Михаил Зуев-Ордынец – Мир приключений, 1926 № 07 (страница 18)
— Привели? — спрашивает кто-то в фуражке с малиновым околышем.
Он смотрит на меня. Смотрит в лежащий перед ним телеграфный бланк. На лице его удовлетворение.
— В чем меня обвиняют? — с раздражением спрашиваю я его.
— Успокойтесь, — ласково говорит он, — здесь вас не будут обижать. Сейчас мы с вами поедем в гости… Успокойтесь!..
— К чорту — гости! — кричу я, — идите к дьяволу с гостями!.. Мне нужно в Москву. Я еду в авиошколу!..
— Вот мы вместе и поедем на летчиков учиться, — говорит он с противным смехом, — вот я сейчас позвоню!
Он крутит ручку аппарата.
— Губздрав?.. Да, да!.. Пришлите машину за больным по телеграмме ноль семь семьдесят… Да, да!.. Уже — у нас это быстро… Мы сейчас поедем к вам в гости… то бишь в авиошколу!..
На лице его снова противная улыбка…
Я вдруг отчетливо сознаю весь ужас и безнадежность моего положения. Ясно — по непонятным для меня причинам — меня считают умалишенным. Значит, на платформе я слышал правду… Стараясь быть возможно более спокойным, я говорю:
— Это ошибка. Я не сумасшедший: я еду в Москву в авиационную школу на экзамены…
— Дорогой мой, да кто же говорит — сумасшедший?.. Вы просто заболели дорогой и наша обязанность помочь вам… Вот вам и доктор то же самое скажет…
Тут я замечаю еще личность в пенснэ. Вероятно, это доктор.
— Доктор, — бросаюсь я к нему, — объясните им пожалуйста…
— Спокойствие, — говорит доктор, — не волнуйтесь! Соберитесь с мыслями. Мы сейчас все уладим… Какое сегодня число?..
Вопрос внезапен, неожиданно задан… У меня гудит в голове от снотворного зелья. Я расстроен, несчастен… Я не могу вспомнить числа и вожу глазами по стенам, в надежде увидеть календарь.
— Хорошо, — говорит доктор, — не надо… Посмотрите мне в глаза…
Пенснэ приближается к моему носу. В отражении чистых, блестящих стекол я вижу свои глаза и не узнаю их… Они тусклы, мутны, зрачки расплылись, безформенны — это два провала… И я вижу значительное выражение на лице доктора. Я чувствую, что погибаю и пытаюсь объясниться путанно, бессвязно…
— Это действие биотрансформатора, — говорю я.
— Биотрансформатора?!..
— Да, — выпрямителя жизни… Дело, видите-ли, вот в чем…
— Хорошо, хорошо, довольно… больше не нужно, вы все это объясните потом!.. Да, сомнений нет, — говорит доктор, обращаясь к малиновой фуражке, — это он… Можно взять!
Напрасно я кричу, бьюсь и вырываюсь.
Дюжие детины в шинелях сжимают меня как в тисках и выводят на платформу. От ужаса, тоски и отчаяния мое сознание в самом деле начинает мутиться. Бесформенными и расплывчатыми силуэтами мелькают мимо пассажиры со вновь прибывшего поезда.
На длинном синем вагоне я читаю надпись: Беспересадочное сообщение Ростов-Москва. С этим поездом была обусловлена моя встреча с Евгением. А теперь?
Спасительная мысль прорезывает мое сознание: Евгений здесь, в этой толпе пассажиров… Я вырываюсь из цепких рук и кричу с силой отчаяния: — Евгений! Евгений Рихтер!.. Ко мне, спаси меня!..
Провожатые схватывают меня, мнут, зажимают рот. Но гаснущим сознанием я улавливаю спокойный, металлический голос моего друга:
— В чем дело?.. Куда вы его ведете?..
Черный провал крутит меня в водовороте тьмы и безразличия…
Через полчаса в той же дежурной комнате все выясняется. Мой рассказ выслушан с большим вниманием и покрыт гомерическим смехом. Такого смеха я еще не слыхал в своей жизни!.. Смеется даже Евгений.
Но агент все таки смущен. Он говорит извиняющимся тоном:
— Кто-ж его знал?.. У вас был такой странный вид… Да и телеграмма к тому же… прочтите-ка ее сами…
Желтый листок прыгает у меня перед глазами. С трудом я разбираю следующее:
«Срочно. По линии. Из N, взломав аптеку заведения, бежал умалишенный, захватив часть медикаментов. 25 лет, блондин, среднего роста. Мания — отрицание сна, может не спать ряд ночей… необходимо задержание…»
— Но зачем же ему понадобилось меня мистифицировать и усыплять?
— А ваши документы-то, — говорит агент, — но теперь он с ними далеко не ускачет!..
АМЕРИКАНСКИЕ «ЧАСЫ ДОСУГА».
В погоне за долларами.
Когда мы слышим об Америке и американцах, нашему воображению представляются гигантские небоскребы и мосты, невиданная доселе машинная техника, и деловито-озабоченные и вечно спешащие куда-то люди, мозг которых наполнен мыслями о делах и долларах…
Но не все же время человек может думать только о деле. Ведь есть же и у американца, среднего делового американца, часы, когда он в туфлях удобно усаживается в кресло и дает своим мыслям иное направление.
Кроме биржевых бюллетеней и отчетов акционерных компаний он, наверно, читает что-нибудь более легкое? — Конечно! Для этого существуют десятки журналов, удовлетворяющие умственные запросы деловых и средних американцев т. е. того именно класса, который в настоящее время определяет строй жизни в Америке.
Взглянем в эти журналы, оставив в стороне литературные «магазины», как там называются ежемесячные сборники беллетристических произведений. Огромной популярностью пользуется журнал, где имеется всего понемногу; — и литературные вещицы, — главным образом детективные, — кое что из последних, — конечно, наиболее сенсационных, достижений и, — главное — новинки техники. По этому последнему отделу можно составить себе некоторое представление о том, какую роль техника играет в жизни и быту С. Американских Соединенных Штатов. Конечно, на первом плане описания грандиозных сооружений — мостов, зданий, туннелей, затем — радио. Радио же посвящены и десятки популярных газет и журналов. Да это и не мудрено: в Америке сейчас насчитываются сотни посылающих станций и около трех миллионов любительских установок…
Затем в журналах много места уделено «технике домашнего быта». Как сделать жизнь удобнее и приятнее при помощи возможно простых приспособлений — вот задача этого отдела. И чего здесь нет: безопасный закуриватель, машинка для чистки обуви, простой способ деревянных построек, нож для чистки овощей, усовершенствованная кухонная посуда, бесчисленные мелкие изобретения по автомобильному делу (не надо забывать, что в Америке свыше 17 миллионов авто!) — все трудно и перечесть.
Наконец — отдел спорта. Техническая изощренность вносит каждый год что-нибудь новое в прежние виды спорта. Тут гребля, коньки, мотоциклетки сухопутные и водяные, авиация, автомобилизм, игры в мяч, футбол, бега и десятки других игр, где может себя проявить сила и ловкость… Спорт принимает, однако, очень часто извращенныя корыстолюбием формы.
Большинство журналов развлекает читателя — конкурсами на тысячи долларов. Укажите неправильности в ряде рисунков, специально компонуемых так, и получите щедрую премию. И в часы отдыха не забывайте о долларах! Таков девиз журналов, таковы требования читателей.
Сейчас вся Америка увлекается обыкновенными зажигательными спичками. Всюду пестрят объявления:
!!!5000 долларов премии за лучшее спичечное изделие!!!
Десятки ценных призов и наград!!!
И пол-Америки начинает склеивать из спичек, казалось бы, совершенно невозможные вещи, тратя к вящему удовольствию спичечных компаний (не они ли и выдумали эту затею?) тысячи ящиков спичек. Мы приводим здесь фотографии из нескольких американских журналов.
Можно бы продлить до нескольких сот эти весьма сложные сооружения, потребовавшие от своих творцов бездну времени, усидчивого труда и терпения.
-
На далеких окраинах.
ТАЙНА ЦЕЙСКОГО ЛЕДНИКА
Илико и Лыча спускались по крутой, каменистой тропе в долину Цейдона.
Первые блики зари играли на отвесах, точно отлакированных утренней росой. Снизу несся бешеный рев Цейдона и наполнял своим грохотом ущелье. Беснуясь в каменистом ложе, перебрасываясь через лежащие на пути обломки скал и дробя свои воды в бесчисленные брызги, блестевшие розоватыми алмазами, река уносилась клубящейся пеной в темную даль ущелья.
За плечами у парней болталось по винтовке, а поясные сумки были наполнены патронами. Они собрались на охоту за туром, который водился на неприступных высотах Цейского ледника.
Путь их лежал мимо приюта Уастарджи, что по осетински значит «Святой Георгий». Это место называлось Реком и здесь, у елового сруба, напоминающего русскую крестьянскую избу, на обширной зеленой площадке из года в год осетины устраивают пиршество и игры. Сюда же молодые охотники приносят свои первые трофеи ввиде рогов убитых на неприступных высотах туров и диких козлов. Этих приношений вокруг Рекома накопилось неисчислимое количество.
Вступив на площадку Рекома, Илико и Лыча сняли войлочные осетинки и прошли с обнаженными головами, вознося молитву, чтобы Уастарджи послал им удачную охоту. От площадки, по узкому карнизу, вздымавшемуся над пенистыми водами Цейдона, углублялись они в густой лес, преодолевали ручьи и потоки, с грохотом ниспадавшие в темную бездну, и подымались все выше и выше.
Солнце выкатило свой огненный шар и залило розоватым блеском вершины гор. Воздух был влажен, прозрачен, но чувствовалось холодное дыхание ледников. Лес закончился и его сменили резко выделяющиеся пятна ярко-изумрудной травы альпийских лугов.
Еще четверть часа ходьбы и сразу из-за поворота бросается в глаза широкое ущелье, по дну которого террасами, уступами и беспорядочно всдыбленными глыбами уходит вниз ледяной Цей. Тропа закончилась.