Михаил Задорнов – Рюрик. Полёт сокола (страница 21)

– Княже, давай, как только рассветёт, дальше двинемся! – предложил кельт, садясь напротив.

– Тяжко, брат? – поднял очи Рарог, которому мать Ольга поведала горе сына.

Ольг помолчал.

– Люблю ведь я её! Оттого и отправился за море с викингами. Сколько бед одолел, считай, из объятий самой Мары чудом вырвался, с подарками пришёл, а тут… И живёт аж в Изборске, даже увидеть её не смогу, – горько вздохнул кельт.

– Да тебе совсем худо, брат, – сочувственно покачал головой князь.

– Было ещё хуже, – отвечал Ольг, – да сестрица словом своим подлечила – отчитала меня, будто мальца неразумного, – впервые краем уст усмехнулся воевода.

– Да-а, сестрица у тебя… – с восхищением протянул Рарог, – взглядом, что кистенём хватила, аж в коленках слабину почуял. Откуда это в ней, ведь девица совсем?!

– Бабушка наша ведуньей была. И сестра у меня непростая, сей дар передался ей более всех в нашем Роду.

– Гляди, уже светает, пора воинов поднимать, да будем в путь двигаться, – решил Рарог.

– Тяжко мне тут нынче, Рарог, куда ни гляну, всюду её вижу. Давай-ка в Нов-град схожу с вами, авось душа немного успокоится, – предложил Ольг. – Насады наши велики, княже, через пороги не пройдут, – уже деловым тоном заговорил кельт, когда они оказались на берегу Волхова, – лепше их в устье Ладожки оставить с частью гребцов, а мы со скарбом необходимым далее на плоскодонках местных без хлопот пройдём. Я договорюсь за проводника.

– Добре. Трувор, – обратился Рарог к брату, – прикинь, чего с собой в Нов-град взять надобно. – Трувор кивнул в знак согласия и велел отвязывать от пристани пеньковые канаты.

Когда уже на плоскодонках шли меж песчаных отмелей да островков Волхова, князь, глядя на проплывающее мимо селение, молвил:

– Мне показалось, что твоя сестра Ефанда сердита на тебя, хотя вы столько не виделись.

– Она до сих пор не может простить, что я нанялся к нурманам и на их драккаре ушёл в поход, – Ольг помолчал, отдаваясь воспоминаниям. – Они обе, мать и Ефанда, не хотели отпускать меня, но я был упрям и стоял на своём. Тогда плачущая Ефанда сняла свой торквис, подарок бабушки, и надела мне на шею. Она осталась без оберега, и я про себя поклялся, что верну ей священное ожерелье, которое для нас, кельтов, больше чем просто украшение. Настоящий торквис обладает магией и всегда хранит своего хозяина. Её подарок спас меня.

– Ты потерял её ожерелье?

– Да, когда между моими людьми и викингами вспыхнула ссора, я тебе рассказывал. Узнав, что твой караван будет в Галлии, я с радостью нанялся к тебе. Потратил почти всё, но добыл то, что хотел: серебряный торквис для сестры, золотые серьги и кольца, а также византийские оксамиты… для Велины, – сглотнув ком в пересохшем горле, с трудом вымолвил родное имя Ольг. Чело молодого кельта враз помрачнело, а очи подёрнулись пеленой внутренней боли.

– Получается, что потеря оберега сестры привела тебя ко мне?

– Выходит, так. Но всё это не случайно. Думаю, сестра теперь успокоится, что я служу не викингам, а варягам-русь, – обронил Ольг.

Рарог же опять вспомнил Ефанду. Вроде бы ничего особого нет в этой совсем юной, беловолосой и зеленоглазой девице, но почему-то сердце его замерло на несколько длинных мгновений, а когда забилось, то неровно и с перебоями. Неожиданно для себя князь понял, что с первого взгляда влюбился в юную сестру Ольга.

Когда высокие, статные, обветренные внуки вошли в княжескую гридницу, Гостомысл даже прослезился, столь похожими на него самого в молодости были Рарог с Трувором. Дед встал и обнял их поочерёдно. Слёзы радости не давали старику первые мгновения вымолвить ни слова. Он только глядел влажными сияющими очами на дорогих гостей и весь светился от счастья.

– Соколы мои, как есть истинные соколы! – растроганно восклицал старый Гостомысл. От той дедовской восторженности молодые воины становились ещё уверенней и молодцеватей. – Ну-ка, внуки, поведайте, как обстоят дела в вашей земле ободритской, как матушка ваша, а моя дочь Умила, поживает, и отчего сама не приехала? – стал расспрашивать Гостомысл, едва справившись с первым волнением встречи.

– Матушка наша жива и здорова, шлёт тебе поклон земной, – поспешил ответить деду Трувор, – а приехать не смогла из-за того, что помогает Ружене, жене Рарога, она с грудной дочкой сейчас нянчится, твоей правнучкой… И младший наш Сънеус по важным делам дома остался.

– Да добре всё у нас, дед, – бодро ответил Рарог, – живём так, как воинам положено: в сраженьях спуску никому не даём – ни нурманам, ни саксам, купцов наших с караванами оберегаем. Боремся непрестанно за живот свой, и на том стоим! Да что говорить, – гордо добавил молодой князь, – слава ободритских соколов далеко за пределы моря Варяжского разлетелась!

– Про славу вашу воинскую наслышан, – закивал головой старый князь, нисколько не разделяя молодого восторга внуков. – А ещё слыхал я, что жена у тебя франкская принцесса, так ли? – нахмурил он чело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.