Михаил Звягинцев – Хроники Пограничного племени (страница 1)
Михаил Звягинцев
Хроники Пограничного племени
Когда потекла река времени
Солнце Аркэлии, единственное истинное божество, стояло в зените, и его лучи превращали сталь доспехов в расплавленное серебро. Легат Кайлан Аррос смотрел на Порубежье с высоты сторожевой башни форта «Тихая Заводь» и чувствовал, как священный жар проникает сквозь латы, касаясь кожи. Это было благословение, знак незримого присутствия Света, что изгонял тени и сомнения. Здесь, на самой кромке цивилизации, где упорядоченная мощь Империи упиралась в сумрачную дикость Ноктэрна, такая уверенность была не роскошью, а необходимостью.
Кайлан обвел взглядом вверенный ему участок границы. Слева – холмы, поросшие золотистой травой, выжженной праведным аркэлийским солнцем. Справа – темная, почти черная стена вечнозеленого леса, откуда начинались земли Ноктэрна, земли вероломства и сумерек. А между ними – река, вялая и мутная, точно шрам на теле земли. Река, служившая условной границей. Кайлан презирал ее. Она была непостоянна, ее русло менялось после каждого сезона дождей, порождая бесконечные споры о клочках грязной земли. В его идеальном мире граница была бы высечена в камне, прямой и несокрушимой линией, очерченной божественной волей и сиянием имперских штандартов.
«Все спокойно, легат», – доложил центурион Гай, его заместитель, поднимаясь на башню. Голос его был ровен, как и положено аркэлийскому воину.
«Спокойствие на границе – лишь затишье перед бурей, Гай, – ответил Кайлан, не оборачиваясь. – Ноктэрн не спит. Он затаился в своих тенях, как ядовитая змея в норе».
Он верил в эти слова так же, как верил в восход солнца. Их учили этому с колыбели: Аркэлия – это порядок, свет, истина. Ноктэрн – хаос, тьма, ложь. Война между ними была не просто конфликтом за территорию или ресурсы. Это была священная битва за душу мира, и каждый аркэлийский легионер был мечом в длани самого Света. Но здесь, в «Тихой Заводи», эта великая битва превращалась в унылую рутину. Дни тянулись, похожие один на другой: патрулирование, муштра, починка частокола. Величие замысла тонуло в болоте повседневности. Иногда Кайлану казалось, что сама эта земля, ни аркэлийская, ни ноктэрнийская, высасывает из веры ее пламень, оставляя лишь холодный пепел долга.
Именно в этот момент он заметил это. Далеко на востоке, там, где за скалистыми пиками, по слухам, дремал Источник, воздух начал подрагивать, словно над раскаленными камнями. Это было едва уловимое искажение, похожее на марево в жаркий день, но оно обладало странным, неестественным оттенком. Кайлан прищурился. Горизонт, обычно четкий под безжалостным солнцем, поплыл. Цвета смешались. Ему на мгновение показалось, что зубцы горной гряды удвоились, наложившись друг на друга призрачным контуром.
«Ты видишь это, Гай?» – спросил он, не отрывая взгляда.
Центурион всмотрелся. «Марево, легат. Обычное дело для полудня».
Но это было не обычное дело. Оттуда, с востока, донесся звук. Или, вернее, его предчувствие. Низкий, вибрирующий гул, который ощущался не ушами, а костями. Он был похож на самую нижнюю ноту гигантского органа, и от него по коже пробегали мурашки. Кайлан привык доверять своим инстинктам, отточенным в Академии Света и закаленным в нескольких пограничных стычках. И сейчас все его нутро кричало, что незыблемый порядок мира дал трещину.
«Поднять дозорных на всех башнях, – приказал он, и голос его прозвучал тверже, чем он ожидал. – Усилить патрули вдоль реки. Я хочу знать о каждом камне, который сдвинется с места на том берегу».
Гай козырнул и спустился вниз, его сандалии застучали по деревянным ступеням. А Кайлан продолжал смотреть на восток, где дрожащее марево начало обретать цвет. Оно переливалось оттенками больного заката – лиловым, багровым, ядовито-зеленым. Это было красиво и в то же время чудовищно, как цветение ядовитого растения.
Прошло не больше часа, когда тревожный рог прорезал воздух. Кайлан уже был внизу, на плацу, облачаясь в боевой шлем. К нему подбежал запыхавшийся дозорный.
«Легат! Отряд «Тень» на том берегу! Движутся к броду!»
Сердце Кайлана забилось ровным, сильным молотом. Вот оно. Не выдуманная угроза, не предчувствие, а реальный враг. Отряд «Тень» – так называли себя лазутчики Ноктэрна, их элита. Они не ходили в атаку широким строем. Они просачивались сквозь оборону, как вода сквозь песок, чтобы нанести удар в самое сердце.
«Сколько их?»
«Не больше дюжины, легат. Но движутся быстро. Очень быстро. Ими командует женщина».
Кайлан кивнул. Женщина. Он слышал донесения о ней. Лира тэн-Морр. Ее имя произносили с ненавистью и суеверным страхом даже ветераны пограничных войн. Говорили, она не ходит, а скользит в тенях, а ее клинки находят горло прежде, чем жертва успевает издать звук. Циничное порождение тьмы, воплощение всего, что он презирал.
«Первый и второй манипулы – за мной! – прогремел его голос над плацем. – Третий – держать форт! Мы встретим их у брода. За Аркэлию и Свет!»
«За Свет!» – единым громовым выдохом ответили легионеры, и лязг стали наполнил двор.
Они выступили сомкнутым строем, сверкающий прямоугольник стали и алой ткани, живое воплощение порядка и дисциплины. Кайлан шел впереди, его белый плащ развевался на ветру. Он чувствовал, как сила Света наполняет его, делая мысли ясными, а руку – твердой. Сейчас он был не просто солдатом. Он был орудием божественной воли.
Они достигли брода как раз вовремя. Из прибрежных зарослей камыша выскользнули темные, гибкие фигуры. Они были одеты в черную кожу, не сковывающую движений. Их лица были скрыты масками или измазаны грязью. Они двигались не как солдаты, а как стая волков – бесшумно, стремительно, каждый сам по себе, но в то же время составляя единое целое. И впереди была она.
Лира тэн-Морр. Она была ниже ростом, чем он ожидал, и стройнее. Никаких доспехов, только плотно пригнанная кожаная броня. Длинные черные волосы были заплетены в косу, которая металась по спине, словно змея. В каждой руке она держала по короткому изогнутому клинку, и даже на расстоянии Кайлан видел, что лезвия их темнее обычной стали. Она двигалась с невероятной, хищной грацией. Когда она остановилась на мелководье, ее серые глаза впились в него через разделявшее их расстояние. В них не было ненависти. В них был холодный, трезвый расчет охотника, оценивающего дичь.
«Аркэлийский щенок, – ее голос был низким, с легкой хрипотцой, и удивительно громким в наступившей тишине. – Уйди с дороги. Наше дело не с тобой».
Кайлан выставил вперед свой меч, острие которого в лучах солнца казалось каплей жидкого огня.
«Земля Аркэлии священна, – провозгласил он. – И всяк, кто ступит на нее с оружием в руках, неся волю тьмы, найдет здесь лишь смерть. Сложите оружие и сдайтесь на милость Света».
Вместо ответа Лира усмехнулась. Это была кривая, злая усмешка, которая исказила ее лицо.
«Свет… – прошипела она. – Ваш свет слепит вас. Вы видите лишь то, что хотите видеть».
И в следующее мгновение ноктэрнийцы бросились в атаку.
Они не пытались прорвать строй. Они ударили по флангам, рассыпавшись, заставляя легионеров нарушить монолитную стену щитов. Начался бой – яростный, беспорядочный. Звон стали о сталь, хриплые крики, глухие удары тел о землю. Аркэлийцы брали дисциплиной и мощью. Каждый удар их гладиусов был выверен и смертоносен. Ноктэрнийцы отвечали скоростью и коварством. Они уклонялись, ныряли под удары, били в незащищенные сочленения доспехов.
Кайлан сошелся с Лирой в центре брода. Вода вскипала у их ног. Он атаковал – прямой, сильный выпад, рассчитанный на то, чтобы пробить любую защиту. Она не стала парировать. Она отступила на полшага, пропуская его меч в сантиметре от себя, и ее левый клинок метнулся к его горлу. Кайлан едва успел отбить удар краем щита. Искры брызнули во все стороны.
Она была невероятно быстра. Ее клинки мелькали, сплетаясь в смертоносную паутину. Он был вынужден уйти в глухую оборону, отражая удар за ударом. Он чувствовал ее ярость – холодную, сосредоточенную ярость профессионала, выполняющего свою работу. А он был для нее лишь препятствием.
«Ты хорошо дерешься, мальчик, – прошипела она, блокируя его очередной выпад. – Слишком хорошо, чтобы умирать здесь, в этой грязной воде, за идеалы, в которые ты веришь только потому, что тебе так велели».
«Я верю в порядок, который защищаю от вашего хаоса!» – выкрикнул он, вкладывая в удар всю свою праведную ярость.
Именно в этот момент мир раскололся.
Гул, что дремал на грани слышимости, взорвался оглушительным, невыносимым крещендо. Это был не звук, а физический удар. Он пришел отовсюду и ниоткуда, пронзив доспехи, плоть и кости, добравшись до самой души. Земля под ногами содрогнулась так, что Кайлан едва устоял на ногах. Он увидел, как Лира на миг потеряла равновесие.
А потом он поднял глаза к небу. И его вера пошатнулась.
Небо над восточными пиками треснуло. По нему, словно по стеклу, расползались багровые и фиолетовые трещины, из которых сочился неземной, пульсирующий свет. Солнце, божество Аркэлии, на миг померкло, заслоненное этой кошмарной иллюминацией. Река вздулась, вода в ней потемнела, и по ее поверхности пошла рябь, идущая против течения.
Выброс. Невидимая волна энергии ударила по ним. Это было похоже на погружение в ледяную воду. Воздух загустел, стал вязким. Кайлан почувствовал странный металлический привкус во рту и запах, который он никогда не смог бы описать – смесь озона после грозы, вековой пыли из запечатанной гробницы и чего-то еще, совершенно чуждого этому миру.