Михаил Востриков – … по прозвищу Кобра (страница 20)
Ган: — Не советую! С его способностями это ничего не даст, кроме лишних трупов. Полагаю, его не нужно ловить, он придёт сам. К вам двоим, точно… А вот когда он придёт, тогда и нужно будет думать, что ему говорить. Если, конечно, он вообще будет с вами разговаривать и захочет сначала поглумиться, а не убьёт сразу.
Алу: — Полагаю, обязательно захочет, именно, поглумиться… Да, кстати, макер Ган, а когда Экола Бести намеревается прибыть в Ман? Ну, примерно… Убьёт князя Миха и айда с столицу? Он уже убил князя? Тогда, нужно отсчитывать, примерно, месяц, пока он доберётся сюда через полстраны…
Ган: — Экола не стал убивать князя Миха. Может быть пока… Он прислал к нему призрак его покойного отца Миха VI и они говорили. В результате, князь рассказал своему отцу-призраку всё, что знает… как на исповеди, и поклялся разбить на пепелище усадьбы роскошный парк, а могилы князей Бести облагородить мрамором, ибо, как сказал ему отец-призрак — тот, кто Имя, уже готовит убиенную семью Бести к прославлению в сонме Новомученников. А это значит, что ждать Эколу Бести в Мане нам осталось совсем недолго. Думаю, уже через пару недель он сюда доберётся. А может и ещё раньше.
Грес: — Что, настоящего… призрака прислал к князю Миху, точно⁈
Ган: — Точнее некуда, князь Мих мне сам это рассказал. И сделал это Экола опять без всякой магии… я всю галерею облазил, где это произошло, ни запашка магии. И другой информации у меня для вас нет, — Ган приподнимается со стула, — Ну, всё, я свободен?
Грес: — Куда же Вы, макер Ган⁈ А кто же будет нас защищать⁈ Расскажите нам, как Вы это собираетесь делать?
Глава 14. Долгие сборы
«Запас карман не тяжелит и есть не просит». Кто сказал? Правильно, так сказал народ! А народ, всегда прав! Поэтому я и сижу на своём законном хозяйском месте, на мягком диванчике, прикрученном к полу в жилом блоке своего фургона-конфекциона, и составляю список самого необходимого в дальнюю дорогу через пол-Союза. На самом деле, такой список уже составил барич Заи, но там у него всё такое… нужное, но мне не очень интересное, да и то, по минимуму. Холодильника у нас нет, поэтому в списке барича Заи есть — спички, соль, сахар, вяленый бок косули, копчёный сыр, сухари, лукошко яиц, жирная сметана, баклажка свежей простокваши, солёные огурцы и помидоры, бочонок «Князь-водки» для него и возничего, мешок картошки, мешок морковки — для нас и для буйволов, манить их, если где застрянут… и всё такое. Да-а, ещё деньги, деньги и деньги! На всё — на свежие продукты у хуторян, на откупные от свитских, на постоялые дворы, на корм буйволам, на уход за ними и т. д.
Еще есть оружие… но оно у барича Заи припрятано — длинный меч в ножнах и кинжал- рондель, которыми, в отличие от меня, он владеет виртуозно. М-да, но это всё… для лесных и речных листригонов… да и крыс погонять ими тоже можно. Не хотел бы я видеть, как таким оружием барич Заи будет биться, к примеру, с десятком пьяных свитских в латах и при оружии, или, не дай тот, кто Имя, с «платиновым» магом Ган Глоо или таким же, как он. Бр-р…
А вот мой список. И это, только начало:
Всё? Нет. Еще два бинокля, обычный и ночного видения.
Теперь, всё? Вроде, да. Я сижу и правой рукою кручу в воздухе карандаш… вспоминаю… а левой, чисто машинально, щёлкаю одноразовой пластиковой зажигалкой Lotus, смотрю на пламя и… снова щёлкаю.
И тут…
Я вижу, что внутренняя дверь, ведущая в склад, открывается и в дверном проёме возникает барич Заи. Он идёт из магазина в жилой блок фургона. Увидев, чем я занят, барич Заи молча бухается на колени, утыкает лицо прямо в пол и начинает что-то негромко бормотать, видимо, какую-то выученную им молитву.
Уй-я-я! Да, как же я его прозевал-то… ещё и зажигалку Lotus ему засветил… В этом мире пока есть только спички, не изобрели пока зажигалки… Вообще, я уже давно подозреваю, что, вдруг уверовавший в того, кто Имя, барич Заи и меня самого уже начал воспринимать как… Кого? Ой, не знаю… Беда с этими престарелыми неофитами… У нас в МГУ полно таких преподавателей, они всю жизнь работали на кафедре «Научный атеизм», а сейчас они все, перед пенсией, толкутся на факультете Религиоведения. Все, вдруг уверовали, ясен пень… Такое несут на лекциях… бедные студенты.
И вот, что с этим делать? Разубеждать барича Заи в своей необычности? Чувствую, бесполезно… А у меня на него большие планы… А-а-а, ладно, побуду этим… Кем? Да, кем скажет барич Заи, тем и побуду… И я важно говорю ему протяжным голосом, как причтик на службе… как призрак отца князя Миха, только без рупора:
— Встань с колен, о, прозелит Заи… сядь за стол… о, любезный моему сердцу неофит, хочу говорить с тобою откровенно…
Долго я так говорить не могу, начинает разбирать дикий хохот, но пока держусь…
Барич Заи молча встаёт на ноги, садится на маленький приставной стульчик, придвигается к столу и смотрит на меня такими преданными собачьими глазами… о, нет, я сейчас точно расхохочусь:
— Скажи мне, о, прозелит Заи… хочешь ли ты, пистевон, что бы меня пленили, ограбили и позорно убили сильные мира сего, как это случилось с тем, кто Имя, когда он явился к людям⁈
Барич Заи часто-часто мотает головой, он, конечно же, не хочет, чтобы со мною так несправедливо поступили, и это желание его совершенно искренне, я слежу за его мыслями.
— Тогда, какого ты ведёшь себя как последний елоп, о, прозелит Заи⁈ — рявкаю я, делаю небольшую паузу и говорю уже обычным, но наставительным тоном:
— Значит, так… с этого момента, дорогой барич Заи, Вы обязаны вести себя со мною, как с обычным мальчиком, особенно на людях. Мальчикам моего возраста говорят «ты», перед ними не бухаются на колени и вообще… пока не приедем в Ман, никому не нужно знать кто из нас двоих настоящий хозяин фургона, вернее, для всех им будете Вы, как и раньше. Приедем, разберёмся, а до тех пор, ни-ни. Только Вы теперь знаете кто я, умный, догадались, но этого достаточно, тс-с… А за Ваше молчание, я и дальше буду Вас спасать, сохранять и всячески способствовать. Принимается?
В глазах Заи стоят слёзы умиления, умом и сердцем он принимает, что да, он будет всё делать так, как сказал… Кто? Конечно же, Светлый Ангел того, кто Имя, вот кто! Но, нужно ещё слегка потренироваться. И барич Заи кивает головой, мол, да, принимается, он согласен!
Ага-а! Вот я кто… Светлый Ангел! Ну, и хорошо, Ангел, так Ангел… хоть не Сын того, кто Имя… И мы идём с уже явно успокоившимся и повеселевшим баричем Заи на склад, выбирать для меня одежду, хоть как-то подходящую для передвижений по Америке, не каждый же день там проходит фестиваль анимэ…
Выбираем мне: узкие чёрные штанишки в облипочку, до щиколот, по-моему, женские, под длинную широкую юбку — сойдут за легинсы; простую нательную рубаху без ворота и пуговиц — сойдёт за футболку; и по пояс чекрыжим портновскими ножницами длинную чёрную сутанку с капюшоном — сойдёт за толстовку. На ногах, мягкие обутки из козловой кожи — сойдут за ретро. Всё, я готов!
Захожу к себе в опочивальню. В жилом блоке фургона их две, каждая на двоих, как в купе понзда. В соседней опочивальне, точно такой же, ночью спят барич Заи и возничий Речи. А в моей, ночью на нижней полке сплю я, а на верхней стоит домик для ужиков — большая картонная коробка от женской шляпы с двумя небольшими дырками-выползами. Сую руку под крышку коробки, ужиков на месте нет, видимо, уползли по делам, и достаю оттуда два предмета — завернутый в тряпицу медный магический браслет с растёгнутым неснимаемым замком и большой буквой М посередине — маг, и кожаный мешочек с деньгами, завязанный сверху узким сыромятным ремешком. В мешочке, вперемешку — золотые, серебряные герры и медная мелочь, вплоть до грошика. Это, мой кошелёк и я с ним здесь хожу.
Барич Заи возится на складе… а я сажусь на диванчик… список оружия и кошелёк в карман… браслет в левую руку… зажигалку в правую… выдыхаю… закрываю глаза… настраиваюсь… Всё, пошёл! Зажигалка вспыхивает ровным мощным факелом.
Звуки уходят… темнота!
Я открываю глаза!
Ну, ещё раз, здравствуй, Америка! Здравствуй, штат Монтана! Здравствуй, город Бозмен округа Галлатин! Здравствуй, университет! Здравствуй, уже такая родная площадь перед кампусом, сейчас пустая, лишь изредко пересекаемая пробегающими фигурами опаздывающих студентов. Идут занятия, все студенты и преподаватели с утра в аудиториях. А мне к ним и не нужно, я иду в город.