Михаил Жванецкий – Собрание произведений в одном томе (страница 32)
– Телевизор.
– Если мне не изменяет зрение, вы недавно покупали один телевизор.
– Этот нам подарил сын.
– Какой сын, когда он вам подарил, что вы рассказываете, противно слушать?! Надежда Тимофеевна, что это у вас в руках такое круглое?
– Это левая краска, занесли во двор.
– Какая это краска?
– Я вам говорю, левая.
– Я понимаю, левая, но она же имеет цвет.
– Левое бордо.
– Что вы будете красить?
– Плинтуса и наличники.
– Я тоже хочу.
– Идите к Даше. Там уже сидит продавец.
Мой двор, жители которого с восьми утра учителя, врачи, канатчики, столяры, а в пять они снова – тетя Рита, дядя Коля, баба Даша.
– С приездом, Миша. Откуда?
– Из Ленинграда.
– Тянет в Одессу… Слушай, тут слух идет… Неужели это правда? Такой человек… Это правда?
– Это неправда.
– Я же говорю: такой человек. Конечно, это неправда… А что с командой КВН? Команда грустит?..
– Нет.
– Конечно нет. Грустить из-за Баку? Терять здоровье из-за Баку?! Таких Баку еще будет и будет, а Одесса требует жизни… Что ты смеёсся? Я не прав?
– Ты прав.
Из Одессы можно выезжать, можно уехать навсегда, но сюда нельзя не вернуться. Здесь, когда доходит до дела, все моряки, все рыбаки, все врачи и все больные… И когда была холера, в Одессе стало еще лучше.
Холера в Одессе. Курортники в панике покинули гостеприимный город. На крышах вагонов битком, купе забиты, а в городе стало тихо: холера в Одессе… В ресторане свободно: «Заходите, рекомендуем…» В магазинах от вашего появления начинается здоровая суета. В трамвае вы могли уступить место женщине без опасения, что на него тут же ринется быстрый конкурент. Холера в Одессе!.. В городе стало так чисто, что можно было лежать на асфальте. На улицах появились растерянные такси с зелеными огоньками, чего не наблюдалось с 13‑го года.
И стаканы в забегаловках вымыты, и трубы все исправлены, и туалетики в порядке, и личики у всех чистые, и мы моем ручки до еды и после еды, и кипятком, и чистим, и пьем тетрациклин, и взаимовежливы… Вся холера стоит той вежливости, которая появилась тогда в Одессе. А анализы, как они сближают…
Конечно, холеру быстро ликвидировали, но то хорошее, что принесла холера с собой, могло бы и остаться. То, что есть в людях, но проявляется в трудную минуту. Забота. Сплочение.
Мы – одесситы! Один коллектив, одна семья, одна компания! Мы живем в одном доме, и лозунг наших врачей – «чистые руки» – пусть будет перед глазами в прямом и переносном смысле. Чистые руки, чистая совесть, чистые глаза перед людьми… В общем, вам передают привет наши родственники, знакомые, знакомые наших знакомых, то есть вся Одесса, где нас девятьсот восемьдесят тысяч и девять человек в театре миниатюр, от имени которого говорим мы, от имени которых говорю я. И чтоб мы были все здоровы, и побыстрей, потому что летом нас будет девятьсот восемьдесят тысяч и, наверное, миллион приезжих, чтоб они были наконец здоровы и мы тоже, хотя нам это трудней. Они у нас отдыхают, а мы тут каждый день.
Но кто об этом говорит, когда речь идет о гостеприимстве, а в этом вопросе Одесса приближается к Грузии, удаляясь от Ирана… Мы приветствуем вас, желаем вам счастья, трудов, забот, побед и крепкого здоровья, тьфу, тьфу, тьфу!
Одесский пароход
– В чем дело, зд’явствуйте? Вы хотите войти, зд’явствуйте? Вы хотите ехать, зд’явствуйте?
– Да, да, не беспокойтесь, дайте взойти.
– Хой надо имени Пятницкого позвать, чтобы яди такого п’яздника именно… Можно т’ёнуться именно?
– Да, троньтесь быстро, у меня куча дел.
– Все, все, я капитан, я даю команду, чтоб вы знали. И‑и‑так! Во-пейвых, спокойно мне, всем стоять! И во‑втоих, а ну-ка мне отдать концы, спокойно всем!
– Почему именно вам?
– Тихо! Ша! Чтоб мухи не было мне слышно!
– Вам слышно?
– Тихо! Отдать концы. Я говою именно тебе. Яша: отдать концы!
– Почему именно я?
– Мы идем в мое. Мы отходим от п’ичала.
– Какой отходим? Зачем весь этот маскаяд? Если мы п’ишли, давайте стоять. Мне это н’явится: то стой, то иди.
– Но мы же паяход.
– Паяход-паяход. Как минимум, надо сп’есить у людей.
– Яша, я п’ешу, п’екъяти п’ения.
– А! Эта культу’я, этот капитан.
– Яша, клянусь тебе женой Изи, что следующий ейс ты будешь наблюдать с беега.
– Мне уже ст’яшно. Я уже д’ёжу. Я такой паяход вижу каждый день. Это подвода вонючая. Чеез неделю после нашего отхода запах в пойту не вывет’ивается.
Капитан. Все. П’ения закончили, мы подымаем паюса, мы отходим от п’ичала.
В машине двое:
– Ну что? Будем отходить?
– Кто сказал?
– Он так сказал.
– Что-то я не слышал.
– Я тебе говорю: он так сказал.
– Что-то я не слышал.
– Я тебе говорю: он так сказал.
– Я же был рядом.
– Ну?
– Почему же я не слышал?
– Может, ты отходил.
– Без тебя? Куда я отойду? Мы отойдем вместе.
По радио. В машине! А тепей се’езно! П’иготовиться к большому отходу.
– Так почему же я не слышал, что он сказал?
– А если он сказал мне.
– Только тебе?