Михаил Злобин – Древний (страница 11)
Но вскоре злость ушла, а вместо нее пришла грустная мысль – а кто я, собственно, такой, чтобы ненавидеть его? Я и сам натворил таких дел, что меня до сих пор проклинают миллионы людей. Я такая же тварь, как и он, только тяжестью моих грехов можно топить авианосцы…
Молчание на лестничной площадке затягивалось.
– Простите, мы разве с вами знакомы? – Вопрос Виктории ударил меня прямо в израненное сердце, и от него, словно от апперкота профессионального боксера, в глазах на короткий миг потемнело.
На что я надеялся? Убогий бродяга с лицом старика и душой демона. Зачем я буду снова лезть в ее жизнь, когда она только-только начала оправляться от того, что произошло с ней по моей вине? Давно уже стало понятно, что я не способен ни на что, кроме как рушить вокруг себя все и сеять горе. Какой был мой первый порыв, когда я выбрался из могилы? Увидеть Вику? Увидел, молодец. Теперь проваливай, и оставь девочку в покое. Пусть она забудет о тебе, как о ночном кошмаре, и живет нормальной полноценной жизнью.
– Нет, простите. Кажется, я и в правду ошибся этажом.
Сказать эти слова было для меня даже сложнее, чем выносить над собой многотонную тяжесть сырой земли, бетонной плиты и беспощадную тьму. Даже неподъемный груз из сотен тысяч загубленных душ не производил на меня столь сильного давления, как одна только эта реплика.
Я выплюнул эту фразу за миг до того, как пересохшее горло сжалось в спазме, и тут же развернулся спиной к девушке, чтобы убраться долой с ее глаз. Нет уж, хватит подвергать опасности людей, которые находятся поблизости. Пора привыкнуть к мысли, что злой и ужасный некромант должен прозябать в гордом одиночестве где-нибудь вдали от обжитых мест. Желательно еще каноничный черный замок выстроить, но это уже, как говаривали мои первые марионетки, будут дешевые понты. А так, вырыть себе землянку где-нибудь в лесу, а может даже и нормальный домик сладить, если прямота верхних отростков позволит. А то я в своей жизни до постыдного мало работал руками… возможно, самое время начать сейчас.
Позади хлопнула дверь квартиры Стрельцовой, и я понял, что момент истины упущен. Больше я сюда никогда не вернусь по своей воле. Незачем портить жизнь молодой девушки своим обществом и воспоминаниями, которые она успела уже позабыть. Все должно остаться в прошлом…
Дверца лифта медленно закрывалась, отрезая меня от того единственного светлого, что было в моей жизни. Но я убеждал себя, что если я и дальше хочу оставить его неоскверненным, то должен убраться подальше и никогда больше не отсвечивать поблизости. Такова была цена…
Прикрыв за собой дверь, Виктория ненадолго замешкалась, прежде чем вернуться в квартиру. Чем-то этот дедушка показался ей неуловимо знакомым. Что-то его облик затронул в ее душе щемяще приятное и ностальгическое. Но что именно в чертах странного визитера настраивало девушку на такой лад, она не могла понять. Но эта его фраза… «Здравствуй, Вика… снова…»
Шальная догадка, которая просто не могла воплотиться в реальности, пронзила мозг Стрельцовой и навязчиво в нем засела. Нет-нет-нет, что за глупости? Этого просто не может быть. Мертвые не могут восстать…
Додумать Вика не успела, потому что споткнулась на этой мысли. Или все-таки могут? Слухи о восстании бунтовщиков годовалой давности ходили самые разнообразные, и в сети по-прежнему было великое множество видеофайлов, поверить в реальность кадров которых в здравом уме просто невозможно… они больше подходили для голливудского блокбастера о начале зомби-апокалипсиса.
Хоть многие видные эксперты и пытались оспаривать если не реальность этих кадров, то их мистическую природу, но не очень-то это у них выходило. Слишком уж бледными выглядели их объяснения. Так что, может, мертвецы действительно могли вернуться в наш мир? А если так, мог ли и он…
– Вика, ну ты где застряла? – Донесся до нее с кухни нетерпеливый возглас кого-то из приглашенных гостей. Сегодня у нее дома проходило застолье, приехала даже Алина, было бы не очень красиво заставлять гостей ждать…
– Подождите, я скоро! – Стрельцова выкрикнула эти слова уже на ходу, снова отпирая дверь. Гости никуда не денутся, а вот если этот таинственный призрак прошлого сейчас уйдет, ответа на свой вопрос она никогда уже не получит.
Выбежав в подъезд, девушка тут же рванула к лифту чтобы увидеть, что одна из кабинок едет вниз, и уже спустилась на три этажа. Это наверняка он!
Понимая, что дожидаться второго лифта и ехать вслед будет слишком долго, Вика со всех ног припустила к лестнице. Едва не снеся дверь с петель, она просто вылетела на лестничную клетку и, с трудом устояв на ногах, кинулась вниз, развивая максимально возможную для нее скорость. Она перепрыгивала по три-четыре ступеньки за раз, молясь только том, чтобы не навернуться и не переломать себе ноги. Но даже так она бы все равно продолжила ползти. Она наверняка тогда бы опоздала, но зато была б уверена, что сделала все, что от нее зависит.
К счастью, все обошлось, и Вика благополучно добралась до первого этажа. Взъерошенная, тяжело дышащая и раскрасневшаяся, но целеустремленная и непреклонная. Она и не надеялась обогнать лифт, который, к тому же, еще и уехал раньше, но девушка рассчитывала хотя бы застать его пассажира…
И расчет оправдался. Она как раз успела увидеть худую спину недавнего визитера, мелькнувшую в другом конце длинного фойе.
Ну, теперь-то ты никуда от меня не уйдешь…
Я вышел из подъезда, провожаемый слегка озадаченным взглядом консьержа. Коробки от пицц по-прежнему были со мной, и это не могло укрыться от подозрительного работника, однако он не стал меня останавливать и приставать с расспросами. В конце концов, я ведь просто позвонил в одну из дверей и сразу же убрался прочь. Полагаю, охрана жилого комплекса по камерам прекрасно могла это видеть.
Сложив пополам картон и выбросив свою ношу в урну у самой двери, я неспешно побрел, куда глаза глядят. У меня оставалось еще одно недоделанное дело – убедиться в том, что Древний не восстанет из своей могилы, как восстал я. Но чтобы добраться до него, мне определенно нужен был транспорт и деньги, так что я стал напрягать память, пытаясь припомнить хотя бы пару тайников с наличными, сделанные Золотой Десяткой.
Когда я отошел от дома уже метров на тридцать и успел даже наметить основные ориентиры для своих дальнейших действий, позади меня раздался звучный металлический удар, словно кто-то распахнул дверь с ноги, а следом за ним пронзительный женский крик: «Стой!»
И я действительно замер, потому что узнал
Моя уверенность в том, что для всех будет лучше, если я исчезну из ее жизни, лопнула, как мыльный пузырь и разлетелась радужными брызгами, не оставив после себя даже сырого следа. Я настойчиво пытался внушить самому себе, что поступаю правильно, но все усилия пошли прахом, стоило мне только увидеть ее лицо. Я сдался, оставшись стоять с замершим сердцем, и только ждал, когда же она приблизится ко мне, потому что даже пошевелиться было страшно. Страшно от того, что это наваждение может развеяться, и я вновь окажусь один на затопленной ярким светом улице, а фигура бегущей девушки растает, как жестокий пустынный мираж.
Первым моим впечатлением, а может и подсознательным желанием, было то, чтобы Вика сейчас кинется на шею, но она вдруг резко остановилась, блуждая полным надежды взглядом по моему лицу. Девушка робко подняла здоровую руку и медленно поднесла к моему лицу, словно бы спрашивая разрешения притронуться. А все так же стоял неподвижно, ослепленный ее красотой и оглушенный громыхающей бурей ее противоречивых чувств. Я не пытался остановить ее или подтолкнуть к каким-либо действиям. Все что я мог, это просто обмереть.
Она коснулась моей щеки, и сердце словно ухнуло куда-то вниз, запутавшись в кишках.
– Теплый… – выдохнула Виктория шепотом. – Сереж, это действительно ты?
– Я… – мое горло снова стало невероятно сухим, так что выталкивать слова из него получалось с огромным трудом.
В следующую секунду она рванулась ко мне, впиваясь горячим поцелуем в мои потрескавшиеся губы, и не в моих силах было противиться ей.
Со стороны мы наверняка представляли крайне странное зрелище. Морщинистый старик в каких-то обносках, и молодая эффектная девушка в стильном полуделовом наряде. Мне даже показалось, что я уловил от случайных прохожих какие-то не самые приятные эмоции в наш адрес, но конкретно в этот момент меня это не заботило от слова «Вообще».
Пусть все хоть в преисподнюю провалятся вместе с этим миром, мне не будет до этого совершенно никакого дела…
Мы стояли, слившись в долгом поцелуе, и время для нас просто перестало существовать. Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, то мне почудилось, что наши тени на асфальте сдвинулись на сантиметр-другой или около того.
– Как, Сережа? – Спросила Вика, не сводя с меня жадного взгляда, словно пыталась максимально подробно запечатлеть мой образ, как это делал на лестничной клетке я. Я прекрасно понял, что Вика имела в виду даже до того, как она пояснила. – Ты жив? Ты не умер?