Михаил Востриков – Из 200 в 300 и 500 (страница 1)
Михаил Востриков
Из 200 в 300 и 500
Моему младшему брату
Чего терять? Всё на гражданке пропил.
Случись чего – водяры накатил!
Из двести в триста и пятьсот – в одном флаконе
Он умудрился, Господи, прости!
(Крестина Гладкевич)
На белой прикроватной тумбочке запиликал WhatsApp в дешёвом китайском смартфоне, который Женьке вместе с новой SIM-кой и гарнитурой днями принесли хабаровские волонтёры. А то же вообще никакой связи не было, свой-то телефон куда-то делся при взрыве.
– Алло… – большим пальцем правой руки, торчащим из гипса, Женька нажал на кнопку гарнитуры, заботливо вставленной ему в ухо всё теми же волонтёрами. Спасибо им, ещё ему трусы купили, очки, кроссворды и сыну Юре позвонили – фотку Женькину ему послали, что это он и его новый номер.
Таким образом, отвечать по телефону Женька уже умел, а вот если самому нужно было позвонить, то звал набрать номер сестричку.
Теперь сын Юра, бывшая жена Наташа, которых он давно уже потерял из-за водки, каждый день ему звонили, поддерживали, и вообще… опять они у него появились. Даже старший брат Миша, когда узнал, что Женьку ранило, сподобился выйти на связь, видать, простил, а может, просто, пожалел.
Сначала Женька по телефону всё больше молчал, кончик языка срезан был осколком, и зубы выбиты, трудно было говорить, шепелявил. Но потом, как немного зажило, разболтался. Милое же дело со своими поболтать вволю, когда лежишь целыми днями и делать, ну совсем нечего.
В травматологическом отделении госпиталя палаты были на четверых и сейчас все койки в них были заняты.
«Значит, наступаем на фронте, верный признак, – подумал Женька. – Когда на фронте затишье, половина коек пустые.
Все в отделении, кроме Женьки – кто без руки, кто без ноги, а то и без обеих. Но не было в палатах доверительных разговоров, как это бывает в поездах и гражданских больницах. Где и как случилось, друг другу не рассказывали. Боялись особистов? Да нет, конечно! Как встретят дома, как жить дальше?! Вот за это они переживали, этого боялись, и небезновательно. В общем, всё в себе.
А Женьке повезло, койла, грабки и цирлы (яйца, руки, ноги) были на месте, только что в гипсе и железе, да пальцы переломаны. Пожалели его врачи, не оттяпали их, побитые осколками, поборолись за них. На левой ноге вообще же голая кость была, без кожи и мяса. А потому что, ему сказали, фронтовые медики уложились по нему в «золотой час», как он воскрес в морге, и по всем их пяти медицинским эшелонам спасения Женька очень удачно прокатился, как с ледяной горки на саночках съехал.
Хмурое декабрьское утро 2024 года. Триста первый окружной клинический военный госпиталь в Хабаровске, что на улице Серышева – огромный современный медицинский комплекс, жил своей жизнью.
Санитарки на отделениях уже закончили развозить по палатам завтрак, собрали посуду и теперь в них на совесть прибирались – намывали полы, протирали дезинфицирующим раствором стены, окна, тумбочки и кровати.
Медсёстры обихаживали пациентов – перевязывали, по назначению готовили их к операциям, таблетки, уколы – никого не пропустить! А кого и с ложечки приходилось кормить, утки менять, подмывать, мокрыми салфетками протирать. Нормально!
Перелом основания проксимальной фаланги пятого пальца правой кисти со смещением отломков.Врачи со студентами-медиками белыми стаями перелетали вслед за вожаком-профессором из палаты в палату – утренний обход. Раньше, до СВО, основными пациентами этого госпиталя были ветераны ВОВ, афганской и чеченской войн, со своими хроническими старческими недугами, и гражданские со всеми болячками подряд, а сейчас, пожалуйста: Осколочное ранение головы с дефектом мягких тканей нижней губы. Осколочное слепое ранение правого глаза. Множественные осколочные ранения мягких тканей груди, живота и конечностей. Многооскольчатый перелом костей левого предплечия в нижней трети с обширным дефектом мягких тканей и дефектом костной ткани большеберцовой кости. Огнестрельный многооскольчатый перелом костей левого предплечия с обширным дефектом мягких тканей и костной ткани левой локтевой кости. Ожоги I-IIIА степени. Огнестрельный перелом альвеолярного отростка верхней и нижней челюсти. Травматическая ампутация дистальной и части средней фаланги до средней трети её диафиза.
И это только у одного Женьки был такой «миленький» наборчик ранений! Тренируйтесь на нём получше, товарищи медики, он не против! В общем, хороший это был госпиталь, в глубоком тылу, в пятом эшелоне, в счастливом городе Хабаровске.
И такое в этом госпитале происходило каждое утро, уже почти сто шестьдесят лет, без перерыва, начиная с 1867 года, со дня основания лазарета команды военного поста, сформированного из солдат тринадцатого Сибирского линейного (пограничного) батальона под руководством штабс-капитана Я. В. Дьяченко.
Женька читал… как ни странно, он интересовался историей России, что этот военный пост генерал-губернатор Восточной Сибири граф Николай Николаевич Муравьёв-Амурский повелел обустроить у Амурского утеса в устье реки Уссури и нарёк его «Хабаровкой». Отсюда и пошёл город Хабаровск.
Генерал-губернатор был человеком весьма образованным, креативным и всегда находил простые решения для очень сложных вопросов. Так он на льду Амура попарно выстроил штрафных солдат с приезжими крестьянскими девушками из Забайкалья и лично их всех повенчал (поп отказался). Для заселения Приамурья нужны были семьи.
А когда ему на краю света понадобилось большое войско, он попросил царя подписать указ, по которому все записные крестьяне Дальнего Востока были возведены в казацкое достоинство. Со всеми вытекающими обязанностями, правами, льготами и привилегиями. Так и сделалось дальневосточное казачество – мощное воинское сословие.
Граф лично определял расстановку военных постов для охраны границы после заключения им в 1858 году победного для России Айгунского договора с китайской династией Цин (это по нему всё Приморье и земли по левому берегу Амура отошли к Российской империи) и нарекал эти посты собственными именами. Да, возможно, несколько пафосными, но по существу.
Так в открытой им бухте Золотой рог залива Босфор Восточный в 1860 году появился военный пост «Владетель Востока». А ещё граф основал Благовещенск, Николаевск-на-Амуре, Хабаровск. Красиво же?!
Ошибочно считается, что военный пост «Хабаровка» был назван графом в честь русского конкистадора XVII века казацкого атамана Ерофея Павловича Хабарова – составителя первого «чертежа реки» и собирателя Даурских земель. Многие так думают, и даже в этом уверены. Но так ли это?
Конечно же, граф знал, кто такой Ерофей Хабаров, однако оценивал результаты его походов на Амур в 1649-1650 резко отрицательно – «безместные шатания по водам» с внутренними междоусобицами и насильственными захватами поселений у даурских и дючерских князей.
«Всеобщий переполох», который железом и кровью учинил Хабаров на Амуре, не пошел на пользу России. Вместо того, чтобы поладить с местными, Ерофей Павлович их грабил и убивал. «Усилиями Хабарова на Амуре стал господствовать один лишь дух ясака и грабежа». Именно Хабаров стал причиной того, что приамурские народы в дальнейшем поддержали Китай, а Россия на время потеряла свои позиции на Дальнем Востоке. И Муравьёву при подготовке мирного Айгунского договора пришлось это всё съесть большой ложкой.
По словарю Даля, старинное русское слово «хабар», «хабара» – это удача, везение, счастье, прибыток. Хабарное дельце – удачное, с выгодой. Это слово скорее всего и легло в основу названия нового военного поселения на Амуре в значении счастливого (удачливого) приобретения.
А вот это уже было похоже на правду!
И что же это за пять эшелонов спасения, по которым так удачно прокатился раненый Женька? А это эшелонированная система работы медиков на СВО в целом.
Это эвакуационные группы с основной задачей – как можно быстрее вытащить раненого бойца с поля боя, оказать ему первую помощь и доставить на пункт сбора раненых или в полевой госпиталь. «Эваки» – эти ребята, одновременно, спасают раненых и стреляют из автоматов. В основном, это парамедики – не профессиональные врачи, а бойцы, прошедшие специальные курсы. Там их учат, например, что делать при поражении мелкими вольфрамовыми шариками из кассетных боеприпасов. Ох-х уж эти шарики… Они попадают в тело бойца даже через застежки бронежилета.
Но если нет парамедиков, эваками становятся и обычные бойцы, кого пошлёт командир.
Пункты сбора раненых (точки эвакуации) – это где-то очень близко или на самой ЛБС – линии боевого соприкосновения, передовой, где профессиональные медики, в основном, фельдшеры, стабилизируют состояние раненых бойцов. Их главная задача вместе с эвакуационной группой – обеспечить «золотой час». Если в течение часа раненый стабилизирован, его шансы на выживание очень велики. Операции на передовой никто не проводит, только перевязывают, колют и дают таблетки.
Это полевые госпиталя в ближнем к фронту тылу. Здесь уже оперируют.
Это распределительные центры эвакуации по большим медицинским стационарам, как по госпиталям, так и по гражданским больницам.
Это стационарные военные госпитали в глубине территории России. Часто их роль выполняют и гражданские больницы. Время такое.