.
«Масло?» – спросил Кайлан.
«Полный, – ответила она. – Дело не в нем».
Температура в зале резко упала. Их дыхание стало вырываться изо рта облачками пара. По гладкому каменному полу поползли языки инея. И в наступившей полутьме они увидели их.
Они просачивались сквозь стены, словно дым. Фигуры, сотканные из теней и лунного света. Городские стражники с пробитыми шлемами, из которых сочилась тьма. Женщины, прижимающие к груди свертки, в которых не было детей, только пустота. И ноктэрнийские ассасины, их движения были быстрыми и рваными, как у сломанных марионеток, их клинки оставляли в воздухе темные, незаживающие шрамы.
Они не смотрели на Кайлана и Лиру. Они смотрели друг на друга, запертые в своей вечной битве. Стражник замахивался мечом на ассасина, тот уворачивался и наносил ответный удар. Женщина бежала, спотыкалась и падала. Снова и снова. Бесконечный цикл.
Но потом одна из фигур – высокий аркэлийский офицер с разрубленным лицом – остановилась. Его голова медленно повернулась, и пустые глазницы уставились прямо на Кайлана. Эхо почувствовало живое. Оно почувствовало его страх, его сомнения. Его теплую, живую душу в этом царстве холодной, мертвой памяти.
«Ты… не должен… быть… здесь…» – прошелестел голос, похожий на шорох сухого листа.
Кайлан инстинктивно шагнул назад. Он попытался воззвать к Свету, создать защитный барьер. Он сосредоточился, но в ответ получил лишь слабую, трепещущую искорку на ладони. Его вера была слишком слаба, слишком изъедена сомнением. И этот слабый свет подействовал на призраков, как кровь на акул.
Они все обернулись. Их вечная битва прервалась. Теперь у них появился новый, общий враг. Живой. Они двинулись на них – не быстро, а медленно, неотвратимо, как прилив. Их прикосновения не ранили тело. Они высасывали тепло. Высасывали волю.
«Кайлан!» – крик Лиры вырвал его из оцепенения.
Он увидел, как она выхватила свои клинки. Она не пыталась атаковать призраков. Она ударила эфесом одного клинка о лезвие другого. Резкий, чистый звук высек сноп искр. И на мгновение призраки отшатнулись, их фигуры замерцали и стали прозрачнее.
«Им не нравится настоящее! – крикнула она. – Звуки, свет, все, что не из их времени! Отвлекай их!»
Кайлан понял. Он отбросил страх и сосредоточился на действии. Он выхватил меч и ударил им плашмя по металлической оковке стеллажа. Гулкий, дребезжащий звук прокатился по залу. Призраки снова отступили, их лица, если можно было так назвать эти маски страдания, исказились.
Они начали отступать к выходу, создавая шум, отгоняя волны мертвой памяти. Но призраков становилось все больше. Они вытекали из книг, из пола, из потолка. Они обступали их, и холод становился невыносимым. Кайлан чувствовал, как его конечности немеют, а мысли становятся вязкими, медленными. Его захлестывала апатия, желание просто сесть и позволить холоду забрать его.
Призрак маленькой девочки возник прямо перед ним. Она протягивала к нему руки, и ее беззвучный плач разрывал душу. Кайлан замер. Он видел не призрака. Он видел всех детей, которых не смог защитить. Всех невинных, погибших в этой войне.
«Не смотри ей в глаза!» – голос Лиры прозвучал резко, как пощечина.
Она схватила его за руку, и ее прикосновение было на удивление теплым, живым. Она дернула его за собой с такой силой, что он едва не упал.
«Они питаются твоей жалостью! Твоим чувством вины! Выбрось это из головы! Ты не бог, ты солдат! Двигайся!»
Ее слова, жестокие и прагматичные, пронзили туман его отчаяния. Она была права. Он солдат. А солдаты сражаются.
Он вырвал книгу с отчетами, которую обронил, сунул ее за пазуху. И они побежали. Призраки текли за ними, их бесплотные руки тянулись, пытаясь ухватить, остановить, утянуть в свой холодный, безвременный ад.
Дверь в главный зал архива была впереди. Но путь преграждала фигура магистра Фороса. Он стоял к ним спиной, глядя на что-то, чего они не видели.
«Магистр! – крикнул Кайлан. – Бежим!»
Старик медленно обернулся. Его очки были разбиты, а на груди расплывалось темное пятно. Он улыбнулся им – печальной, всепрощающей улыбкой.
«Память всегда побеждает, дети, – прошептал он. – Я забыл запереть дверь. Так было и в тот раз…»
И он рассыпался в пыль, которую тут же подхватил невидимый сквозняк.
Тяжелая дубовая дверь, ведущая наверх, была заперта. Массивный засов был опущен.
«Проклятье!» – выругался Кайлан, наваливаясь на нее всем телом. Дверь не поддалась.
Призраки приближались. Холод сгущался.
Лира не стала тратить время на дверь. Ее взгляд метнулся вверх, к маленькому окошку под потолком. Оно было узким, едва ли шире ее плеч.
«Подсади меня», – бросила она.
Кайлан, не раздумывая, сцепил руки. Она наступила в них, легко, как кошка, оттолкнулась от его плеча, ухватилась за решетку на окне. Мышцы на ее спине напряглись. Раздался скрежет металла. Решетка, проржавевшая за столетие реального времени, поддалась. Она выломала ее и протиснулась в узкий проем.
Кайлан остался один. Призраки были в нескольких шагах. Он закрыл глаза, готовясь к концу.
Снаружи раздался грохот. Затем – треск дерева. Засов на двери дрогнул и с оглушительным звуком отлетел в сторону. Дверь распахнулась. В проеме стояла Лира, в руке она держала тяжелый железный лом, который, видимо, нашла на улице. Ее лицо было покрыто копотью, в глазах плясали отсветы далеких пожаров.
«Я же сказала – двигайся, солдат», – выдохнула она.
Он выскочил из архива, и она тут же захлопнула за ним дверь. Они оказались на ночных улицах Миража. И это был ад.
Город горел. Не по-настояшему. Призрачное пламя пожирало дома, не оставляя пепла. По мостовой текли реки темной крови, которые не пачкали сапог. В воздухе висели крики, застывшие во времени. Призрачные армии сражались на улицах, не замечая их, проходили сквозь них, оставляя за собой лишь ледяной холод и запах смерти. Весь город был одной огромной, незаживающей раной, и они стояли в самом ее центре.