Михаил Жебрак – Пешком по Москве (страница 6)
Манежная площадь – самая большая площадь в центре Москвы. Появилась она только в 1930-е годы. До этого Моховая была обычной московской улицей, и участок между Моховой и Александровским садом был плотно застроен жилыми домами, лабазами, гостиницами. Зачистка огромного квартала открыла единый классический ансамбль. Колоннады Манежа, Аудиторного и Старого корпусов обрамляют площадь. Перед нами просто энциклопедия классицизма. Представлены все ордерные элементы, все виды украшений. Есть два манежа, жилые и учебные корпуса. Широко представлены малые формы: разные решетки, ворота. Восстановлены утерянные при зачистке Манежной площади ворота Александровского сада со стороны Манежа. Это работа архитектора Федора Шестакова. Москвичи помнят его по куполу церкви Большого Вознесения у Никитских ворот. Ворота тяжеловесны, приземисты. Такой дорический стиль не часто встретишь в Москве. Но так декорировали служебные постройки в первой половине XIX века. Посмотрите на грот Александровского сада работы архитектора Бове. Под сводами стоят удивительно короткие толстенькие, словно вросшие в землю, дорические колонны.
В 1910 году, накануне двухсотлетия со дня рождения Ломоносова, академик Владимир Вернадский попросил правительство построить при университете геологический музей. Первая работа Вернадского после университета была как раз в геологическом музее. Здесь нужны не только знания, но и любовь к систематике. Вернадский был гений порядка и трудолюбия. Ученый знал основные германские, славянские и романские языки в объеме, достаточном для чтения научной литературы. Говорят, даже если в доме были гости, уходил спать в 10 вечера. Наилучшим отдыхом считал поездки за границу. Вот расписание одной его месячной поездки: Прага – 17 лекций по геохимии, Мюнхен – работа в химической лаборатории, Париж – работа в Радиевом институте, Амстердам – организация химического конгресса, Берлин – организация международного геохимического комитета. И все это за месяц! Здание музея, сейчас он носит имя Вернадского, построили в линию со старыми университетскими корпусами (Моховая ул., 11, стр. 11). Он выглядит копией соседнего университетского флигеля, при этом поставлен на сто лет позже – в 1919 году. Архитектор Роман Клейн перед революцией как раз занимался обмерами университетского здания, поэтому легко сделал тонкую стилизацию.
Следующее здание сразу выделяется своими огромными колоннами на три этажа (Моховая ул., 13, стр. 1). Это вариант итальянского палаццо работы архитектора Ивана Жолтовского. Здание закончили в 1934 году, и это самое первое обращение к классике после революции. Остальные только примеряли аркады и профилированные карнизы, а Жолтовский уже почувствовал, что «начальству хочется пышности», что величественные формы античности и ренессанса соответствуют устремлениям советского государства.
Манежная площадь похожа на архитектурные часы. Когда-то большие клумбы в садах засаживали растениями, которые раскрывают цветки в определенное время. Цветочные часы в течение дня распускались по кругу. Архитектурные часы Манежной показывают архитектурное время. На юге и западе – великолепный классический ансамбль. С севера стоят здания с элементами конструктивизма – Дума и гостиница «Москва», а с востока площадь ограничивают постройки в русском стиле: Воскресенские ворота, Исторический музей, Кремль.
В центре же площади абсолютное архитектурное безвременье. В 1997 году под площадью разместили многоэтажный торговый центр. Идея нового пространства для прогулок, покупок и отдыха в ресторанах на месте пустой асфальтовой советской площади москвичам понравилась. Но вот декоративное оформление многоуровневого комплекса пузатыми балюстрадами и скульптурами животных из русских сказок явно не дотягивает до уровня окружающих построек.
На Манежной площади мы вернемся к разговору о гостинице «Москва» (Охотный Ряд ул., 2).
От гостиницы «Москва» мы повернем через Воскресенские ворота на Красную площадь. Строительство Воскресенских ворот начато в 1535-м, а закончено в 80-е годы XVII века (Воскресенские Ворота пр., 1а).
Здание Исторического музея (Красная пл., 1) построил в 1875 году архитектор Владимир Шервуд. Он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества по классу пейзажной живописи. На пять лет уезжал в Англию по приглашению Чарльза Дарвина – писать портреты членов семьи ученого. Шервуд писал и пейзажи, и жанровые работы. Но самое известное его произведение не на холсте, а на Красной площади. По условиям конкурса здание будущего Исторического музея должно было быть выдержано в духе старины. Русский стиль тогда находился на пике моды. Нарисовать фантастический терем лучше всего получилось у художника Шервуда. В строительстве ему помогал инженер Анатолий Семенов, ведь фундамент требовал особого внимания – музей ставили на склоне Неглинки на зыбучих грунтах.
А вот история следующего здания – это настоящий детектив. Башни Московского кремля завершаются высокими шпилями, украшены белокаменными узорами XVII века. Только одна из кремлевских защитниц выбивается из общего строя. Никольская башня тоньше соседок, на ее верху не поливные муравленые изразцы, а крашеное железо, по углам галереи стоят тонкие белокаменные башенки-фиала. Но главное – на фасадах стрельчатые окна с ажурным белокаменным узором. Вот это точно готические элементы. Откуда они здесь? Башня получила это острое завершение в 1806 году от петербургского зодчего Луиджи Руска. В Санкт-Петербурге архитектор строил в классическом стиле, но в древней Москве надо было стилизоваться под старину, а старину этот европеец понимал как готику. Руска поставил на проездной объем вытянутый восьмерик с тонким шатром. Через несколько лет французские войска, покидая Кремль, заминировали очень многие строения. Часть построек отстояли, но арсенал был взорван. С ним рухнула и соседняя Никольская башня. Восстанавливавший ее архитектор Осип Бове, отстраивавший после пожара Москву в классическом стиле, опять же использовал готические элементы как старинные. Ни Руска, ни Бове в начале XIX века не чувствовали стилистической разницы между европейским средневековьем и русским. Именно Бове возвел тонкие башенки по углам четверика и украсил кирпичные стены белокаменными узорами.