Михаил Злобин – Отставной экзорцист 2 (страница 42)
Выражение лица Ольшанской мне не понравилось сразу. Её мелкие глазки блестели от плохо скрываемого злорадства, а тонкие губы заметно напрягались, будто она старалась сдержать улыбку.
— Присаживайтесь, Пётр Евгеньевич, — нарочито учтиво произнесла начальница финансового отдела.
Я насторожился ещё сильнее. Чтобы Оксана Рудольфовна мне сесть предложила? Никогда такого не было. Эта вздорная бабёнка точно какую-то пакость замыслила…
— Вот, ознакомьтесь и подпишите, — придвинула руководительница ко мне несколько скреплённых листов.
— Что это? — подозрительно осведомился я.
— Извещение о прекращении договора служебного найма жилого помещения, — показательно невозмутимо изрекла Ольшанская. — В связи со смертью ответственного нанимателя, квартира, в которой вы сейчас проживаете, возвращается в оперативное управление «Оптима-фарм». И поскольку вы, Пётр Евгеньевич, не относитесь к категории нетрудоспособных лиц, находившихся на иждивении покойного, и не являетесь субъектом, имеющим право на сохранение жилой площади в рамках корпоративных льгот, законные основания для вашего дальнейшего нахождения в квартире отсутствуют. В течение трёх суток со дня уведомления вы обязаны освободить занимаемое помещение.
Выдав свою речь, Оксана Рудольфовна сложила на столешнице пухлые ладони и вперилась в меня испытующим взглядом. Чего она ждала? Наверное, того, что я начну спорить, возмущаться или даже упрашивать.
Но вместо этого я внимательно изучил врученный документ, затем без спроса вытащил из органайзера Ольшанской ручку и расписался на извещениях. Глупо было ждать благотворительности от огромной корпорации. Особенно когда её основатель точит на меня зуб и подозревает бог весть в чём.
— Что-нибудь ещё? — холодно поинтересовался я.
Уголки рта собеседницы едва заметно дрогнули, выдавая её разочарование. Она явно ждала от меня другой реакции.
— Свободны, Бугров, — кисло выдавила Рудольфовна.
Дважды упрашивать не пришлось. Я покинул её «аквариум», но вернулся в кабинет только для того, чтобы взять плащ. Нет, я не собирался с концами свалить из офиса. Однако, признаюсь, очень хотелось.
Меня тяготило здесь находиться. Меня бесили люди, сидящие рядом. Мне не нравилось заниматься этой нудной бумажной волокитой. Но, увы, заботиться о хлебе насущном тоже было необходимо. Поэтому я всего лишь отправился в уличную курилку.
В этой жизни я ещё не притрагивался к сигаретам, продолжая следовать слову, данному своей любимой. Обещал ей, что перестану травить себя. Но теперь Лисёнок где-то недостижимо далеко, а я здесь. И если уж моё здоровье не смогли пошатнуть даже пули… Хотя что там пули? Когда я оказался заперт в теле Петра Бугрова на пару с Князем Раздора, то как только не пробовал уничтожить себя и высшего демона в душе. Электричество, падения с высоты, горсти таблеток — ничего не взяло меня. Так как же мне навредят несколько миллиграмм никотина?
Бросив взгляд туда, где должен сидеть Витька Грошев, я обнаружил лишь выключенный монитор и пустое кресло. Н-да… надеюсь, он хотя бы отпросился у Ольшанской. Потому что если сбежал, то она ему может устроить проблемы.
Неловко, конечно, с этой Янталь вышло. Эта ядовитая змея умудрилась найти именно те слова, которые ранили парня в самое сердце. Даже и не знаю, радоваться или печалиться, что принял участие в этих разборках. Уж больно тяжким вышло для Грошева столкновение с реальностью.
Однако я надеялся, что в конечном итоге прозрение поможет незадачливому воздыхателю избавиться от своей навязчивой мании. Пускай не сейчас, но позже. Время лечит любые раны. Уж мне ли об этом не знать.
Оказавшись на улице и дойдя до угла, за который работники «Оптимы» привыкли бегать на перекуры, я стрельнул там у первого же попавшегося сотрудника сигарету. Тот поделился, не выказывая недовольства. И даже никаких комментариев не отпустил, когда я попросил ещё и зажигалку.
Видимо, моя хмурая физиономия не располагала к общению или шуткам.
Глубокий вдох. Лёгкие наполняются горьким дымом, от которого нестерпимо захотелось раскашляться. Но я удержал его в себе. Голова закружилась, в глазах потемнело, а ноги стали каким-то ватными. Появилось ощущение, что меня сминает, как мокрый картон.
Ух, ни хрена себе. Это курево настолько крепкое или с непривычки так придавило?
Как бы там ни было, но всё вернулось в норму за считанные секунды. Вторая затяжка уже не вызвала никаких спецэффектов. Поэтому я прислонился спиной к бетонной стене и поднял взгляд на небо.
Да-а, дерьмовенько начался этот год. Двух недель от него не прошло, а событий свалилось столько, что на целую книгу хватит.
Но, в принципе, не так уж всё и безнадёжно. Выселение, разумеется, трудно назвать положительным моментом. Попривык я уже, что до работы можно за пятнадцать минут пешком добраться. Но теперь, видимо, придётся больше времени на это отводить.
Тем не менее, у меня больше нет необходимости покупать лекарства и оплачивать визиты сиделки. Эта статья съедала значительную часть зарплаты. Но, как бы цинично не звучало, эти траты ушли вместе с Палычем.
Высвободившейся доли в моём ежемесячном бюджете вполне должно хватить на съём небольшой однокомнатной квартирки. Возможно даже где-то не слишком далеко от «Оптимы». На своих двоих, конечно, не набегаешься, но и по два часа на дорогу тратить не придётся. Поэтому в финансовом плане для меня мало что изменится.
Отправив щелчком пальцев окурок в урну, я потопал обратно на тринадцатый. Меня там ждал ещё целый вал неразобранных заявок. Но всё фигня. Где наша не пропадала, да, Мороз?
Глава 23
Алексей вздрогнул и проснулся. Вокруг темнота, под головой мягкая подушка. В узкую щель меж двух неплотно прикрытых штор льётся бледный мертвенный свет уличного фонаря. Он дома. Волноваться не о чем. Но отчего же так тревожно на душе?
Стараясь не разбудить свою избранницу, Зорин протянул руку и погладил её по плечу. Но наощупь тело супруги оказалось невероятно твёрдым, словно высеченное из дерева. А потом женщина вдруг дёрнулсь так резко, что мужчина аж подпрыгнул.
— Даша⁈ Даша! Что с тобой⁈ Ты слышишь меня⁈ Ответь!
Алексей попытался перевернуть жену на спину, но не смог. Её мышцы неестественно окаменели и застыли в одной позе.
Едва не кувыркнувшись с кровати, Зорин схватил мобильник с тумбочки и вернулся к супруге.
— Дашуля! Дашулечка, очнись, пожалуйста! — затряс он её.
Но она снова не отреагировала. Продолжала неподвижно лежать, будто манекен.
— Твою мать, да что же это такое⁈ — в отчаянии схватился за голову Алексей.
Трясущимися пальцами он принялся набирать номер скорой. К счастью, там подняли трубку практически сразу, всего через два гудка.
— Диспетчер двенадцать-три, слушаю, что у вас произошло? — прозвучал в динамике серьёзный женский голос.
— Алло! Алло, девушка, с моей женой что-то случилось! Я не видел такого раньше! Она вся оцепенела и не реагирует ни на…
Продолжение фразы застряло в горле, поскольку Дарья снова дёрнулась. Но на сей раз в неверной игре слабого света Алексею почудилось, будто её глаза распахнулись, и на него уставился преисполненный испепеляющей злобой взгляд.
Можно долго рассуждать о том, что в состоянии стресса всякое мерещится. Однако Зорину в прошлом доводилось бывать в таких передрягах, когда от выбросов адреналина начинало буквально коротить. Но даже в таких ситуациях он сохранял трезвость мышления.
Поэтому мужчина был уверен, что ему это
Алексей хотел попробовать посветить на жену экраном телефона, чтобы развеять сомнения, но что-то останавливало его. Срабатывал какой-то внутренний стопор. Примерно такое же полумистическое чувство несколько раз спасало жизнь Зорину во время военной службы. Будто ангел хранитель дёргал за тревожный колокольчик. И в такие моменты либо под ногами обнаруживалась прозрачная леска растяжки, либо угрожающий блик оптики вражеского снайпера в далёком оконном проёме.
Вот и сейчас мужчина не сумел пересилить себя. Словно глубоко в подсознании предвидел фатальные последствия своего поступка.
— Замолчи немедленно, мясной ошмёток, иначе я вырву твои конечности, — прохрипела женщина искажённым до неузнаваемости голосом.
— Д… Даша? Т-ты чего? — опешил Зорин.
— Алло? Я вас слушаю! Говорите! Что у вас случилось? Алло? — пыталась тем временем достучаться диспетчер до потерявшего дар речи Алексея.
Но он не мог ответить, поскольку всё его внимание было приковано к супруге. Дарья, или то, что ей завладело, медленно села в кровати. Даже двигалась она как-то неправильно. Судорожно и резко, будто кукла на ржавых шарнирах. Пальцы скрючились, голова склонилась набок, плечо дёрнулось к подбородку… за таким было по-настоящему страшно наблюдать.
— Алло⁈ Мужчина, вы тут? Назовите адрес, я направлю к вам бригаду! — продолжал тараторить динамик телефона.
— Ад… рес? — глупо переспросил Алексей.
В этот момент его жена медленно покачала головой, не сводя с Зорина жуткого немигающего взгляда, который прожигал душу даже сквозь темноту. Бывший начальник личной безопасности «Оптимы» вдруг ощутил, как у него дрожат руки. Ладони вспотели так, что мобильник едва не выскальзывал.