Михаил Злобин – Песнь Надежд (страница 5)

Судя по тому, что мы видели в своём путешествии, отряды алавийских фуражиров опустошали всё, до чего дотягивались. Все поля, крестьянские запасы, склады, деревни и сёла были разграблены на несколько дневных переходов окрест. Некогда цветущие земли превратились в разграбленное пепелище, вокруг которого в качестве устрашения торчали обглоданные падальщиками человеческие трупы.

— Как эти подонки вообще спят после того, что сотворили… — гневно прошипела рядом со мной Исла, когда мы проезжали целую аллею из врытых в землю кольев с насаженными на них головами.

Все без исключения Безликие, идущие со мной, оказались шокированы ужасами алавийской оккупации. Магистры проклинали захватчиков, грязно ругались, поминая матерей тех, кто породил этих чудовищ, и молились богам. Преимущественно Клариссии-заступнице. Ну а я же предпочитал больше отмалчиваться, нежели принимать участие в этих обсуждениях. Во-первых, пусть мои люди смотрят и запоминают, с кем нам предстоит воевать. А во-вторых, не мне попрекать альвэ и их псов кровожадностью. За мной тоже водятся грешки, чернота которых ввергнет в ужас и трепет любого. Я больше волновался о конечной точке нашего пути. Если уже здесь мы видим такое, то что же творится в самом Клесдене?

Выехав из-за поворота дороги, которая огибала небольшой лесок, я заметил вдалеке россыпь деревянных домиков на обширном лугу. Надо же… как знакомо выглядит. Кажется, я тут бывал когда-то. Или не я, а Ризант?

Потянув поводья, я направил лошадь… да, просто лошадь. С той поры, как погибла Мурашка, я ни одного скакуна больше не звал по имени, воспринимая их бездушным транспортом с сугубо утилитарным применением. В общем, я пустил свою кобылу рысью прямиком к жилью. Безликие, завидев, что я сменил курс, молча отправились следом.

Драгоровы кости, а ведь точно! Я узнал это место. Та самая деревня, к которой вывела меня Гесперия, когда я бежал из улья кьерров! Только в тот раз я подходил к ней с другой стороны. Ну и окрестности выглядели более живо. Сейчас тут царит полнейшее запустение. Ни тебе ленивых коров на холмике, ни деловито снующих гусиных ватаг, ни собачьего лая. Полная и всепоглощающая тишина. Даже птицы не поют. С другой стороны, не видно и развешенных на ветках мертвецов. И дома не сожжены, что уже внушает оптимизм.

— Кажется, крестьяне успели убраться отсюда раньше, чем их поймали захватчики, — высказала мою догадку Исла.

Я повернулся к аристократке вполоборота, и она тотчас же рефлекторно прикрыла густой чёлкой повязку, закрывающую левую сторону лица. Я хоть и помог ей быстро встать на ноги после схватки в предместьях Арнфальда, но исцелить её глаз оказалось выше моих сил. Да там, по чести говоря, и спасать-то нечего было. Какое-то мощное алавийское плетение взорвалось совсем рядом с головой Ислы. И озарённой очень повезло, что осколки камня и острые щепки не достали до мозга. Тем не менее, миловидную в общем-то мордашку миларии гран Мерадон это подпортило в значительной степени. Она отказывалась признавать, что её беспокоит приобретённый дефект внешности, но действия говорили сами за себя.

— Остановимся на ночь здесь, — вынес я вердикт. — До Клесдена осталось немного.

Отряд безропотно принял мою волю, и мы всем скопом направились к деревеньке. Безопасней, конечно, было бы разбиться на меньшие группы, нежели передвигаться толпой почти в две дюжины всадников. Но это только на первый взгляд. Округа просто кишела врагами. Свежайшие следы их присутствия мы встречали каждый день. И то, что мы ни с кем до сих пор не пересеклись, иначе как чудом назвать я не решался. Отряду из двадцати милитариев, да еще и со мной во главе, под силу испепелить очень много вражеских солдат. А потому там, где есть риск встретить крупные формирования противника, мы будем передвигаться одной группой. Вот в город проникать, скорее всего, придётся уже по отдельности. Сказать что-то более конкретно смогу лишь завтра, когда увижу окраины Клесдена воочию, и пойму, как они охраняются.

Неестественная тишина давила на уши тисками. Её нарушало только бряцанье конской сбруи, разносящееся, казалось, на многие километры. Тревога жгла разум, будто раскалённая колючая проволока. И я всё-таки сдался под её гнётом.

— Стойте здесь, держите чары наготове, — приказал я Безликим и спрыгнул с лошади.

— Куда вы, экселенс? — озадачилась Исла.

— На разведку. Если что-то обнаружу, подам сигнал через «Компас». Ждите.

На творение конструкта «Мантии» у меня ушло в два раза меньше времени, чем обычно. Я накинул на себя иллюзорный купол и осторожно побрёл по направлению к ближайшему дому. При ходьбе, я старался плавно ставить стопу на носок, подражая манере перемещения Дев войны. Так мои шаги оставались практически неслышимыми.

Во всей деревне не наблюдалось ни малейшего движения, но я правильно сделал, что поостерёгся. Поскольку стоило мне заглянуть за забор ближайшего двора, как я увидел груженую всякой утварью телегу, а рядом двух рослых солдат в черных доспехах. Пара молдегаров о чем-то негромко переговаривалась на алавийском, и понять содержание их беседы я не сумел.

Утроив осторожность, я стал медленно приближаться к противнику. Пока я крался, из дома вышел еще один могучий воин, тащивший на плече заколоченный бочонок.

— Viele? — спросил левый охранник телеги.

— Naner unde glour, — покачал головой носильщик, после чего скрылся в доме.

Не пытаясь вникнуть в их обмен репликами, я обошел двух стражей со спины и ужал радиус «Мантии», чтобы не задеть никого из них. Боги и их первые апостолы, до чего ж здоровые бычары! Хотя Ризант по меркам людей и считался весьма долговязым, но каждый из этих воинов возвышался надо мной на полторы головы. Однако еще больше молдегары превосходили меня вширь. Сколько вообще килограмм в одной такой туше при полном боевом облачении? Полтора центнера? Что ни говори, а взирать на алавийских псов мне гораздо спокойней было с высоты седла, нежели с земли…

Я развеял конструкт «Мантии», а спустя буквально долю секунду мои ладони прикоснулись к лопаткам солдат. Те успели заметить моё появление и даже дёрнулись, намереваясь выхватить тяжелые палаши. Но сдвоенная проекция «Холодка» остановила их сердца раньше. Разевая рот, словно выброшенные на берег рыбины, воины посерели и грузно опустились на землю. Я попытался притормозить их падение, чтобы не привлечь грохотом ненужного внимания. Но, пожалуй, проще было остановить разогнавшийся локомотив, чем удержать пару таких бугаёв.

— Ularden truen? — высунулся из дома на шум третий вражеский боец.

Высунулся, и тут же схлопотал «Пулю» в лоб. Боевое плетение пробило его голову с таким же звуком, с каким камушек отскакивает от деревянной доски. Тёмно-бурое содержимое черепа плеснуло на стену, а багряные водопады хлынули из ноздрей молдегара. Он завалился набок, зацепившись о дверной косяк, а потом с приглушенным металлическим звоном упал на крыльцо.

Внутри постройки послышалась какая-то возня. А уже через десяток секунд оттуда выскочило полдюжины бойцов. Но все, почему-то, без кирас и с закатанными по локоть рукавами. Две «Матрёшки» выкосили всю эту когорту за секунду. Просто «раз!» И прошитые навылет солдаты валятся на землю, истекая кровью и оглашая двор хриплыми булькающими стонами.

Я разделался со всеми, но заходить внутрь жилища мне не очень хотелось. Однако же проверить дом надо было. Вдруг там еще остался кто-то из алавийских псов?

Вновь накинув на себя «Мантию», я без особо пиетета протоптался по телам молдегаров, некоторые из которых ещё что-то нечленораздельно бормотали в агонии, и вошел в избу. Предосторожности оказались излишни, ибо внутри мне никто не повстречался. По крайней мере из числа живых…

— Так вот чем вы тут занимались, — поморщился я, оглядывая горницу.

Крови здесь было так много, что она уже не просачивалась между досок, а медленно загустевала на полу толстым слоем. Аромат, надо заметить, стоял здесь соответствующий. Похлеще, чем на скотобойне. И распахнутые настежь окна ситуацию ничуть не исправляли.

Выйдя на улицу и с наслаждением втянув свежего воздуха, я сформировал маленькое плетение из десятка истинных слогов. Где-то за несколько сотен метров чары «Компаса» просигнализировали Безликим, что я призываю их. Благо, среди озарённых хватало людей с военным прошлым, кто успел хлебнуть лиха на войне. А потому они догадались прийти без коней, оставив присматривать за скакунами только двоих братьев.

Я встречал отряд возле груженой телеги, предварительно осмотрев содержимое. Так, мешок с зерном, несколько кадок с мукой, кипа свёртков с сухарями, какие-то горшки. Как я и думал, молдегары собирали преимущественно провиант. Не шибко я удивился, когда вскрыл бочонок, вынесенный одним из воинов, и обнаружил в нём залитое уксусом свежее мясо.

— Вы не пострадали, экселенс? — первым делом спросил Гимран, придирчиво осматривая меня с ног до головы.

— Нет. Это просто снабженческая команда. Вряд ли альвэ будут отправлять с ними милитариев. Идёмте, вы должны увидеть это.

Поманив Безликих в дом, я остановился на пороге сеней, пропуская их внутрь. Первой вошла Исла, а уже спустя секунду выбежала, закрывая лицо полой плаща. Следом за ней жилище покинуло еще шестеро. Все шумно пыхтели, сдерживая рвотные позывы, и глубоко втягивали носами воздух.