Михаил Злобин – Новая Инквизиция V (страница 10)
— Просто я вижу, что вы обладаете весьма развитым даром, — пояснил инквизитор, — но в то же время, я убежден, что вашей фамилии нет в едином регистрационном реестре.
Фесков, выпучив глаза, уставился на соседа. Почему-то слова этого неординарного бойца не вызывали у него ни капли сомнений. Хотя поверить в то, что Лёша, его старый приятель, с которым они заканчивали один институт, является инфестатом было совсем непросто. Однако это могло бы объяснить многие странности в его поведении. Особенно касающиеся маниакальной тяги к молодым красивым женщинам, берущим деньги за определенного рода услуги. А ведь если подумать, то депутат никогда не видел на мероприятиях товарища с одной и той же дамочкой больше раза. Неужели он их всех…
Поняв, что приперт к стенке, Алексей Евгеньевич вскочил и попытался прошмыгнуть мимо ликвидатора и воскрешенного отродья. Неясно на что он надеялся, находясь в зале полном экипированных служащих ГУБИ. Но его импульсивный побег закончился уже через секунду.
Оскверненное некроэфиром тело ринулось наперерез парламентарию и сбило его с ног. Когтистая лапа упыря, поражающая своим отвратным видом, сомкнулась на предплечье мужчины. И как бы тот ни сопротивлялся и ни вырывался, освободиться у него не получалось.
Одному богу известно, чем закончилось бы все это. Однако прежде, чем чиновник решился на применение дара, закованная в тяжелый ботинок нога Факела эффектно, как в боевиках, взлетела вверх и отправила депутата в забытье. Пинок пришелся прямо в лицо Алексею Евгеньевичу, раскроив физиономию от лба до подбородка. А потом его бесчувственное тело сразу же подобрали другие невозмутимые инквизиторы и утащили прочь.
— Не хочу расстраивать, но он был не единственным одаренным среди вас, — молвил борец с нежитью, пугая окружающих своей зловещей ухмылкой. — Может, остальные нечестивцы сдадутся добровольно?
Депутаты испуганно заозирались, шарахаясь от собственных коллег. Уровень параноидального недоверия к ближнему в кратчайшие секунды достиг запредельных высот. Если б не грозные черные силуэты ликвидаторов, то в помещении бы воцарился сущий хаос. Тем не менее, сознаваться в том, что он инфестат, никто не решился. И тогда Факел совсем уж недобро осклабился:
— Ну что ж, значит, будем действовать по-плохому…
Глава 6
— Как прошло, командир? — первым делом осведомился Сынок результатами моего эпатажного выступления перед депутатами.
— Отлично, — удовлетворенно кивнул я. — Президент был очень недоволен моими методами ведения диалога, но ровно до тех пор, пока наши братья ему не вынесли семерых повязанных инфестатов.
— Блин, я ожидал, что их больше будет…
— Я тоже. Но, видимо, корень яростного сопротивления «Нисхождению» оказался на поверхности. И никакой нравственностью там не пахнет.
— Деньги? — предположил Умар.
— Деньги, — подтвердил я. — А еще дома, виллы, яхты и детишки в иностранных университетах. Руку даю на отсечение, что внешние силы именно этим и шантажировали большинство высокопоставленных лиц.
— Полагаешь, ты сумел их переубедить? — без намека на подколку или насмешку поинтересовался Салманов.
— Как минимум, заставил сомневаться. До единогласия, конечно, еще далеко. Но раскол в рядах противников «Нисхождения» точно зародился.
— Эх… боюсь, этого недостаточно, — пессимистично поник мой напарник.
— Не дрейфь, Сынок! — ободряюще хлопнул я его по спине. — Мы всерьез еще даже за этих толстожопых куропаток в пиджаках не взялись!
— А что-то еще планируется?
— Да так… ничего серьезного. Парочка мелких подстроенных происшествий с умертвиями, — расплывчато поведал я. — Просто заставим народных избранников прочувствовать, как живет население. Столкнем их, так сказать, с современными реалиями жизни простого гражданина. Чтобы они тоже ощутили себя беззащитными перед неживыми отродьями.
— Хм… резонно.
Парень начал цитировать одну из фраз, которую мне нередко доводилось говорить братьям, а я ему вторил:
—
Синхронно закончив говорить, мы помолчали, пребывая каждый в собственных мыслях. А потом Умар вдруг резко хлопнул себя по лбу.
— Шайтан! Я ж совсем забыл! Варяг объявился в эфире!
— О, ну здорово. Какие от него новости?
— Говорит, что взял твоего гаврика на границе с Казахстаном. Сейчас дождется пару наших ребят в полной выкладке, чтобы избежать возможных происшествий в поездке. Да привезет его обратно в Москву.
— Варяг красавчик, — похвалил я коллегу. — Сразу чувствуется хватка и опыт бывалого оперуполномоченного.
— Ага, это точно… Слушай, командир, а я все узнать хотел, чем тебя этот беглый хлыщ так заинтересовал? Широковских шестерок разбежалось много, но только за этим мы аж погнались за несколько тысяч километров.
— Да тянется за ним кое-что интересное… — многозначительно протянул я, но потом все же решил объяснить подробней. — Он тот инфестат, который подставил Макса.
— Изюма?! — поразился Умар.
— Его самого. Это кукла того хмыря завалила Бестужина. А «черные» при содействии одного оборотня в своих рядах повесили все на Виноградова.
— Выходит, что доброе имя Макса будет восстановлено, обвинения сняты, и он сумеет вернуться на службу? — со смешанными чувствами в голосе уточнил Сынок.
Все-таки полного взаимопонимания между ними так и не установилось. Поэтому Салманов вроде и радовался за бывшего напарника, но в то же время боялся его возвращения. Но молодой инквизитор не имел понятия, что где-то в глубине души, за пределами досягаемости его инфестатской эмпатии, я переживаю ничуть не меньше. Да, за мной пошли многие бойцы из подразделения. Но вот Макс, сдается мне, не оценит ни моих методов, ни моего рвения. И одному всевышнему известно, до какой степени могут дойти наши разногласия. Изюм не из тех, кто умеет отступать. И я теперь тоже…
— Всё возможно, Умар, — туманно изрек я. — Но это будет потом. Виноградов очень хорошо умеет шифроваться. И мы не сможем отыскать его, покуда он этого сам не захочет.
— И что нам делать?
— То, что должны, брат, — темное пламя взметнулось в моих глазах, а кулаки до хруста сжались. — Нести божий свет в мир, воплощать волю Его…
Возможность провести время с Мариной за прошедшие несколько недель появилась у меня впервые. Бешеный галоп событий, которые словно с цепи сорвались, не оставлял нам даже лишнего мгновения. Аномально сильный инфестат, сброшенный на Ершов подобно бомбе; подозрения Крюкова и попытка моего задержания; инквизиторский бунт; чистка рядов высокопоставленных чиновников от одаренных; активные обсуждения и заседания с президентскими координаторами; бурно развивающаяся деятельность нашего братства, которое одномоментно разрослось втрое и продолжало пополняться; подготовка и экипировка активистов, отобранных Умаром из числа ополченцев… Всего и не перечислить. И это хорошо еще, что благодаря дару я не нуждаюсь во сне. Но даже этого кажется критически мало. В сутки требуется добавить еще минимум десяток часов, чтобы удовлетворить все мои потребности.
В общем, ничего удивительного, что после такой лавины обрушившихся на меня дел, Маришка чувствовала себя обделенной вниманием. И оттого между нами иногда возникало звенящее напряжение. Такое же тягостное, как и в период трудного восстановления наших отношений. Когда девушка отчаянно и смело пыталась принять факт, что ее бойфренд вернулся из сырой могилы.
Но, как вскоре оказалось, мою пассию беспокоило не только это.
— Ко мне приходили люди в форме ФСБН, — тихо сообщила она, отстраненно водя ноготком по краю чашки с кофе. — Спрашивали о тебе.
— Что именно?
Я немного обрадовался, что моя возлюбленная заговорила первой. Поскольку затяжное молчание порождало во мне ощущение, будто я сижу в компании безучастной незнакомки. И пусть тема была не самая приятная, но все же.
— Где пропадаешь, чем обычно занимаешься, нахожусь ли я при этом рядом, замечала ли я что-либо странное в твоем поведении, кто еще может подтвердить мои показания…
— Хм-м… понятно. Кто бы ожидал от «черных» чего-то иного.
— Юра, меня пугает направление, в котором ты движешься, — тоскливо призналась Марина. — Я опасаюсь, что все это заходит слишком далеко…
— Я представляю, — пришлось пробормотать мне. Просто других слов на ум пока не приходило. Никого из близких посвящать в подробности деятельности нашего братства я не собирался.
— И это все, что ты можешь сказать? — нахмурилась она, глядя на меня с осуждением.
— Наговорить я могу чего угодно, — философски пожал я плечами. — Засыпать тебя успокоительной ложью? Или как ее еще называют «Терапевтической».
— Нет, не надо, — категорично дернула подбородком девица. — Я просто хочу быть уверена, что нам с тобой ничего не грозит.
— О себе можешь не волноваться, я сделал все, чтобы ты была в безопасности.
— Ну а сам-то ты что, Юра?! — в отчаянии вскинулась собеседница. — Наши отношения разве касаются только меня?! Я так и буду прозябать в одиночестве и неведении, пока ты пропадаешь на службе?!
— Мы же это уже обсуждали… — начал было я, но Маришка меня экспрессивно перебила.
— Вот именно, что только обсуждали, но ничего не решили! Юра, я устала… От твоего бесконечного отсутствия, от ночных отлучек, от тошнотворного запаха гари, от пятен засохшей крови, которую я несколько раз уже замечала на тебе. Даже боюсь предполагать, чем ты занимаешься, и почему это интересует следователей из ФСБН!
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь