Михаил Востриков – Сын василиска (страница 6)
За рабочим столом начальника тюрьмы сидит, ноги на стол, главарь Пухтеев и с кем — то трепется по телефону. Улыбается, доволен. В мыслях, наверное, уже на Пикадилли. В другом углу, на полу, сбились в плотную стайку 13 женщин, некоторые, видно, что избитые. Молодые, пожилые, в форме и по-гражданке. Так, а почему их 13? Где ещё одна? Куда её дели⁈
Ясно! За небольшой перегородкой, отгораживающей умывальник и что-то типа комнаты отдыха — кушетка, два кресла и низенький столик, два молодчика. Один держит заточку у горла насмерть перепуганной женщины, а второй задрал ей сзади юбку и уже расстёгивает себе штаны.
Знакомая картина! Не-на-ви-жу!
КЛАЦ!
Двое насильников, один в свалившихся на пол штанах, бессмысленно улыбаются, угукают, пускают пузыри, нелепо и забавно машут руками. Я не убиваю насильников, нет у меня для них такой милости.
КЛАЦ!
Пухтеев так и остаётся сидеть за столом начальника тюрьмы, ноги на стол, но его голова откидывается за спинку кресло, а руки беспомощно повисают по бокам. Он мёртв. Из динамика упавшего телефона слышу женский голос:
— Саша! Сашенька! Алло! Алло!
КЛАЦ! КЛАЦ! КЛАЦ!
В приёмной начальника так и орёт магнитофон, но его уже никто не слушает, все мертвы…
КЛАЦ! КЛАЦ!
Два мёртвых зека-автоматчика на улице лежат на земле головами друг к дружке и раскинув руки. Автоматы рядышком.
Всё? Всё! Теперь, домой, до подъёма в кадетском интернате ещё три часа!
СЮЖЕТ 3/6
25 августа 2006 года (утро), город Москва
Сцена 4. Щаг за шагом, шаг за шагом
5 сентября 2006 года (вторник), Москва
Подъём в 7−00, а отбой в 23−00. После этого времени хождения по коридорам интерната нежелательны, кадетам разрешается только лёжа почитать книжку. Однако, уговаривать Михалычу никого не приходится, будущие госликвидаторы засыпают, едва коснувшись головой подушки. Умаиваются за день…
С утра, у кадетов зарядка-интенсив под руководством инструктора. В основном на улице. Душ, вкусный калорийный завтрак и вперёд, на учёбу!
Учиться мы всей толпой идём в обыкновенную среднюю московскую школу на районе, который плотной стеной двенадцати- и шестнадцатиэтажек стоит сразу за дорогой. Пятнадцать минут пешего хода. Школа с углублённым изучением английского языка. Дядя Толя говорит, что язык для нас очень важен. А никто и не спорит…
Со стороны, так, идёт стайка обычных разновозрастных школьников и школьниц, 15 человек. Разве что, не орут и не пинаются. Но, будьте уверены, обычных в этой стайке нет… каждый из кадетов обходится государству на вес золота. По прибытии, стайка рассасывается по своим классам. Назад в интернат пойдут уже не вместе, а у кого сколько уроков.
Я и ещё одна девочка, Марина Гончарова, она из Новосибирска, учимся в 10-В классе. Нормально мы с ней учимся, без двоек. Класс этот дружный, большинство ребят в нём учатся с 1-го класса. Как говорится, спаянный и уже даже немного споенный коллектив подростков с окраины Москвы. Но, нас, новеньких, в свою компанию они не берут. Да, мы не больно-то и просимся. Марина в этом классе учится уже три года, а я пришел в него год назад, сразу, как попал в интернат в прошлом году.
Приставали, конечно, пробовали на зуб. Мне и Марине, как и большинству наших одноклассников, сейчас по 16 лет. Самый возраст для выяснения отношений на пустом месте. С нами, интернатовскими, у класса насторожённый нейтралитет. Три года назад мальчишки впятером зажали Марину в раздевалке, пощупать новенькую. Обычное дело. Но тут же брызнули врассыпную и в школе появились только через неделю. «Пережили сильный испуг, но от чего, не помнят», так записали им всем в карточки в школьном медпункте. Точно не знаю, что такого Марина с ними сделала, но могу догадываться…
Рис. 4/1. Марина Гончарова
Как-то, под вечер, я встретил Марину в коридоре нашего второго жилого этажа. Она шла к себе в комнату после занятий в подвальной спецзоне. Я хотел было заговорить с ней, но… мгновенно передумал и перешёл на другую сторону коридора. А потому, что, хотя, Марина и прикрывала лицо шарфиком… но… глянула исподлобья сощуренными зелёными глазами с узкими кошачьими зрачками… и вдруг, явственно пахнуло первозданным ужасом, перемешанным со смрадом звериного логова… И ещё я, вдруг, услышал глухой нарастающий рык… А на ужин уже пришла обычная, весёлая, компанейская, длинноногая девчонка… только что, с чересчур пышной шевелюрой.
Меня же, в самом начале учебного года, в суете школьной раздевалки, просто, пнули чуть пониже спины ботинком с толчёным мелом на подошве, сразу же, больно засадили по затылку жёваной бумагой из духовой трубки с калибром, как у «Винчестера», и уже в коридоре презрительно крикнули в спину:
— Инкубаторский!
А было их трое! Симпатичные домашние мальчики-десятиклассники. Не бандиты, не хулиганы, просто, ребята решили поучить «новенького», поставить его на место. Ничего такого, так везде делают…Так, втроём они и рванули в туалет, неожиданно для себя испражнившись прямо в свои фирменные джинсы. Ну, не убивать же их, дураков, за глупые шуточки? На уроках их в этот день уже не было.
СЮЖЕТ 4/2
И если в обычной школе я учусь хорошо, четверки, пятерки, налегаю на английский, то в нашей подвальной спецзоне, где оценок не ставят, у меня пока такие результаты:
Второй год я учусь входить в глубокий транс и взаимодействовать в нём со своим любимым Мирозданием не через сильный стресс, как тогда, в кропоткинском ТЦ, а по желанию и необходимости. Это, как оказалось, дело непростое. Нужно правильно дышать, концентрироваться… Иногда получается. Легче всего это делать лёжа, но желательно уметь и сидя, и даже стоя. Лёжа, у меня получается через раз. Сидя, раз на десять, а стоя, пока, вообще не получается. Но, инструктор говорит, что это придёт со временем, главное, регулярно тренироваться. Вот я и тренируюсь. Йога, в основном, но и ещё кое-какие спецприёмы для ускорения процесса.
Ликвидатор должен ликвидировать по определению, поэтому инструкторы внимательно изучают моё жало, т. е. способность наносить человеку ущерб, вкл. летальный. Жало моё, как оказалось, не ограничено расстоянием и местом. Спасибо Мирозданию, достать могу, кого угодно и где угодно, причём, не только на земле. Поэтому, теоретически, возможен «шпионский», не боевой вариант моего использования. Но, всех интересует именно боевой, такое Управление. Да, и ту информацию, которую я принесу, её же невозможно задокументировать и положить в «дело», разве что, как оперативную…
Жало моё, имеет три уровня по степеням ущерба — наложить в штаны, умереть от остановки сердца и остаться в живых, но при этом напрочь потерять рассудок, лишиться души. Первое — самое лёгкое, и это я уже могу проделывать практически без усилий и без вхождения в транс. Просто, человек, хоп, и испражняется по моей команде. Как, тогда, в школе, с тремя моими незадачливыми одноклассниками. Дядя Толя смеётся, говорит, что если меня выгонят из ликвидаторов, я буду за деньги запоры лечить, а-ха-ха!
А вот, для второго и третьего уровня воздействия… кроме того, что мне нужно входить в глубокий транс, есть и ещё одно обязательное условие — нужна крайняя степень раздражения и злость в отношении данного человека или группы — ненависть! И здесь у меня есть сложности… Я не могу убить человека, если не буду его искренне ненавидеть.
В этом направлении, точнее, в направлении корректировки этой моей особенности, со мною и занимаются больше всего. Нет никаких проблем с террористами и насильниками во время совершения ими преступлений. Один раз столкнувшись с этим в Кропоткинском и потеряв семью, вспышка ненависти у меня гарантирована. Только их увидеть! А вот, скажем, конченого упыря, который просто гуляет с собачкой или обедает с семьёй… никак. Нужна долгая подготовительная работа — чтение справок, материалов следствия, приговора и даже… гипноза, который меня ни фига не берёт. Цель всего этого — представить упыря с собачкой моим личным смертельным врагом. Иногда получается, но в большинстве своём, нет.