Михаил Жебрак – Пешком по Москве (страница 26)
Рядом с Центросоюзом за непроницаемым забором стоит дом Козьмы Солдатёнкова (Мясницкая ул., 37, стр. 1), построенный в 1850-е годы архитектором Александром Резановым. Солдатёнков был оригинальнейший московский тип. Он не получил никакого образования, воспитывался в лавке отца. И всю жизнь страстно тянулся к знаниям и книгам. Собрал неплохую библиотеку, причем тома переплетал в богатейшие переплеты. Солдатёнков основал издательство, печатавшее качественные и очень дешевые книги: учебники, научные труды, классику… Как-то он издал Николая Некрасова на хорошей бумаге с золотым обрезом и отдал его в магазины… по полтора рубля. Книги смели в две недели, а через несколько месяцев книголюбы радовались, если у букиниста удавалось достать такой томик за 16 рублей. Обычно они шли по 40.
Напротив классики авангарда – Центросоюза – стоит классика Матвея Казакова. Знаменитый зодчий закончил в 1802 году дом Ивана Барышникова (Мясницкая ул., 42). Дом практически не изменился за 200 лет. Также возвышается центральная часть, украшенная фронтоном. В большинстве же допожарных дворцов крылья со временем поднимали еще на этаж, чтобы они сравнялись в высоте с центральным ризалитом. В этом доме около года прожил Грибоедов, как раз когда работал над «Горем от ума».
С Мясницкий мы повернем в Малый Харитоньевский переулок. Вслед за Лариными: «Проходит час-другой, и вот / У Харитонья в переулке / Возок пред домом у ворот / Остановился…» в 1877 году в Москве было учреждено Политехническое общество, объединившее выпускников Императорского Московского технического училища. Общество помогало выпускникам и своей альма-матер. В 1902 году появилась идея построить для этой организации свое здание по подписке. Представляете, вы приходите на встречу выпускников, а там предлагают скинуться и возвести в центре Москвы здание? Вот и тогда идея показалась несбыточной, правда, председатель общества – инженер и управляющий крупной компании Константин Абакумов, внес первую сумму – 9 рублей 50 копеек. Но дело завертелось: в конце концов было собрано почти полмиллиона рублей и на них построен дом (Малый Харитоньевский пер., 4).
Еще одно интересное здание в переулке – Филаретовское женское епархиальное училище (Малый Харитоньевский пер., 5). Училище было основано в 1832 году по инициативе митрополита Московского и Коломенского Филарета для «воспитания девиц духовного звания». В училище принимали не только дочерей священников – здесь, например, училась младшая сестра Антона Чехова. В 1925 году здание училища отдали Военно-морскому флоту. Главное здание в глубине участка построено в 70-е годы XIX века, а вот шестиколонный портик, отсылающий к московскому ампиру, сооружен, как ни странно, на рубеже 1920–1930-х годов, когда здание уже принадлежало военному министерству. Автор этой советской классики старший из братьев Голосовых – Пантелеймон.
Из Малого Харитоньевского переулка мы повернем в Огородную слободу. Название переулка напоминает о стародавних временах, когда за стеной Белого города располагались огороды и сады. По этому переулку из служебной квартиры при училище живописи и ваяния в Бобровом переулке семья Пастернаков ходила в гости к чаеторговцу Высоцкому. Высоцкие жили открытым домом: каждую неделю приемы, концерты.
Особняк на отдельном участке построен московским архитектором Романом Клейном в 1901 году (Огородная Слобода пер., 6, стр. 1). Зодчий хорошо чувствовал заказчика: Ивану Цветаеву – музей, словно античный храм, Мюру и Мерилизу – магазин в готическом стиле, московскому купечеству – торговые ряды, словно резной поставец. Для европеизирующего купца Давида Высоцкого Клейн строит здание, напоминающее французский замок. Более скромная пристройка в глубине со стороны сада – чаеразвесочная фабрика и склад. Производство простое, не шумное, можно ставить возле собственного дома, как и поступало большинство чаеторговцев.
Московский дом Высоцких отдали городскому дворцу пионеров и школьников. В 1930-е годы роскошный особняк обветшал. Наборные паркеты, лестница, лепнина требовали ремонта, а денег не было. И тогдашний руководитель Москвы Никита Хрущев, как писали в газетах, «смело поставил вопрос о том, что купеческое безвкусие советским пионерам не нужно». Стены побелили, полы перестелили, от былого внутреннего убранства практически ничего не осталось… После строительства нового комплекса на Воробьевых горах здесь продолжали заниматься ребята, но уже на районном уровне. В 1970 году перед районным дворцом пионеров поставили памятник «Ленин-гимназист» работы Владимира Цигаля. Современная молодежь Ленина если и знает, то уж точно только по изображениям взрослого вождя. И фигуру молодого красавца с зачесанными назад волосами и свободно закинутым за плечо пиджаком называет «Ди Каприо на носу „Титаника”».
Дворец пионеров занял и дом напротив (Огородная Слобода пер., 5, стр. 5). Двухэтажный особняк был построен в 1885 году архитектором Петром Дриттенпрейсом для крестьянина села Озеры Коломенского уезда Федора Щербакова. В силу каких-то причин владелец двух бумаготкацких мануфактур Щербаков не спешил переходить из крестьянского сословия в купечество.
Из Огородной Слободы мы вернемся на Мясницкую, чтобы отправиться внутрь Белого города. В 1896 году москвичи готовились к встрече большой китайской делегации во главе с канцлером Ли Хунчжаном. Прежде всего волновались чаеторговцы, имевшие с китайцами совместные производства. Чаеторговец Сергей Перлов решает свой дом, построенный в 1893 году Романом Клейном, декорировать в китайском стиле (Мясницкая ул., 19). Архитектор Карл Гиппиус с задачей справился блестяще. Был традиционный купеческий дом: на первом этаже магазин, на втором – помещение хозяина, выше – квартиры под сдачу. За домом – чаеразвесочная фабрика, в подвалах – склады. А получилась китайская пагода. Сами китайцы до сих пор удивляются: Чайна-тауны есть повсюду, но китайский дом, построенный другим народом, – только в Москве.