Михаил Жебрак – Пешком по Москве (страница 31)
Сестры обители занимались благотворительной и медицинской работой. Здесь были созданы больница, амбулатория, аптека, приют для девочек, бесплатная столовая и еще несколько благотворительных учреждений. Когда Елизавета задумалась о строительстве собора на территории обители, художник Михаил Нестеров посоветовал пригласить архитектора Алексея Щусева. Сам Нестеров согласился расписать храм. Ему помогали иконописцы братья Павел и Александр Корины и скульптор Сергей Коненков.
Храм, построенный по образцам новгородско-псковского зодчества, отличается от традиционных московских построек (Большая Ордынка ул., 34, стр. 13). Стены завершают не полукруглые или килевидные закомары, а остроконечные «щипцы». Глава собора из красной меди – массивна, напоминает шлем богатыря. По сторонам западного входа симметричные встроенные колокольни с низкими арками-дугами. Двенадцать колоколов были настроены под знаменитые ростовские звоны. На стенах нарочито средневековые ассиметричные, чуть грубоватые детали – кирпичный декор, ниши, оконные проемы. Чтобы максимально сохранить ощущение неровности древних образцов, все рисунки и чертежи Щусев делал без линейки – от руки. Коненков украсил стены каменной резьбой. А мозаичный лик Спаса выложен по рисунку Нестерова.
Есть устойчивое мнение, что в Замоскворечье жили одни купцы. Это не так, деревянный дом на Ордынке принадлежал древнейшему дворянскому роду – Арсеньевым (Большая Ордынка ул., 45, стр., 3). Предок Арсеньевых – Ослан-Мурза – выехал к великому князю Дмитрию Донскому из Золотой орды и пожалован поместьями. Может быть, поэтому владение и расположено на Ордынке. Считается, что именно здесь жили выехавшие или выкупленные из Орды, селились татарские представители. В начале XIX века Василий Арсеньев был губернским предводителем дворянства. После вторжения Наполеона в Россию император Александр Первый приехал в Москву за поддержкой московского дворянства. Арсеньев заявил, что дворяне готовы умереть, но не покорятся врагу, все свое состояние вручают императору и постановили отдать каждого десятого крестьянина в армию. Сам Арсеньев вызвался возглавить московское ополчение. Растроганный государь лично вручил предводителю орден Святой Анны I степени. Деревянный дом на Ордынке – современник этих событий: он построен незадолго до вторжения Наполеона.
Чехов недолго жил в Замоскворечье и так сообщал в письме: «Квартира моя за Москвой-рекой, а здесь настоящая провинция: чисто, тихо, дешево и… глуповато». Была мода у интеллигенции посмеиваться над купцами. Их семейный размеренный быт, патриархальность могли показаться отсталостью. В 1862 году в кремлевском дворце на торжествах в честь тысячелетия России городской голова Михаил Королев от лица московского купечества вручал Александру Второму хлеб-соль. Император принял подношение, поблагодарил, передал блюдо адъютанту и спросил Королева: «Как твоя фамилия?» «Благодарение Господу, благополучно, – ответил городской голова, – только хозяйка малость занедужила». Император сообразил, что купец понял слово «фамилия» в его старинном значении «семья». «Ну, кланяйся ей, – улыбнулся Александр, – да скажи, что я со своей хозяйкой приеду ее проведать». Александр с супругой Марией, действительно, навестил купеческий дом, пил чай, и в память о высочайшем посещении Королев построил училище, назвав его Александро-Мариинским. Для училища архитектор Александр Каминский построил двухэтажное здание с классами и актовым залом (Большая Ордынка ул., 47/7, стр. 1). В Александро-Мариинское училище принимались дети с семи с половиной лет обоего пола беднейших родителей всех сословий. Обучение, завтраки и лечение в случае болезни были бесплатными. Выпускники училища поступали в гимназии, коммерческие и реальные училища.
Певец Замоскворечья Островский говорил, что в Замоскворечье никто не жил своим умом, на всё был идущий от отцов обычай. Старинных купцов и след простыл, а типовая «идущая от отцов» застройка района жива. Вперемешку стоят купеческие особняки, доходные дома, училища, промышленные здания. Из прошлого в Замоскворечье сохранилось обилие церквей и отсутствие государственных учреждений. Может быть, именно это создает «замоскворецкую атмосферу» – общее ощущение спокойной непарадной жизни. Покою способствует также обилие сквериков и дворов. Андрей Вознесенский вырос в этих дворах и описывает типичные послевоенные развлечения. Лифты не работали, и в лифтовых шахтах ребята съезжали вниз по тросам, сжигая надетые для предохранения рук варежки. С крыш скидывали патроны с гвоздиком. Вознесенский говорит, во дворах постоянно бухало, в боеприпасах недостатка не было. Играли в «жосточку» – монету, завернутую в тряпицу, подбрасывали ногой. Ныне эта забава называется сокс… Замоскворечье всегда было особенным районом, в чем-то даже более московским, чем остальные части Москвы.
Под горой
Наш город вырос на холмистом левом берегу реки Москвы. С XVI века начали говорить о семи московских холмах по аналогии с Римом. В XVII веке стало уже общим местом, описывая Москву, упомянуть, что красоте города способствует его расположение на семи холмах. Ярко выраженных высот при этом в городе не много, тем более, что он растет, выпуклости нивелируются… Поэтому разные историки насчитывают в историческом центре от семи до пятнадцати возвышенностей. Но число семь для культуры особое, у нас и семь Симеонов, и семь невест, и семь стариков. Например, в Москве собирались строить восемь высоток, но по разным причинам последнюю не построили. И появились «семь сестер» – семь высотных зданий, определивших силуэт Москвы второй половины XX века.
Этот маршрут мы начнем с Таганского холма, высотой равного Боровицкому, и будем спускаться в долину Яузы, а затем подниматься на склоны Ивановской горки. Первым будет наземный павильон станции метро «Таганская» (Таганская пл., 1). Он построен архитекторами Рыжковым и Медведевым в 1950 году. Снаружи это парадное здание в стиле советской послевоенной архитектуры: эффектный объем с мощными арками, прикрывающими застекленную стену главного входа. Выносные карнизы, балюстрада на крыше. Внутри кессонированные потолки и сложные своды с лепными розетками.
Два эскалатора опустят вас на 53 метра в один из самых красивых станционных залов Москвы. Желтые прожилки светлого мрамора перекликаются с золочеными деталями белой плитки. Синие майоликовые треугольники подчеркивают красоту свода, где покачиваются люстры классической формы с кобальтовыми стеклами. Украшения станции посвящены советской армии и победе в Великой Отечественной войне. Пилоны украшены майоликовыми панно с изображениями разных родов войск. Здесь есть моряки, летчики, танкисты, артиллеристы… Барельефы советских воинов словно намекают на секрет «Таганской».