Михаил Востриков – … по прозвищу Кобра (страница 37)

От зрелища расстёгнутого браслета, внимательные серые глаза макера Гана чуть ли не вылезают из орбит. Он-то точно знает, что уровень магии, которой заливают эти браслеты на великокняжеском Магическом Дворе в Мане, в импульсе формируется максимальными усилиями двух десятков «платиновых» магов его лефа.

— Мы-ы… не думали об этом… нет… мы, конечно, думали… но, пока не думали… — блеет маг.

— Это понятно… Ни на секунду не сомневаюсь, что Вы думаете только о себе и своих интересах! Но, какого, простите, ослиного кутака, вы лезете с вашими неконкретными, непродуманными и, соответственно, глупыми предложениями, ко мне, макер Ган? — холодно резюмирую я и барич Заи грузит в фургон столик, чайные принадлежности и кресла, — Уж простите, но демон Систель выглядит гораздо умнее и корректнее вас с князем Гулом…

Пора ехать!

А «платиновый» маг Ган Глоо так и остаётся на дороге с подаренной ему коробкой пакетиков чая Lipton. И, похоже, эту партию, я выиграл…

Глава 27. Окума Йётселькя

— Друзья, мои! — пафосно начинаю я очень важный для меня разговор, сидя на мягкой скамейке, прикрученной к полу в холле жилого блока моего фургона-конфекциона, — Дорогие, мои, друзья! Не побоюсь этого слова… родные, мои!

На меня смотрят четыре пары удивлённых и внимательных глаз, две пары — человеческих и две пары — змеиных, вернее, ужинных.

— Наше путешествие уже скоро завершится… и мы приедем в город Ман, столицу Союза Свободных Окум… — пытаюсь я сохранить пафосный тон, но у меня ничего не получается. И я, улыбнувшись, перехожу на свой обычный стиль общения с моей маленькой армией.

— Значит, так! — начинаю излагать я новую диспозицию, — Мой план изменился, и я не еду в город Ман…

Внимательные глаза напротив становятся ещё внимательнее…

—… а я туда иду! — завершаю я изложение первого пункта своего нового плана, — И со мною в Ман пойдут только ужики!

На барича Заи страшно смотреть… а уж слушать его мысли…. Но, теперь-то я знаю, что такое настоящее горе по версии Заи Орсс:

«О, горе, горе, горе мне…! Светлый Ангел того, кто Имя, уходит… Да, мы договаривались, что будем вместе только до Мана… но я, так надеялся… У меня же больше ничего нет, кроме крупной суммы денег и Веры. И такого, со мною, больше уже никогда не произойдёт. Ах, если бы он передумал… Ах, если бы ещё и снайперку…».

Речи более скуп на эмоции, но всё же:

«Как жаль… Где сейчас найдёшь работу возничим такой прекрасной четвёрки таких прекрасных гигантских четырёхрогих буйволов… Как же я теперь без них⁈ Может, предложить Ангелу свои услуги телохранителя? Я могу… „Утёс“, опять же… Хотя, зачем Ангелу телохранитель… Он сам, кого хочешь… вон, полный склад оружия и боеприпасов… Очень жаль, очень…».

— А остальные… а остальным… — я делаю театральную паузу и обвожу поникших Заи и Речи весёлым взглядом. Я и не собираюсь распускать свою маленькую, но, о-очень эффективную армию и снова терять, по сути, вновь обретённую семью… — Вот, скажите… барич Заи, Вы, ведь, хотели провести старость лет в собственном уютном домике на берегу живописного пруда или речушки, выуживая оттуда рыбку и местных селянок соответствующего возраста себе на ужин?

Барич Заи смущённо молчит. Да, именно этого он больше всего и хотел всего лишь полтора месяца назад, когда в его длинной и трудной жизни ещё не было, ни самого Светлого Ангела того, кто Имя, ни снайперской винтовки с просветлённой оптикой, калибра 12,7 мм, ни чая Lipton с бергамотом, ни зубной щётки и пасты Colgate, и ещё много чего не было… И скорое расставание со всем этим, ничего, кроме тупой сердечной боли, баричу Заи не несёт…

— А ты, Речи, скажи-ка… — обращаюсь я к возничему-пулемётчику, — Хотел бы ты иметь небольшую ферму по разведению, продаже и аренде буйволов… с пулемётом «Утес» на чердаке своего уютного домика? Так, на всякий случай…

Речи растеряно молчит. Конечно, он хотел бы… но…

— Как говорится, молчание — знак согласия! — резюмирую я, — А посему, так тому и быть! И я не собираюсь с вами расставаться, дорогие мои… И если других предложений нет, то вот что мы с вами сделаем вторым пунктом моего… э-э-э, теперь уже нашего плана!

И я излагаю теперь уже наш план, целиком.

Мне совсем не нравится такое повышенное внимание к своей особе со стороны элит — сильных мира сего. Если уж на дороге со мною ведутся такие разговоры, что же будет в Мане… Меня будут встречать пальмовыми ветками или перевёрнутыми крестами, а-ха-ха⁈

Я не знаю и не понимаю столичные расклады, я никогда не жил их жизнью и не чувствую всех подвохов в их предложениях, меня очень легко обмануть.

Нет уж… я должен на некоторое время исчезнуть из поля зрения власть имущих и пожить простым горожанином. Посмотреть на всю эту столичную жизнь со стороны, так сказать. А потом решить, надо мне вообще связываться с элитой или нет. А то, свершить моё возмездие — убить семью Гога Герр и назад, домой налаживаться, в Красную Окуму, родную усадьбу восстанавливать… Хотя, судя по тому, как легко мне дают вершить мою месть… В общем, быстро не выйдет… Ещё нужно с новой алхимической фабрикой разбираться, без препаратов на основе «убей-порошка» Красная Окума загнётся… а я обещал Шуи. Ладно, разберёмся…

Демона Систеля я, надеюсь, замордовал качественно и болтать обо мне и моём местонахождении он уже не будет. А больше ни у кого и нет средств для моего обнаружения, если я сам не захочу обнаружиться. Браслет в кармане, и не работает он больше, как маячок для великокняжеского Магического Двора в Мане.

«В Окуме Йётселькя деньги не зарабатывают, здесь их только тратят!», — так говорят в народе.

И это чистейшая правда! Это окума-рекреация, окума-отдых, окума-развлечение. Здесь нет промышленных, да, и, вообще, никаких предприятий, кроме небольших пекарен и лавочек, торгующих всякой всячиной. Зато в большом количестве есть — виллы, дачи, сельские дворцы, усадьбы, фазенды, особняки, поместья, именья, латифундии и т. д.

Особый шик модного столичного истеблишмента — иметь жилой дворец в Мане и виллу для отдыха в Окуме Йётселькя, на золотом песчаном берегу чистейшего озера, под сенью пиний и обычных сосен… Красота!

Ярмарка тщеславия… У кого, больше земли, обслуги, диковинных растений на участке… У кого, новее карета и богаче ливрея у кучера…

Однако, здесь частенько бывает и так… Только-только хозяин, получивший правильную должность, в каком-нибудь правильном великокняжеском Дворе, отстроился в Окуме Йётселькя и посчитал, что жизнь удалась… и карета золочёная, и жена молодая, и проектом виллы учёл все свои мечтания о правильном отдыхе на природе, и балы для соседей начал давать… а уже на полжизни иди в тюрьму за взятки и подношения. А то и на плаху! Или на вмселицу! Ты же не барич Грес Герр «Неприкасаемый». И мечется потом молодая супруга или вдова по соседям и знакомым, хоть что-то выручить на жизнь за карету и виллу, стоимостью в тысячи наворованных на службе герр. Выручают, конечно, соседи и знакомые… сотнями герр. А как она хотела? Не они такие, жизнь такая…

Да, нравы в Окуме Йотселькя… волчьи… упыринные. Пока ты здоров и богат, ты наш, будем с тобой водиться. Но, чуть что… погорел, допустим, как в прямом, так и в переносном смысле… всё, ни один сосед на помощь не придёт. Это Окума Йётселькя, а не деревня, где погорельцам по дворам шапку носят.

В общем, выбор усадеб здесь имеется! Хотя и цены… очередь не стоит, но ничего, деньги есть. А не хватит, мы с ужиками в Ман на базарчик сбегаем… шучу! Хотя, почему, шучу⁈ И сбегаем! И мы, как доедем до Окумы Йётселькя, выберем и купим там на имя барича Заи и Речи нужный нам объект — чтобы был большой участок земли, высокий забор, большой дом, большой двор — чтобы было куда поставить и по-тихому разгрузить фургон, хороший флигель для Речи, с зарыбленным прудом для Заи, со стойлами для буйволов и чтобы рядом был выпас, ну и всё такое. Думаю, найдём! Покупать усадьбу будем прямо с прислугой, потом разберёмся, кого выгонять, кого оставлять, пусть Заи этим и занимается, типа, управляющего. А Речи, пусть с буйволами возится, как хотел, и Заи помогает.

А мы с ужиками, пешочком, они на мне, в своей коробке, пойдём в Ман… до него не так далеко. Где-нибудь на окраине города снимем скромное жильё и там поживём, осмотримся в городе. Уси с местными ужами-женихами познакомим… шучу! К вам в Окуму Йотселькя часто приходить будем, в гости! А там… видно будет, мы уже никуда не торопимся и никуда от меня они все уже не денутся.

Вот и весь план!

— Ну как вам? — спрашиваю я у своей армии.

Улыбаются! План всем нравится. Главное, все остаются вместе! А другого-то плана всё равно ни у кого нет!

И вот, Сулойская дорога приводит мой фургон-конфекцион в этот вельможный рай на земле — Окуму Йётселькя! Я то думал, мы сейчас увидим красивые виллы и усадьбы… Ничуть!

Справа потянулись сплошные пятиметровые заборы, и вся красота за ними.

Но заборы заканчиваются и в свои права вступает центральная площадь, она же Рынок. День воскресный и народ на рынке есть. К нашему фургону тоже подходят, но барич Заи конфекцион «Столичный шик» не открывает, нет товара. Хотя товар ещё есть, но рядом Ман, выгодно не продать, да и другой у нас сейчас интерес.

Два-три разговора с местной прислугой и уже через полчаса нас приводят к весьма симпатичной усадьбе, полностью отвечающей нашим запросам — и участок, и забор, и дом, и пруд, и флигель… Есть и конюшня, и стойла, и рядом выпас… хозяин увлекался лошадьми… Да, теперь уже можно сказать, увлекался… Повешен, по приговору Верховного суда Союза! Н-да, знакомая организация, нас, вот, сожгли, а его повесили… А усадьбу у семьи не конфисковали, потому что похлопотали родственники молодой вдовы-княгини.