Михаил Заборов – Крестоносцы на Востоке (страница 75)
Сам король Неаполитанский, впрочем, не торопился присоединиться к войску брата. На уме у Шарля I были прежде всего греческие проекты, из которых, однако, ничего не вышло. Двух десятков кораблей — только их и удалось собрать — оказалось недостаточно для войны со «схизматиками»; венецианский дож Лоренцо Тьеполо отверг союз с анжуйским авантюристом против византийского императора Михаила Палеолога. Венеция сумела и без войны добиться восстановления своих былых привилегий в Греческой империи. Денег у Шарля I не было — его матримониальные ухищрения потребовали больших расходов — и король Неаполитанский погряз в долгах.
Даже когда 15 июля 1270 г. флот Людовика IX взял курс на Тунис и 18 июля, не встретив сколько-нибудь серьезных трудностей и почти не понеся потерь, крестоносцы там высадились, Шарль I не спешил примкнуть к ним. Только 24 июля он поплыл в Тунис с отрядом арбалетчиков, но в мыслях у него тем не менее и тогда оставались Морея и Константинополь. Шарль I не хотел войны с Тунисом и до последней крайности оттягивал участие в походе, хотя Людовик IX ожидал его подмоги с нетерпением. Мало того, из более позднего письма капеллана Людовика IX Пьера де Конде известно, что «король Сицилии требовал от наших баронов в начале войны, чтобы не вздумали ввязываться в войну с королем Туниса». Почему?
Шарль I вообще предпочитал поддерживать добрососедские отношения с мусульманскими странами Северной Африки. Левантийская торговля приносила его казне немалые барыши. Граф Прованса, он был господином южноитальянских и сицилийских городов. Тунис регулярно ввозил зерно из Сицилии. Война грозила нарушить эти давно установившиеся коммерческие связи.
Кроме того, у Шарля I были и совсем особые виды на Тунис: он уже много времени вел терпеливые переговоры с аль-Мостансиром, добиваясь от него уплаты дани, которую Тунис некогда вносил Фридриху II. Стороны то и дело обменивались посольствами. Переговоры мало-помалу продвигались вперед. Это и заставляло короля Неаполитанского тянуть с ответом на многократные предложения Людовика IX включиться в крестовый поход.
Вскоре, однако, отношения Шарля I с тунисским эмиром осложнились. Увязший в долгах, король Обеих Сицилий потребовал от эмира сверх обычной дани еще и уплаты недоимок по ней, накопившихся с середины XIII в. Когда крестоносцы Людовика IX высадились в Тунисе, переговоры с аль-Мостансиром зашли в тупик, и лишь тогда Шарль I, поняв, что ему нечего терять, примкнул к крестоносцам.
Французские крестоносцы, высадившись, захватили древнюю Карфагенскую крепость. На помощь аль-Мостансиру пришел египетский султан Бейбарс. Палящая африканская жара изнуряла рыцарей. В конце июля в их войске неожиданно разразилась эпидемия — то ли чумы, то ли холеры. 3 августа слег Людовик IX. Почти одновременно с ним захворали два находившихся с ним сына (Филипп, впоследствии его преемник, прозванный Смелым, и Жан Неверский), дочь Изабелла и ее муж — король Наваррский, брат последнего Альфонс де Пуатье с супругой Жанной — словом, все королевское семейство. Они так и не вернулись во Францию, за исключением выздоровевшего старшего сына короля — Филиппа.
25 августа 1270 г. Людовик IX скончался: его организм, ослабленный прежними недугами, не выдержал нового испытания. В тот же день к берегам Туниса приплыл флот Шарля I. Король Неаполитанский застал уже охладевавшее тело брата. Войско было полностью деморализовано внезапной гибелью предводителя. Крестовый поход едва не расстроился.
После того как в Тунис прибыли отряды Шарля I, они вместе с крестоносцами, которых возглавил преемник Людовика IX Филипп, дали несколько успешных сражений силам эмира — этим дело и ограничилось. Шарль I считал бессмысленным продолжение войны в Тунисе. 1 ноября 1270 г. был подписан мирный договор с аль-Мостансиром: эмир должен был возобновить — и притом в двойном размере — уплату дани королю Обеих Сицилий, изгнать из Туниса укрывавшихся там гибеллинов, возместить обоим христианским государям военные издержки, причем треть всей суммы — 70 тыс. унций золота — предназначалась Шарлю I. Самым существенным условием договора было то, что он обеспечивал неприкосновенность в Тунисе купцов — подданных Сицилийского королевства: они «будут находиться под охраной господа, и сами, и их имущество, как при въезде в страну, так и в то время, пока они ведут свои дела». Аналогичные обязательства принимала и другая сторона. Этим договором, следовательно, создавались определенные правовые гарантии для нормального развития сицилийско-тунисской торговли. Через 17 дней после его подписания крестоносцы погрузились на корабли и покинули Тунис.
Папы римские и после неудачи похода 1270 г. продолжали взывать к Западу об освобождении Иерусалима. На Лионском соборе 1274 г. Григорий X потребовал организовать новый крестовый поход. Однако его призывы повисли в воздухе: желающих воевать за гроб господень уже не нашлось. Отрицательное отношение к крестовым походам укоренилось настолько, что благочестивый итальянский хронист Салимбене даже смерть папы объяснял его неугодной богу восточной политикой: «Господь не захотел нового завоевания святого гроба, поэтому он и призвал к себе папу».
Отдельные походы неорганизованных рыцарских ватаг продолжались до конца XIII в., но никаких мало-мальски серьезных последствий не имели. Крестоносное движение прекратилось. Последние франкские владения на Востоке одно за другим были разгромлены и уничтожены мамлюкским Египтом. 26 апреля 1289 г. войска султана Келауна взяли Триполи. 18 мая 1291 г. пала Акра, превращенная затем египтянами в развалины. Второе Иерусалимское королевство перестало существовать.
Автор «Плача на падение Акры» доминиканский монах Рикольдо де Монте Кроче в конце XIII в. объяснял крах крестовых походов тем, что Запад отказал Святой земле в эффективной поддержке, ибо идея мученичества за Иерусалим, по мысли этого инока, перестала приносить моральное удовлетворение. В действительности крестоносные войны прекратились, потому что они явственно продемонстрировали свою бесплодность, социальные же стимулы, некогда, в XI в., вызвавшие их к жизни, потеряли за 200 лет свою силу.
И хотя в последующие столетия неоднократно предпринимались искусственные попытки возродить войны за Святую землю, все они оказывались напрасными: эпоха крестовых походов закончилась.
VII.
Итоги крестовых походов
Рубеж всемирной истории?
Имели ли крестовые походы какие-нибудь долговременные последствия? Оказали ли они в какой-либо степени благотворное влияние на жизнь народов Запада и Востока, принесли ли с собой что-нибудь ценное и полезное? Можно ли вообще рассматривать их в качестве какого-то важного рубежа всемирной истории? Словом, какое место они в ней занимают?
Трудно дать категорически определенный и исчерпывающий в своей однозначности ответ на такие вопросы. Ясно по крайней мере одно: крестовые походы, продолжавшиеся почти 200 лет, не прошли вовсе бесследно. Очевидно, однако, и другое: непосредственных целей, которые ставили перед собой их вдохновители, организаторы и участники, достигнуть не удалось, а добытые результаты явились весьма недолговечными.
Действительно, феодальные государства, основанные западными феодалами в Восточном Средиземноморье, просуществовали большей частью сравнительно короткое время. Раздираемые внутренними социальными и религиозно-этническими противоречиями, они не сумели выдержать натиск мусульманского, а затем греческого мира и вскоре сошли со сцены. По образному выражению чешских историков Веры и Мирослава Грохов, «песок забвения занес следы закованных в латы рыцарей задолго до того, как на Западе поблекли воспоминания об их жестоких и геройских деяниях».
Папство, развязавшее священные войны, получило от них лишь непродолжительный выигрыш — причем не столько в смысле повышения собственного авторитета или тем более исполнения вынашивавшихся «наместниками св. Петра» универсалистско-теократических проектов, сколько главным образом в иной области: апостольский престол сумел укрепить свою финансовую базу — она расширилась за счет крестоносных поборов и налогов. В конечном итоге тем не менее неудача крестовых походов и связанный с нею провал планов церковной унии основательно подорвали к концу XIII в. престиж папства и содействовали его последующему упадку.
По-разному отразились захватнические рыцарские предприятия, совершавшиеся под религиозным знаменем, на судьбах отдельных западноевропейских государств. Отток в восточные страны множества «голяков» и «безземельных», а также наиболее ревниво оберегавших свою независимость крупных сеньоров до некоторой степени благоприятствовал политической консолидации Франции под властью ее государей. Этому способствовал и рост национального самосознания, отчасти тоже обусловленный крестовыми походами: ведь именно французы составляли основные контингенты их участников. Напротив, будучи органической составной частью экспансионистского курса империи Гогенштауфенов, стремившихся к установлению мирового владычества, те же крестовые походы еще более усугубили негативные последствия этого курса для Германии, форсировав возобладание в ней децентрализующих тенденций, ускорив распад Германии на самостоятельные территориальные княжества. Зато государства Пиренейского полуострова добились — не без поддержки крестоносцев — определенных успехов в отвоевании земель у арабов: крестовые походы временами тесно переплетались с реконкистой и подчас их участники превращались в ее ударную силу, как это случилось, например, в 1147 г. (Второй крестовый поход).