Михаил Зеленкин – Поиск по рельсам (страница 11)

– Вот блин! Осталось двадцать минут! – разбудил Николая опешивший Петькин голос.

– Что? – спросил отмахнувшийся от сладких житейских мыслей друг.

– До нашей электрички двадцать минут осталось! – Петька показал Николаю свой смартфон.

– Ох… Опять нестись через три платформы и здравствуйте, последняя секунда и закрывающиеся двери прямо за спино-о-ой! – недовольно пропел в ответ Николай и, утерев глаза от выступивших слёз, схватив сумку и бросив поднос с мусором, помчался по лестнице к выходу. Петька колебался лишь секунду. Потом, сообразив, что произошло, поспешил повторить действия Николая и поспешил его догонять.

Только бы в кассах очереди не было. А то это, как назло. Все берут в самый последний момент, а у них ситуация критическая. Если парни не успеют на последнюю электричку, то непонятно, как им потом добираться до дома. А завтра в любом случае нужно будет идти на учёбу. Можно, конечно, домой завалиться и переночевать, а утром стартануть с первой электричкой на Заволжье… Так себе вариант. Бабушка будет волноваться. Петькина мама по телефону устроит сыну головомойку, да и Николаю достанется от своих. Выход один: любой ценой успеть на последнюю заволжскую!

В кассе был только один человек бомжеватого вида. Тот не мог определиться, куда ему надо, и тормозил весь процесс покупки билета. Краем глаза посмотрев на подбежавших незнакомых парней, бомж сиплым голосом промычал что-то похожее на: «Ладно, потом поеду.» И хромой походкой направился к дверям.

– Нам два билета на ту, что в восемь пятьдесят идёт! – прокричал в окошко кассы Петька и бросил деньги в лоток. Женщина-кассир удивлённо посмотрела на покрасневшего от бега Петьку, который, как мог, приглаживал сырые волосы. Затем молча пробила нужное количество билетов и положила их вместе со сдачей в лоток.

Схватив билеты, Петька быстро сгрёб довольно большую сдачу, и они с Николаем помчались на посадку. Кассирша что-то прокричала им в окошко, но они уже не слышали – парни вовсю неслись по лестнице в тоннель.

В тоннеле ведущим на платформы, они искали горящие информационными табло с надписью: «ЗАВОЛЖЬЕ». Вот только ни на одном табло не было такой надписи. Неужели они опоздали!? Но тогда в кассе им бы об этом сообщили. Поздно было поддаваться жалкому чувству панической безысходности. Поэтому Николай решил действовать до конца. Вспомнив, что обычно электрички на Заволжье отправляются с четвёртой или с шестой платформы, он решил бегом подняться сначала на четвёртую. Но на этой платформе стоял только состав с вагонами дольнего следования.

Сквозь проходящий товарный поезд, ребята увидели электричку, которая стояла возле той самой шестой платформы. Снова Петька с Николаем бросились в пасть подземного перехода. Уф! Хорошо ещё что народу не так много, как утром. Выскочив на платформу, Николай с Петькой увидели, что одна электричка отъезжает, а другая стоит.

– Наша!? – сокрушённо крикнул Петька.

– Смотри! На ней написано «Дзержинск»! – просипел запыхавшийся и державшийся за коленки Николай.

– Уф! Наверно та, что стоит, наша! – радостно показал на другой состав Петька.

– По времени похоже. Почему табло показывает Балахну? – вдруг показал на висевшее над станционными часами информационное табло.

– Сто пудов глючит! – отмахнулся Петька. – Вон видишь, на окне табличка «Заволжье». Значит, наша! Пошли!

Спорить Николай не стал. Сил бежать куда-то не было. Петька был прав: если есть табличка «Заволжье», значит, это их поезд.

Возле кабины машиниста было какое-то движение. Там о чём-то громко спорили два человека в оранжевых жилетах. Из-за шума разобрать спор было невозможно. Затем Николай увидел, как к спорившим подошёл ещё один мужчина и спор прекратился.

Поезд состоял всего из четырёх вагонов. Точно заволжская. Только туда ходят такие коротышки. Старая эрка была окрашена, как полагается, в цвета компании перевозчика. Но было заметно, что делалось это очень давно. Местами краска облупилась, из-под окон вылезала ржавчина.

Петька и Николай плюхнулись на ближайшую лавочку. Ноги выли, сердце колотилось как бешеное. Сказывалась усталость за весь мокрый и тяжёлый день, проведённый на ногах.

Так как по расписанию это последняя электричка, то народу в вагоне было немного. Зачастую пассажиры ехали, как правило, до Балахны.

Уже через минуту и без объявления станции поезд тронулся. Николай подумал про себя, что так они спокойно доедут в тишине. Петька устроился напротив и занялся пересчитыванием мелочи, которой ему насыпали в кассе.

– Что-то много сдали… – удивлялся он.

Потом Петька обратился к Николаю:

– С тебя только сорок семь рублей.

Николай молча протянул ему пятидесятирублёвую купюру.

– А-а, так это скидка наверно! Мы же студенты! – ответил на свой же вопрос Петька и принял от Николая деньги за билет. Аккуратно пересчитав мелочь ещё раз и отдав Николаю его сдачу, Петька занялся распутыванием свернувшихся в плотный клубок наушников. Николай спрятал в карман билет и закрыл лицо руками. Тяжёлая выдалась поездка. Всё-таки нужно было остаться дома.

За окном снова шёл мелкий дождь.

Кожаные лавочки в вагоне источали стариной и ностальгией по временам, когда маленький Коля с родителями ездил к бабушке в Заволжье. Оконные рамы с запачканными стёклами пропускали воду, которая тонкой струйкой стекала по стенке в щель на полу. Плафоны тускловато светили мягким домашним светом. Всё как в старину, всё как раньше, вспоминал Николай. Всё тело ныло, особенно ноги. Тяжесть в веках становилась невыносимой. Николай кое-как распутал свернувшиеся в плотный клубок наушники и стал слушать новый приторный рэп какой-то неизвестной Альякс с типичным для таких групп текстом:

Эти длинные слова о любви вечной

Будем помнить мы всегда в памяти бесконечной.

Там же в памяти всегда каждая страница

Расставаний и разлук полна словно заграница.

Этот трек для тебя – моя любовь.

Будем помнить мы всегда о поцелуях вновь.

Такая чистая душа, что трудно в ней найти

Частичку лжи, хоть край света мне за ней уйти.

Что б полюбить её без этих лишних слов.

Если ты слышишь меня, то ты поймёшь из снов,

Как я люблю тебя, и мне не всё равно…

Бит отдавал своим тактом, унося разум в дешёвую музыку, сделанную на коленке.

А между тем стук колёс отбивал свой более размеренный бит и тоже уносил вдаль. Николай поддался искушению и через некоторое время очутился на заснеженной поляне. Тишина снова пронзила слух. Снег был таким белым, что сливался с облаками. Горизонт можно было различить только маленькой чёрной полоской леса. Лес был так далёк, он был таким маленьким, лишним и незначительным… Солнце пробивалось сквозь облака и выглядывало из-за одинокой берёзы. Снег был настолько твёрдым, что создавалось ощущение, будто его вовсе нет, и поэтому Николай мог спокойно идти. Да! Он мог бежать! И он помчался к этой берёзе, не понимая, почему он это делает. Зачем она ему? Может, так нужно? Но кому?

Николай бежал долго. Он не понимал, сколько метров, а может, километров он пронёсся по насту. Но тут он встал как вкопанный – услышал голос. Знакомый голос, но он не мог вспомнить чей. Это был не крик, а спокойный голос. Под берёзой явно кто-то был. Силуэт человека напоминал женщину. Он направился было к ней, но ноги вдруг сделались каменными, как будто кто-то сел на шею и так он прошёл несколько километров. Коля увяз в сугробе. Как!? Снег же был твёрдым как асфальт?.. Женский силуэт начал двигаться. Всё сильнее и сильнее начал проваливаться Николай. Ему даже пришлось голыми руками откапывать ноги. А очертания женщины стали ещё чётче, ещё яснее. Он мог её разглядеть. Это была девушка. Её рыжие волосы, были похожи на солнце и излучали весеннюю теплоту.

Взяв всю силу воли, Николай заставил себя вылезти из сугроба. В этот момент поляну накрыл внезапный порыв ветра. Ветер поднимал снег и скрывал всё из виду. Коля вдруг очутился посреди снежной бури, которая забрасывала его снегом. Снег летел за шиворот, в уши и глаза. Невозможно было их открывать. Ему почему-то нужно было увидеть девушку. Он должен был её увидеть. Будто бы она тянула его к себе невидимой веревкой. Пока Коля отмахивался от снега, девушка появилась перед ним. В этот самый момент снег стал облетать её и его, не причиняя никакого вреда. Всмотревшись в лицо незнакомки он узнал её. Это была Лена. Та самая Лена, с которой он встречался, ещё живя в Нижнем! Которую он любил… О! Как он мог про неё забыть!? Он любил её и сейчас. Её красивое веснушчатое лицо будто светилось в улыбке. Глаза источали искреннюю радость и любовь. Это было его самое яркое чувство любви, что он когда-либо испытывал к девушкам. Может быть, из-за этой любви родители отправили его учиться в Заволжье? Но это сейчас неважно. Лена была с ним! Она была рядом! Сердцу было легко, оно стучало, отбивая уже до боли знакомый ритм, когда Коля был с ней. Чувствовался весь мир под ногами, а она была рядом. Она толкнула его вбок. Зачем-то стала трясти его плечо… Затем ещё раз… И он ударился головой об жёсткую лавку.

Николай увидел перед собой яркую белую точку, которая тут же его ослепила. За ней, жмурясь и закрываясь рукой, он разглядел тёмный Петькин силуэт. Оказалось, что во сне Коля почти сполз на лавку. Шея затекла и неприятно ныла. Протерев глаза рукой, он увидел, что они едут в пустом и тёмном вагоне. Было холодно. Ухо ныло от впившегося в него наушника, в котором всё ещё играла рэп-группа Альякс: