Михаил Злобин – Владеющий (страница 4)

— Было дело, — согласился я. — Но только что прямо в твоем присутствии жизнь внесла в мои намерения свои коррективы. Теперь, случись что, горечь разоблачения предстоит разделить со мной и семейству Эстуан.

— И все это ты понял только из одного только отвлеченного разговора? — Глаза великана округлились настолько, будто он увидел, как у меня вырастает вторая голова.

Дождавшись моего утвердительного кивка, воин грязно выругался:

— Будь прокляты эти поганые благородные со своими вонючими интригами…

— Привыкай, мой огромный друг, — преодолевая сопротивление упрямого грешника, сидящего во мне, я похлопал Астала по локтю. Выше было уже просто сложнее дотянуться. — Мы еще даже не начали учиться, а потому ни ты, ни я толком не видели этой подковерной возни во всей красе.

— Надеюсь, что и не увидим, — здоровяк поднес к переносице сложенные в молитвенном жесте пальцы, как будто просил у Воргана избавить нас от такой участи.

— Боюсь, твоим надеждам не суждено сбыться. — Вынужден был я огорчить воина. — Есть у меня подозрение, что нами уже заинтересовались некоторые личности. Твое имя тоже сейчас прозвучало, и оно было многими услышано. А это значит, что о самом взрослом Аколите тоже вскоре поползут слухи…

Астал ничего мне на это не ответил, а лишь нервно дернул щекой, словно напоминание о возрасте его задело. Однако спустя полминуты напряженных раздумий он все-таки не выдержал молчания.

— Данмар, ты же головастый малый, — почти просящим тоном начал он, — скажи, что нам ничего из-за этого не будет.

— О чем ты? — Неподдельно удивился я. На моей памяти, это был первый раз, когда здоровяк выглядел обеспокоенным такой мелочью. — Неужели ты боишься внимания аристократов?

— Да не то чтоб боюсь, — нехотя признался мой собеседник, — но опасаюсь. Знаешь, когда я работал на Флогию, то видел, как некоторых высокородных сторониться даже она. А уж таких маленьких людей, как мы с тобой, эти златозадые вообще раздавят и не заметят.

— Видимо, также рассудили и в семействе Эстуан, — покивал я в ответ на размышления великана. — А ведь ты, помимо прочего, и так довольно известная личность в Махи. По крайней мере, в третьем и втором кольце о тебе многие наслышаны.

— Небесная Тысяча… ну и что же нам делать? — Сокрушенно выдохнул Астал.

— Ничего, — огорошил я его своим безразличным видом. — Просто будем вести себя понаглее. Я — как юный отпрыск нездешней аристократии, а ты — как мой наемник.

— Сомнительный какой-то план… — скептически покачал головой воитель, поджав губы.

— И тем не менее, ничего лучше я пока предложить не смогу. Хотя-я…

Я сделал вид что задумался, а потом, когда Астал чуть ли не пританцовывать начал от нетерпения, выпалил:

— Мы можем устроить революцию. Выгнать всю знать за ворота Махи, и отдать власть в руки ремесленников и производителей. Устроить классовую кровопролитную войну, в водовороте которой благородным будет вообще не до нас.

От моих слов кровь отлила от лица воина. Он стал цветом едва ли не таким же белоснежным, как мраморная колонна, на которую я облокотился.

— Я же просил, не говорить больше при мне подобных вещей! — Сипло прохрипел здоровяк, нервозно оглядываясь. — Ты же понимаешь, что за одну только мысль о подобном, нас обоих объявят врагами империи и уложат на плаху…

— Ладно. Нет, так нет, чего ты, — беззаботно отмахнулся я от предостережений до полусмерти перепуганного моими словам здоровяка.

Самое забавное, что он выглядел абсолютно уверенным, будто мне подобное под силу осуществить. Ну а что? Местное дворянство действительно нередко перегибает палку, пытаясь еще больше улучшить свое положение за счет рабочего люда. Эта язва зреет в Исхиросе и окрестных государствах уже не первое столетие, и остается лишь вопросом времени, когда она разразится реками белесого гноя, который щедро разбавится кровью и утопит в своей отвратительной розовой пучине всех причастных и не очень.

Недовольство постоянно то накапливается, то спадает. То тут, то здесь по империи прокатываются марши недовольства и протестов. В теории, их не потребуется даже слишком сильно подогревать, чтобы они переросли в полноценные бунты и восстания. Однако я не вижу пользы в бесцельном кровопролитии. На данном этапе имперские каратели совместно с элитой аристократии попросту стопчут всех мятежников, отбрасывая собственную экономику на десятилетия в прошлое. Хаос, разумеется, будет, причем еще какой! Но эта та карта, разыграть которую можно только однажды. А потому и не стоит швырять ее на игровой стол сазу же, при первых признаках надвигающихся неприятностей. Чтобы у ремесленников были хотя бы призрачные шансы на успех, потребуются годы подготовки. И, вполне вероятно, что когда-нибудь мне это может понадобиться.

Ну а пока, у меня есть еще работорговцы. Они уже устали за последний год остервенело резать друг друга и теперь пытаются делать первые пока еще совсем робкие шаги к столу переговоров. Кого бы мне еще натравить на этот сброд?

— Почтенные гости и ученики! — Мои размышления грубо прервал чей-то глубокий и бархатный голос. Видеть его обладателя я не мог из-за спин множества собравшихся, но из-за превосходной акустики помещения слышал все равно прекрасно. — Сейчас начнется церемония посвящения! Я прошу Аколитов следовать за мной, а всех сопровождающих пройти в следующий зал. Там вас будет ждать традиционное пиршество, музыка и танцы! А ваши подопечные вскоре присоединятся к вам уже в качестве полноправных учащихся Дивинатория Махи!

— Ну наконец-то, — пробурчал вечно чем-то недовольный Астал. — У меня уже ноги затекли тут стоять…

И мы, повинуясь неумолимому течению пришедшей в движение толпы, отправились к широко распахнутым дверям, за которыми нас ждали вожделенные медальоны Аколитов.

Глава 3

Церемония посвящения оказалась до боли пресной и скучной. Не знаю, чего я ждал от нее, но явно не того, что произошло на самом деле. Нас всех выстроили в несколько волнистых шеренг, чем вызвали у некоторых высокородных возмущение, которое они показали парой презрительных высказываний и ядовитых замечаний. Однако один из Мэтров тут же выступил против всех недовольных, в довольно ультимативной форме пояснив, что звание Аколита, помимо прочего, налагает на своего носителя еще и множество обязанностей. И если кто-то из присутствующих чем-то недоволен, то может сэкономить свое и чужое время, покинув зал немедленно. Все ропщущие детишки из числа знати, моментально прикусили языки, и теперь проявлять свое неудовольствие могли только надменными позами и красноречивыми взглядами.

Дальше Мэтр начал вызывать из нашего длинного строя по одному человеку, называя имена присутствующих по памяти, не пользуясь даже каким-либо списком. Сначала это меня впечатлило, ведь Аколитов собралось тут навскидку не меньше полутысячи. Но потом я понял, что никакой магии в этом нет. Очень быстро я заметил, как шевелятся губы у одного из служителей Дивинатория, что стоял чуть поодаль, прикрытый небольшой трибуной. До нас его шепот не доносился, а вот Мэтру, судя по всему, был прекрасно слышен.

Каждый ученик выходил из строя, приближался к ведущему церемонии и склонял голову, ожидая, пока ему на шею не водрузят серебряный амулет с граненным природным камнем на длинной цепочке. И неизменно из уст Мэтра звучало одно и то же напутствие: «Носи с честью, будь достоин».

В процессе этого невероятно долгого и нудного посвящения я успел со своего места прекрасно рассмотреть, с какими украшениями на шее возвращались в строй подростки и успел заметить некоторые закономерности. Формой все ученические знаки оказались абсолютно одинаковы, вне зависимости от пола и знатности происхождения учащегося. Отличались они только цветом камня, который венчал их сердцевину.

Аколиты стихии земли получали медальон с зеленым хризолитом, а будущие водные маги — с голубым лазуритом. Огневики, в числе которых был и Астал, получили знаки с оранжевым цитрином. Целителям, коих набралось почти шесть десятков, вручили медальоны с кроваво-красным гранатом. И лишь воздушники, которых вместе со мной было всего четыре человека, под аккомпанемент гробового молчания получали знак учащегося, украшенного кусочком застывшего неба. На самом деле, конечно же, это был просто белый опал с вкраплением каких-то светлых минеральных образований. Но на свету он на самом деле выглядел так, будто в нем застряло маленькое облачко.

Конкретно мой медальон был украшен сразу двумя камушками, и рядом с опалом красовался еще багряный гранат. Дело в том, что я выбрал обучаться одновременно по обоим направлениям, к которым проявила тягу моя Искра Жизни. Я понятия не имел, что хотел Дьявол, когда отправлял меня в этот мир, ведь вполне может статься, что он желал, чтоб я осваивал целительство. Поэтому, чтобы ненароком не промахнуться, я пошел учиться еще и туда. Финансы позволяют, вроде, а с нехваткой времени что-нибудь придумаю. Ведь, если подумать, то все мое время в этом мире принадлежит Князю Боли. Его волей я попал сюда, его силой был выдворен из Преисподней, и его даром пользуюсь практически еженощно, поднимаясь в небеса.

От воспоминаний о Властителе Ада настроение сразу же резко ухудшилось. Я стоял посреди толпы молодых людей, каждый из которых радовался сегодняшнему дню. Все они были полны амбиций, окрылены собственными мечтами о грядущем и имели множество планов на дальнейшую жизнь. Даже троица воздушников прониклась осознанием того, что они теперь полноправные Аколиты, и нет-нет, да сверкали широкими, хоть и робкими улыбками.