Михаил Злобин – Отставной экзорцист 2 (страница 31)
В глазах полицейского плескалось море ужаса. Настоящий животный страх от осознания, что он больше не хозяин собственному телу. Что разум, повязанный оковами мяса и костей, теперь бьётся в стенках черепа подобно запертой в клетке птице. И единственное, что оставалось офицеру — это захлёбываться собственной беспомощностью.
Но инфернальная тварь, разумеется, этим не ограничилась…
— М-м-м-м!!! М-м-а-а-у-у-ы!!! — пуще прежнего затрясся Фирсов, когда его рука потянулась к кобуре на поясе.
Капитан Мокрошеин зеркально повторил движение, извлекая табельное оружие.
— Ничтожные создания, как смели вы помыслить, будто можете тягаться СО МНОЙ? — упивался своей властью демон.
Полицейские синхронно дёрнули затворные рамы пистолетов.
— Я сотру ваши души в пыль и оставлю гнить трупы прямо в этой каменной конуре… Вы будете лишь смотреть и трепетать…
Фирсов сопротивлялся так яростно, что воротник его кителя потемнел, насквозь пропитавшись по́том. Однако биостатик этих потуг не замечал вовсе.
— Тобой я займусь последним, – бросила мне тварь устами девушки. — Но, прежде чем умереть, ты расскажешь ВСЁ.
«Ага, всегда мечтал попробовать затушить пожар бензином», — мысленно ответил я Князю Раздора.
«С чего ты вообще решил, что я запутался? Всё идёт по плану», — улыбнулся я про себя.
Тьма замолчала, окатив меня волной ледяного презрения, а события в комнате, тем временем, развивались по весьма предсказуемому сценарию.
Демон заставил полицейского и его помощника приставить стволы к головам стоящих рядом парней. Носитель, предвкушая кровавое зрелище, расплылась в пугающей хищной улыбке, отчего лицо миловидной девушки стало походить на гротескную маску. Инфернальная сущность, будто упиваясь ужасом своих жертв, заставила полицейских нарочито медленно жать на спусковые крючки. Вот их пальцы напряглись. Вот уже выбрали свободный ход…
«Щёлк-щёлк!»
Оба пистолета вхолостую ударили бойками, но выстрелы так и не прогремели.
— Теперь по… нял, майор, почему я про… сил тебя… вынуть мага… зины из ору… жия? — кое-как выдавил я из себя, борясь с чужеродной силой, захватившей тело.
Фирсов, разумеется, не ответил. Только промычал что-то нечленораздельное. Ну ладно. Пожалуй, хватит с него. Своё доказательство он уже получил. Пора заканчивать этот фарс…
— Эта глупая шутка лишь усугубит вашу участь, ничтожества! — гневно разнёсся по комнате расщеплённый голос одержимой. — Вы познаете настоящее страдание, ибо мне не нужны глупые приспособления, чтобы указать вам путь к забвению. Ваша плоть станет моим орудием…
Два пистолета беспомощно звякнули, выпав из рук офицеров. А сами полицейские, двигаясь неестественно плавно и медленно, будто под водой, подступились к моим парням и стали примеряться к их шеям.
Ну всё, игры кончились.
Я прикрыл глаза и воззвал к Бездне. И в тот же миг её горячее дыхание поглотило меня, укутав липким удушливым саваном. Не размыкая век, я узрел мириады тончайших нитей, пронизывающих всё помещение. Они тянулись от непроницаемого для моего взора средоточия мрака, которое представлял из себя завладевший телом Веры демон.
И тогда я ударил по этой паутине, намереваясь энергией Преисподней оборвать и выжечь её. На какое-то время это пошатнуло контроль демона над нами. Хоть на короткое мгновение, но я сумел избавить людей от чужеродного влияния. Однако сгусток тьмы практически сразу исторг из себя новую порцию нитей. Они словно тысячи и тысячи змей рванулись в пространство, стремясь снова подчинить нашу плоть.
Я старался перехватить их. Сделать так, чтобы они не настигли начинающих демоноборцев. Однако уничтожать абсолютно все не успевал. Инфернальное отродье творило их слишком быстро.
— Работаем, парни! Матвей, не зевай! — прокричал я во всё горло.
— Есть! — браво откликнулся он.
Пока сослуживец Пашки прикрывал тылы, я ломанулся вперёд, не переставая посылать в демона энергетические волны. Тварь от меня явно не ожидала такой прыти, а потому замешкалась.
Это промедление позволило мне подскочить к девице вплотную, крепко ухватить её за руку, а затем со всего маху перекинуть через себя. В плече носителя что-то хрустнуло, и завладевшая телом сущность жутко захохотала, наслаждаясь чужой болью.
— Давайте вяжите её! — рявкнул я, призывая на помощь хоть кого-нибудь, но в следующий миг уже осознал себя кувыркающимся в воздухе.
Тварь как-то ухитрилась извернуться и лягнуть меня обеими ступнями в грудину, отчего я пролетел всю комнату и разнёс спиной фанерный шкаф, как карточный домик. Мне на голову и за шиворот посыпались осколки разбитого зеркала, но вытряхивать их не было времени. Поэтому я проворно вскочив, вновь ринулся в бой, не обращая внимания на сковавший лёгкие спазм и подозрительный хруст в рёбрах.
На сей раз мне в подмогу пришли Андрюха Цепков и Толик. Причём, у последнего из глаз лилось отчётливое угрожающее сияние. Стало быть, он тоже научился работать с Бездной. Вот уже, выходит, не даром я эту буффонаду затеял.
Втроём мы принялись крутить биостатика, придавливая к полу и заламывая ей то руки, то ноги. Параллельно я отрывал большинство нитей, которые она успевала сплести. Носитель, естественно, яростно отбивалась. Приходилось очень сильно стараться, чтобы не попадать под её удары. Одним таким она разбила на куски табуретку, а другим начисто снесла подлокотник у дивана. Мне-то не страшно, полежу в темноте и оклемаюсь. А вот пацаны рискуют не пережить, если словят такую подачу…
Пока, к сожалению, обездвижить Веру не получалось. Она швыряла нас, трёх здоровых мужиков, как вшивых котят. Цепков вообще схлопотал по морде. Благо, что вскользь. В сознании удержался, хотя взгляд его заметно помутнел. Но зато у него нос стал не таким кривым.
Ещё через какое-то время к нам подоспели Яша и Макс. У обоих глаза источали мертвенный свет Преисподней. Хо-хо! Ну сейчас-то мы эту мразь окончательно задавим!
И действительно, впятером у нас стало получаться значительно лучше. Теперь мы обрубали нити демона гораздо быстрее, чем он их создавал. А численное превосходство позволило переломить в нашу пользу и ход физического противостояния. Мы, орудуя обломками мебели, одеялом, постельным бельём и прочей домашней утварью, спеленали крашенную девицу и навалились сверху.
Одержимая от этого впала в настоящее неистовство. Она ревела нечеловеческим голосом и рвала в клочья ткань длинными когтями, силясь достать хоть кого-нибудь. Но в конечном итоге я сумел перевести это схватку в энергетическое поле. Вцепившись в носителя, я устремился к её душе, и Бездна услужливо мне показала то, что скрыто от людских глаз.
В первый момент я даже не понял, что увидел. Человеческое естество Веры выглядело цельным и внешне нетронутым. Ни гнили, ни червоточин, ни болезненно пульсирующих разрывов или наростов, которые неизменно оставляли демоны. Оно сохранило ровную структуру, похожую на гладкую шкурку спелого яблока. Но вот внутри…
В глубинах души не осталось ничего отдалённо людского. В недрах копошилось нечто тёмное и зловещее, словно отвратительный зародыш в наполненном белёсым гноем плодном пузыре. Эта тварь не прогрызала личность носителя. Она срослась с ней в противоестественном симбиозе. И в этой мешанине невозможно было точно определить, где заканчивается человек, а где начинается демон. Душа Веры буквально разжижилась, смешавшись с чернильной взвесью, источаемой тварью.
Подчиняясь моей воле, сила Бездны приобрела вид длинного острия, которое и пронзило этот трепещущий кокон вместе с извивающимся в нём отродьем. Я распорол и душу носителя, и засевшего внутри паразита. Они излились на меня потоком маслянисто-густоватой мути, в которой всё ещё встречались крупные хлопья личности девушки.
Сразу после моей атаки биостатик перестала сопротивляться. Она шумно вздохнула и замерла. Глаза её полезли из орбит, а зубы заскрежетали так, что аж мелкая крошка полетела.
— Все назад! — скомандовал я и первым отпрыгнул от Веры.
Бегло оглядевшись, я заметил в разгромленной комнате оставленный Ричардом фотоаппарат. Даже удивительно, что дальняя полочка, на которой он стоял, не пострадала, пока носитель швыряла нас.
Схватив камеру, я быстро вернулся к девушке. И стоило мне направить на неё объектив, как начался нейромоторный спазм. Тело выгибало и крутило целых полминуты. Хрустели суставы, лопались жилы, под кожей стремительно набухали гематомы, белки глаз практически мгновенно заволокло сплошной кровавой краснотой…
Вера беспомощно разевала рот, будто пыталась сделать последний вздох, но из её горла исходил лишь пугающий прерывистый хрип.
Я стоял над умирающим телом и фиксировал ужасную смерть во всех неприглядных подробностях и заставлял себя держать кадр ровно. Коли в здешнем обществе иначе не получается донести правду, то я готов добывать доказательства даже таким путём. Если мне предстоит сделать из чужой агонии учебное пособие, то пускай.
Когда Вера замерла на полу переломанной и перекрученной грудой, я нажал на «стоп».