Михаил Востриков – … по прозвищу Кобра – III. В СССР магии нет! (страница 15)
— Да куда же он прёт, б⁈ Ещё и с прицепом, б⁈ Уже не объехать… А-а-а-а!
БА-БАХ!
… и шикарное «серебряное ландо» как ракета, тяжело ворочаясь в воздухе, взлетело, замыкая собой потрясающую живую картину…
Торжественно-тревожное ожидание… На фоне ночных бликов Москвы-реки ярко светящийся мост на Новый Арбат — на нём огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом и медленно летящий над ним серебристый Мерседес.
Машина зависла в воздухе… резко изменила траекторию полёта и… рухнула прямо на мост!
И цветы, цветы, цветы. Они через разбитые стекла салона фейерверком вылетели с заднего сидения Мерседеса и заботливо застелили собой как цветным саваном всё место автокатастрофы, включая тело погибшего водителя. А его бессмертная душа так и продолжила свой прерванный полёт в вышние дали. По той же самой траектории, в направлении холодного Млечного Пути.
Рождённый разбиться, от водки да не погибнет!
«Владимир, или прерванный полёт». Именно так впоследствии и назвала свою поминальную книгу о муже Марина Влади.
Первая неделя совместной жизни
26 июля 1980 года, суббота. «Дом авиаторов»
Первая неделя нашей самостоятельной совместной жизни пролетела мгновенно. У Татьяны — вся в домашних хлопотах. Оказалось, что «ничего в доме нет, даже нитки с иголкой» и она с утра собиралась и шла по магазинам… иголки искать, а-ха-ха!
И хорошее вроде бы это дело походить по магазинам олимпийской Москвы, деньги потратить. В эти магазины много чего завезли под Олимпиаду, сплошной импорт. Я было сунулся с Татьяной по этим магазинам, но очень быстро сдулся, не хватило выносливости. Час-два и всё, голова моя кружилась, какие-то тени перед глазами начинали мелькать. А Татьяна ничего, москвичка-же, привычная. Приходила вечером, нагруженная пакетами и коробками как верблюд и ещё у неё силы оставались на готовку, уборку, ну и на меня любимого конечно. И не жаловалась.
Я предложил ей взять приходящую помощницу по хозяйству, внизу на парапете дома висело много объявлений с предложениями. Хотя бы на уборку и готовку. Отказалась, чужой человек в доме ей не был нужен. Но это она так пока. Привыкла, что дома мамочка всё делала, а в хрущевках горничных не было. Но это не точно!
К полноценной домашней готовке сама Татьяна тоже пока не очень готова, опыта не было, но она старалась. Вообще, есть, в смысле принимать пищу, по возможности нужно дома с семьёй. Это здорово всех объединяло! Завтрак — 100 %, обед — очень желательно, а ужин — уже как придётся. Я всегда ел дома пока профессорствовал в МГУ. Рестораны не для меня. Встретиться там, поговорить — да, а вот есть там — нет, увольте. И всегда Татьяна радовала меня, а потом и нас с девчонками, вкусной домашней пищей. Я честно говоря и не помнил периода, когда это было не так. Оказалось вот был в самом начале такой период, но видимо совсем короткий. Научилась в итоге.
Дорогие гости
Сегодня у нас были дорогие гости — родители Татьяны. Они приехали к обеду и привезли нам в подарок на новоселье — электрический самовар с олимпийской символикой и торт «Птичье молоко», в 1980 году считавшийся самым вкусным московским десертом.
А это значило, что сегодня примерно с шести утра Татьянин отец Владимир Юрьевич провёл в очереди перед дверями Кулинарии ресторана «Прага» на Арбате, куда детище создателя этого замечательного рецепта Владимира Гуральника, знаменитого кондитера ресторана «Прага», ежедневно с 9−00 выставлялось в свободную продажу в значимом количестве коробок. И в этой длинной очереди в это время хоть раз постоял каждый уважающий себя москвич, надеясь приобрести полюбившееся народу лакомство. И приобретал! И не дороже 6 ₽ 40 коп. за одну коробку!
Сказать, что родителей изумило наше с Татьяной жильё, ничего не сказать. Скромные советские инженеры, они такого никогда не видели. А добила их сама Татьяна. Тем добила, что из той самой трёхлитровой банки с золотом подобрала для мамы Галины Семёновны от нас — великолепное кольцо тёмно-зелёного золота в древне-греческом стиле «Скань-Филигрань-Ажур» с жёлтым бриллиантом на полкарата
Себя же любимую, скромница Татьяна одарила лишь короткой золотой цепочкой на тонкой девичьей шейке, но с плетением «Двойная Абината Гран», в Москве 1980 года ещё совершенно неведомым и больше характерным для золотоносных красавиц Древнего Египта, Сирии и иже с ними.
И всё…
Родителей Татьяны мы на этот вечер потеряли. «Золотой» подарочный шок был очень силён. Подарки рассматривали, меряли, опять рассматривали. Но это ладно, главное не задавали дурацкого вопроса «Где взяли?». Впоследствии пятая комната нашей квартиры, переделанная из кухни, так и стала называться — Родительская. В ней родители Татьяны оставались у нас на ночь. Мама Галина Семёновна чаще. Особенно когда родилась Светка. Подарки наши вне дома они не носили. Говорили, что некуда и незачем. Но и не продавали, берегли как заначку на «чёрный» день. Так эти подарки и вернулись к нам со временем, когда родителей не стало.
План взаимодействия
28 июля 1980 года, понедельник. Офис Корпорации «Змеи СССР».
Кто чем, а я сейчас плотно занимался своей работой, я же децернент. В офисе Корпорации полный порядок. Моя заместительница — зелёная кобра Офиофаг помешана на внешнем порядке и чистоте — под её неусыпным андерайтингом всё в офисе сияло и блестело.
Змеям, я заметил, нужно чётко ставить задачи и добиваться их выполнения путём постоянного контроля результата и его поощрения. Иначе без внимания начальства они быстро впадали в меланхолию и расползались кто куда… В общем, мне нужны свежие дебютные идеи, а механизм принуждения змей к их выполнению у меня был — аппарат Корпорации
Моя главная задача децернента, как я её видел — представить змей как третью мировую силу и системно коммуницироваться в развитии с сильными Мира сего — Государством (ами) и Доглядами Инших на основе взаимовыгодных проектов. Хорошо сказал? Теперь попроще, но поконкретнее.
Что Корпорация «Змеи СССР» под моим чутким руководством будет предлагать нашим будущим, исключительно деловым партнёрам, за деньги или на обмен?
И я открыл чистую тетрадь в клеточку — 96 листов за 48 копеек, и написал на первой странице: